Заячье «сафари»

И я осуществил сафари. Конечно, большую пятерку я не добыл, но впечатлений было много. Судите сами. Охотник я консервативный. Зайчатник. И, как любимые зайцы, места обитания, то бишь охоты, не меняю. Но любимые зайцы и сподвигли предпринять охотничью поездку аж за 200 км на Украину, где обитала теща и, надеялся, зайцы. Известное дело — зверь всегда на дальнем кордоне, около дома заяц не тот. Один раз ретивое взыграло, наверное, по молодости. А далее и уж до конца удовлетворяюсь зайцами местного разлива, так сказать. И ничуть об этом не жалею. Не сочтите чудаком, но я искренне не понимаю страстей-мордастей африканских. По мне, пахота окрест родного города с серенькими куропатками много лучше любых пампасов. Охоту как спорт категорически не приемлю, уж извините. Хотя. И трофейная охота — тоже охота. У каждого своя охота.

Дело было на заре перестройки, черт бы ее побрал. А и быстро бежит время. Почитай полжизни, как ни бывало. И каковы итоги, так сказать? А никаких. Бьюсь об заклад, акромя полусумасшедших диссидентов, толку в этой самой перестройке пока никто и не видит. Увидят ли? Глупостей море. Толку чуть.

Год 1989. Всеобщий психоз. Свобода. Пока из Молдовы на Украину за двести километров можно попасть свободно. Год 2005 — жена третий месяц получает загранпаспорт, чтоб попасть в зарубежье — украинское село Кумары, те же двести километров, где все так же обитает теща моя и зайцы, наверное. Но им ничего не грозит. Нет таких охотничьих восторгов, чтобы я стерпел все эти таможни и границы; рожи стражей этих дурацких границ — мародеров и ублюдков бездушных. Короче. Спохватился. Собрался — размечтался хохляцких зайцев пошерститъ. Всего и делов-то патронов с собой прихватить. Ну, уж тут постарался. Помню, запас в сотни две патронов потащил — это на зайца-то. Умора. Помню, аж три или четыре патрона стратил. Расскажу. Ружье у тестя было. Я плотоядно мечтал им попользоваться — ознакомиться. ИЖ-59 тестя уже много лет висит на ковре из шкур. Раритет уже. А вернее — охотничья легенда и память. После меня будет, надеюсь, внуками сохраняемо.

Итак, прибыл я поездом (всего-то ночь) в хохляцкую глушь. Кумары, ну совсем простенько село, до цивилизации топать и топать, так сказать. Палыч, тесть, встретил один. Надо же, теща ко мне уехала, то есть к дочке в гости — вот и не верь в шутки Сверхусмотрящего — такое совпадение. Им и попользовались. Отметились с тестем знатно, свободно, по полной, такая редкая возможность. Приятно вспомнить.

Делу время, потехе час. Я не забывал, за чем прибыл. Мне казалось, на огромных полях озимки и пахоты зайцев толпы гуляют. Я их! За тем и прибыл.

Первый выход. ИЖ-59. Патронов полны карманы. Морозец. Снежок. Лепота. Первые 10 километров. 20 километров. 30 километров. Мама дорогая! А где же зайцы-то? Ни черта не видел. Вообще ни черта! Вот тебе и сафари. Я все понял. Все те же шутки Сверхусмотрящего. Можно было не суетиться. Охоты не будет. Следы колес на озимой это подтверждали. Конечно, для очистки совести я еще поупорствовал километров сто и два дня, но хохляцкие браконьеры потрудились на совесть — в полях делать было нечего. Правда, одного фазана в наш с Палычем сиротский котел я уговорил. Но не за этой экзотикой я ехал за двести километров. Громадное расстояние для меня. После работы на БАМе я стал сверхоседлым человеком. И слава богу!

Нет охоты. Из любопытства поинтересовался перестройкой хохляцкого разлива, так сказать. Да еще в селе, в глубинке. Это было интересно! Это было зрелище! С утра все мужики вусмерть. Кто где, по всем углам деревни. Кто не пьяный, тот тащит: не важно — что и куда. Важно действо. Хохлы это любят — до дома, до хаты. Свобода! Ура!

До сих пор расхлебываем. Не нахлебались! Остались от колхоза рожки да ножки. Я потом за этим делом следил. Все порушили. За двадцать лет так и не получили особого толка, вольные, так сказать, хлебопашцы. Чуть вовсе без хлеба хохлы не остались. Был период самого что ни на есть натурального хозяйства. Сейчас не знаю. Да и знать не хочу. Надоело. Ну столько дури кругом — удивительно. Что мы за народ? Артисты!

Заходит во двор баба Надя, соседка. Мы с Палычем закусываем, чем Бог послал. А и крепка у хохлов свекольная — серьезный напиток, на великие дела и мысли отодвигает. Так что, просьба бабы Нади помочь разобраться с животинкой хозяйской была принята с пониманием и энтузиазмом. Во, каково действие свекольной — я, сугубо городской человек, вроде как интеллигент, врач, посчитал, что разберусь с этим делом запросто, аж распирало. Идем, баба Надя. Все сделаем в лучшем виде! Где нож, Палыч? Веревку давай! Сам управлюсь! Отдыхай. Палыч.

Идем. Пришли. Двор бабы Нади недалеко. Подогретый задор не успел улетучиться. Да и старушка дело знает — сперва за стол, а на стол чайник. А я все гадал — чего вся деревня с чайниками шастает. Самогонка оказывается в чайниках-то. Мудра мысль хохлов и могуча. Ведь ни капли из чайника не прольешь, при любой трясучке похмельной. Бессмертен такой народ! Но не застрахован от приключений. Закусил сальцем с цибулей напиток богов, и к делу. Веди, говорю, мать, твою, в смысле не твою, а в смысле показывай объект твоих, наших интересов. Мне тоже интересно! Чую свежатинкой пахнет. Закуска светит рангом выше цибули с луком. А выкормила, бабка, одинокая старушка, я думал, поросенка. А оказалось! Выхожу во двор — посередь двора — бычок! Где, бабка, поросенок? Нет поросенка. Вот, сынок, бычок тебе. Его надо прибрать. Тут я заробел, как сейчас помню. Мужское достоинство у бычка поболе моей головы будет, постаралась бабка, откормила. Во дела. Разбирайся, интеллигент, не теряй виду. Я и старался. Примерно, что надо, я знал, все-таки штаны ношу, охотник. Забить надо. Кровь спустить. Шкуру снять. Разделать. Убрать все.

Читал я, как на зверя с рогатиной ходят. Мужики! Добытчики! Я-то как? С бравым видом беру кружку в руку, ясно с чем. Закусываю. А голова, в общем-то, работает. Кой какая опасность дела отрезвляет — я ж один, бабка не в счет. Бычок задумчиво стоит у вишенки. Во! Будет дело! Придумал. Малой кровью — на чужой территории! То есть, есть шанс самому уцелеть, ежели что не так. У бычка с рогов цепь висит — гуляли родимого, прогуливали-пасли родного, лелеяли. Килограммов до трехсот долелеяли, точно. Серьезное достаточно дело. Справился! Цепь выручила — помогла, ну и охотничья смекалка, скромно добавлю. Цепь вокруг вишенки со скромно отстраненным, мол, я здесь не при чем, видом обмотал. А раз есть шанс убежать, далее действовал смело. Что и как обухом и ножом, описывать не буду, чай, не современный детектив про нынешнюю жизнь пишу. Тут и племянник бабки Нади очухался. Магарыч на столе, он и занялся разделкой, шкурой, мясом, приятелей кликнул. Веселое дело, мужицко-выпивательное. Я свое дело великое сполнил и прямиком за стол. А в тарелке, на столе — о, это отдельная песня!

Всякой животинке, съедобной хозяйской. Бог дал по хребтинке, некую мясную составляющую, я вам доложу — удивительную. Как сейчас помню — лежит эдакая колбаска с килограмм на тарелке, да простят меня эстеты, с кровинушкой свежей, передо мной. Посыпаем круто солью, перцем и режем, не страшась, крупно и прямиком в рот. Да простят меня эстеты. Во-во, сыроедство, варварство! Согласен. Но вкуснятина!

Мужицкое дело! И вкусно! Хрен с ним, с эстетством. А уж свекольная, как водичка, пошла, и много, и без последствий особых. Ну, вроде почти без последствий. Хотя полное сознание не скоро в тело вернулось — к вечеру следующего дня. А и веселое дело было. Молодость есть молодость. Сейчас погулять бы — куда там. А какие видения были! На хрена виагрой травиться? Берем хребтинку, соль, перец, свекольную в кружке — и... эх, что будет!

Вот такое было сафари. И чем хуже африканского? По мне — ничем. Приятно вспомнить. А свекольная где в Африке? Легко и с удовольствием написал. Тренировка-с! Длинны ночи на дежурстве в больнице скорой помощи: этот рассказ не раз обкатывался устно и пользовался успехом у сестричек, особенно про достоинства с мою голову. Мерили, было дело. И еще один момент. Года три назад у меня была полемика с одним довольно суровым товарищем о холодном оружии. Я и тогда отмечал приоритет «горячего», и сейчас предпочитаю ружье ножу. Этим рассказом, надеюсь, подтверждаю, что суть предмета разумею. За сим привет братьям-охотникам! Авось, еще чего вспомню.

Сергей Иорданов,  г. Кишинев.

Газета «РОГ», 2004 год.

ЗАЯЧЬЕ «САФАРИ»
И я осуществил сафари. Конечно, большую пятерку я не добыл, но впечатлений было много. Судите сами. Охотник я консервативный. Зайчатник. И, как любимые зайцы, места обитания, то бишь охоты, не меняю. Но любимые зайцы и сподвигли предпринять охотничью поездку аж за 200 км на Украину, где обитала теща и, надеялся, зайцы. Известное дело — зверь всегда на дальнем кордоне, около дома заяц не тот. Один раз ретивое взыграло, наверное, по молодости. А далее и уж до конца удовлетворяюсь зайцами местного разлива, так сказать. И ничуть об этом не жалею. Не сочтите чудаком, но я искренне не понимаю страстей-мордастей африканских. По мне, пахота окрест родного города с серенькими куропатками много лучше любых пампасов. Охоту как спорт категорически не приемлю, уж извините. Хотя. И трофейная охота — тоже охота. У каждого своя охота.
Дело было на заре перестройки, черт бы ее побрал. А и быстро бежит время. Почитай полжизни, как ни бывало. И каковы итоги, так сказать? А никаких. Бьюсь об заклад, акромя полусумасшедших диссидентов, толку в этой самой перестройке пока никто и не видит. Увидят ли? Глупостей море. Толку чуть.
Год 1989. Всеобщий психоз. Свобода. Пока из Молдовы на Украину за двести километров можно попасть свободно. Год 2005 — жена третий месяц получает загранпаспорт, чтоб попасть в зарубежье — украинское село Кумары, те же двести километров, где все так же обитает теща моя и зайцы, наверное. Но им ничего не грозит. Нет таких охотничьих восторгов, чтобы я стерпел все эти таможни и границы; рожи стражей этих дурацких границ — мародеров и ублюдков бездушных. Короче. Спохватился. Собрался — размечтался хохляцких зайцев пошерститъ. Всего и делов-то патронов с собой прихватить. Ну, уж тут постарался. Помню, запас в сотни две патронов потащил — это на зайца-то. Умора. Помню, аж три или четыре патрона стратил. Расскажу. Ружье у тестя было. Я плотоядно мечтал им попользоваться — ознакомиться. ИЖ-59 тестя уже много лет висит на ковре из шкур. Раритет уже. А вернее — охотничья легенда и память. После меня будет, надеюсь, внуками сохраняемо.
Итак, прибыл я поездом (всего-то ночь) в хохляцкую глушь. Кумары, ну совсем простенько село, до цивилизации топать и топать, так сказать. Палыч, тесть, встретил один. Надо же, теща ко мне уехала, то есть к дочке в гости — вот и не верь в шутки Сверхусмотрящего — такое совпадение. Им и попользовались. Отметились с тестем знатно, свободно, по полной, такая редкая возможность. Приятно вспомнить.
Делу время, потехе час. Я не забывал, за чем прибыл. Мне казалось, на огромных полях озимки и пахоты зайцев толпы гуляют. Я их! За тем и прибыл.
Первый выход. ИЖ-59. Патронов полны карманы. Морозец. Снежок. Лепота. Первые 10 километров. 20 километров. 30 километров. Мама дорогая! А где же зайцы-то? Ни черта не видел. Вообще ни черта! Вот тебе и сафари. Я все понял. Все те же шутки Сверхусмотрящего. Можно было не суетиться. Охоты не будет. Следы колес на озимой это подтверждали. Конечно, для очистки совести я еще поупорствовал километров сто и два дня, но хохляцкие браконьеры потрудились на совесть — в полях делать было нечего. Правда, одного фазана в наш с Палычем сиротский котел я уговорил. Но не за этой экзотикой я ехал за двести километров. Громадное расстояние для меня. После работы на БАМе я стал сверхоседлым человеком. И слава богу!
Нет охоты. Из любопытства поинтересовался перестройкой хохляцкого разлива, так сказать. Да еще в селе, в глубинке. Это было интересно! Это было зрелище! С утра все мужики вусмерть. Кто где, по всем углам деревни. Кто не пьяный, тот тащит: не важно — что и куда. Важно действо. Хохлы это любят — до дома, до хаты. Свобода! Ура!
До сих пор расхлебываем. Не нахлебались! Остались от колхоза рожки да ножки. Я потом за этим делом следил. Все порушили. За двадцать лет так и не получили особого толка, вольные, так сказать, хлебопашцы. Чуть вовсе без хлеба хохлы не остались. Был период самого что ни на есть натурального хозяйства. Сейчас не знаю. Да и знать не хочу. Надоело. Ну столько дури кругом — удивительно. Что мы за народ? Артисты!
Заходит во двор баба Надя, соседка. Мы с Палычем закусываем, чем Бог послал. А и крепка у хохлов свекольная — серьезный напиток, на великие дела и мысли отодвигает. Так что, просьба бабы Нади помочь разобраться с животинкой хозяйской была принята с пониманием и энтузиазмом. Во, каково действие свекольной — я, сугубо городской человек, вроде как интеллигент, врач, посчитал, что разберусь с этим делом запросто, аж распирало. Идем, баба Надя. Все сделаем в лучшем виде! Где нож, Палыч? Веревку давай! Сам управлюсь! Отдыхай. Палыч.
Идем. Пришли. Двор бабы Нади недалеко. Подогретый задор не успел улетучиться. Да и старушка дело знает — сперва за стол, а на стол чайник. А я все гадал — чего вся деревня с чайниками шастает. Самогонка оказывается в чайниках-то. Мудра мысль хохлов и могуча. Ведь ни капли из чайника не прольешь, при любой трясучке похмельной. Бессмертен такой народ! Но не застрахован от приключений. Закусил сальцем с цибулей напиток богов, и к делу. Веди, говорю, мать, твою, в смысле не твою, а в смысле показывай объект твоих, наших интересов. Мне тоже интересно! Чую свежатинкой пахнет. Закуска светит рангом выше цибули с луком. А выкормила, бабка, одинокая старушка, я думал, поросенка. А оказалось! Выхожу во двор — посередь двора — бычок! Где, бабка, поросенок? Нет поросенка. Вот, сынок, бычок тебе. Его надо прибрать. Тут я заробел, как сейчас помню. Мужское достоинство у бычка поболе моей головы будет, постаралась бабка, откормила. Во дела. Разбирайся, интеллигент, не теряй виду. Я и старался. Примерно, что надо, я знал, все-таки штаны ношу, охотник. Забить надо. Кровь спустить. Шкуру снять. Разделать. Убрать все.
Читал я, как на зверя с рогатиной ходят. Мужики! Добытчики! Я-то как? С бравым видом беру кружку в руку, ясно с чем. Закусываю. А голова, в общем-то, работает. Кой какая опасность дела отрезвляет — я ж один, бабка не в счет. Бычок задумчиво стоит у вишенки. Во! Будет дело! Придумал. Малой кровью — на чужой территории! То есть, есть шанс самому уцелеть, ежели что не так. У бычка с рогов цепь висит — гуляли родимого, прогуливали-пасли родного, лелеяли. Килограммов до трехсот долелеяли, точно. Серьезное достаточно дело. Справился! Цепь выручила — помогла, ну и охотничья смекалка, скромно добавлю. Цепь вокруг вишенки со скромно отстраненным, мол, я здесь не при чем, видом обмотал. А раз есть шанс убежать, далее действовал смело. Что и как обухом и ножом, описывать не буду, чай, не современный детектив про нынешнюю жизнь пишу. Тут и племянник бабки Нади очухался. Магарыч на столе, он и занялся разделкой, шкурой, мясом, приятелей кликнул. Веселое дело, мужицко-выпивательное. Я свое дело великое сполнил и прямиком за стол. А в тарелке, на столе — о, это отдельная песня!
Всякой животинке, съедобной хозяйской. Бог дал по хребтинке, некую мясную составляющую, я вам доложу — удивительную. Как сейчас помню — лежит эдакая колбаска с килограмм на тарелке, да простят меня эстеты, с кровинушкой свежей, передо мной. Посыпаем круто солью, перцем и режем, не страшась, крупно и прямиком в рот. Да простят меня эстеты. Во-во, сыроедство, варварство! Согласен. Но вкуснятина!
Мужицкое дело! И вкусно! Хрен с ним, с эстетством. А уж свекольная, как водичка, пошла, и много, и без последствий особых. Ну, вроде почти без последствий. Хотя полное сознание не скоро в тело вернулось — к вечеру следующего дня. А и веселое дело было. Молодость есть молодость. Сейчас погулять бы — куда там. А какие видения были! На хрена виагрой травиться? Берем хребтинку, соль, перец, свекольную в кружке — и... эх, что будет!
Вот такое было сафари. И чем хуже африканского? По мне — ничем. Приятно вспомнить. А свекольная где в Африке? Легко и с удовольствием написал. Тренировка-с! Длинны ночи на дежурстве в больнице скорой помощи: этот рассказ не раз обкатывался устно и пользовался успехом у сестричек, особенно про достоинства с мою голову. Мерили, было дело. И еще один момент. Года три назад у меня была полемика с одним довольно суровым товарищем о холодном оружии. Я и тогда отмечал приоритет «горячего», и сейчас предпочитаю ружье ножу. Этим рассказом, надеюсь, подтверждаю, что суть предмета разумею. За сим привет братьям-охотникам! Авось, еще чего вспомню.
Сергей Иорданов,  г. Кишинев.
Газета «РОГ», 2004 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


тpи + 9 =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet