Засидки-засидки

Так было уже много раз. Сидишь за столом, где собрались настоящие природные мужики-охотники, слушаешь удивительно тонкие, трогательные и смешные истории и жалеешь, что нет возможности записать хоть что-нибудь, для памяти. Точно также раззадорилась, встрепенулась душа, когда с громадным удовольствием прочитала в газете «Охота и природа Тамбовщины» очень удачный, по моему мнению, рассказ Алексея Дудкина, перепечатанный из журнала «Мастер Ружье». Еще раз сама себе поддакнула, что почти не важно о чем, важно кто и как рассказал. Отличный стиль, замечательно точное описание ситуаций, состояния души и тела охотника, мастерское выявление каких-то закономерностей при охоте на зайцев-профессоров. Так и хочется поддержать автора своими собственными воспоминаниями, правда, воспоминания эти не охотника-профессионала. Но... очень хочется рассказать.

Итак, чуть до перестройки на Чистоозерской охотничьей базе появилась я и заняла место сторожа и одновременно притравщика норных собак. Красота кругом неописуемая. Зрелый смешанный лес, только, что построенный испытательный полигон для норных собак, где сеткой обнесены две искусственные норы «Восьмерка» и «П-образная», дом, лисятник и озеро Чистое в нашем полном распоряжении. «Все вокруг колхозное — все вокруг — мое», — пела душа.

С самого начала декабря выпало довольно много снега и стало понятно, что по территории охотбазы дикие лисы просто толпами ходят. Следы-следы. И сейчас точно не знаю, что в ту зиму привлекло такое большое количество лисы именно на нашу базу, хотя главными, наверное, были запахи и звуки из бункера, в котором томились подсадные лисички для притравки молодых норных. И было их больше десятка, поскольку к четырем сеголеткам, выросшим из пойманных нами щенков, добавились молодые лисы, отобранные у браконьеров. Сельские жители также подращивали лисят чтобы в ноябре-декабре, содрать с них роскошные шкуры.

В тесноте лисятника день и ночь хоркали друг на друга лисицы, устанавливая приемлемые отношения. Кто-то кого-то сожрал в пылу борьбы за более теплое место под солнцем. Звери и в неволе — звери. Однако, когда после отстрела волков из Бондарского, по-моему, района к нам пришли три спугнутых волка, лисы забегали в лисятнике в странной тревоге. Две ночи гуляли волки в 30-50 метрах от бункера, изредка подавая друг другу странные звуковые сигналы, которые и воем-то назвать нельзя — так, какое-то скуление низкими, задушевными голосами. Но голоса эти приводили наших лисичек в стрессовое состояние. В совершенной истерике они орали и метались в довольно просторных, клетках, пытаясь из них удрать через такие щели, где и таракан бы ободрался. Разумеется, рвали свою шкуру об острые, необработанные как следует углы сетки, и пугались еще больше.

Черноподпалые кобели — таксята Юджин и Принц в доме звучно брехали, отзываясь на волчьи голоса, но выпущенные на волю удалялись всего метров на 10-15. А однажды Принц вернулся из-за лисятника с таким жалко поджатым хвостиком, что стало ясно — встреча была близка и страшна безмерно. Рыжая сучка Стасичка предпочитала с волками не связываться и молчала, как партизан на допросе.

Потом задержавшиеся на время волки откочевали дальше, а мы решили устроить пару-тройку засидок на деревьях, под которыми топтались дикие собратья наших пленниц. Непрочные сооружения в виде гигантских гнезд на высоте 4-5 метров украсили два дерева практически на территории базы. Сидеть там было можно, но не долго, да и подкормка для лисиц привела в восторг таксят, которые через каждые полчаса бегали проверять, не появилась ли на утоптанном снегу очередная порция куриных ножек-головок.

Ежедневное кормление диких лис было отнесено метров на триста и, ура, это место стало весьма популярным. Рыжие звери, казалось, совершенно не обратили внимания, что в 20 метрах от их столовой начала расти снежная крепость. Вот с нею мы промахнулись по крупному. Выстроили почти круглую стену метра полтора в высотой, с тремя бойницами сантиметров по 40-50, и вход. Внутри установили две табуретки и оставили их мерзнуть, чтобы запах выветрился. Лисы продолжали ходить к засидке, как ни в чем не бывало. В душе начинало копиться напряжение, казалось, успех так близок.

Внутри крепости мы по очереди с другом сидели довольно часто, с одностволкой в руках, ствол которой был замотан бинтом, для маскировки. По нашей теории, лисы должны были привыкнуть и не бояться свежих человечьих следов. Они и не боялись. Лисьи следочки обнаруживались и обновлялись ежедневно.

И вот пришел тот день, когда в вечерних сумерках довольно морозного, градусов 15-18, дня, отсидев уже около часа, я услышала, «ху-ху-ху». Звуки были глухими и едва слышными. Где-то в глубине головы формировалось ощущение давления, наверное, на уровне инфразвука. Звуки неспешно приближались. В волнении сердце переместилось вверх и билось уже где-то в районе пересохшего горла. Я здорово косила глазом в сторону ожидаемого появления лисы, и она появилась. Именно ее шаги «ху-ху-ху» слышались в морозном воздухе. Это она — сивая сиводушка пришла и сейчас начнет подбирать с хорошо утоптанного лисами снега куриные головки. Вот сейчас, я только прижму приклад поудобнее, поймаю мушкой плечо лисы и... ах! Сердце бухает в груди оглушительно, до выстрела остается буквально две-три секунды.

Лиса, ровным шагом, не притормаживая, чтобы обнюхать, не останавливаясь, чтобы сожрать, лиса продолжает идти и через две секунды ее уже не видно сквозь прорезь бойницы. Она прошла справа налево. Она ушла. Тю-тю. Мне бы вскочить с ружьем на изготовку и поверх бойницы выпалить в угон, может быть и повезло бы. Я осталась сидеть как пришитая, хватая пересохшим ртом морозный воздух, в безумной надежде, что лиса обойдет кружок по своим делам и вернется. Не может она не вернуться! Ведь прошла же она здесь раз, пройдет и второй.

Стемнело совершенно. Не видно ничего. Холодно. Градусов за 20 уже будет. Луна выйдет только после полуночи. Тогда и продолжу сидеть. И я пошла на базу греться.

За последующие сутки я лично отсидела в снежной крепости 18 часов. Оставшиеся часы сидел Олег. Замерзла я так, что только адреналин в крови, кнутом хлеставший нервную систему и вообще обмен веществ, позволил не заболеть. Меня постоянно трясло от холода и волнения пережитой и предстоящей встречи с лисой. Сама не подозревала, какая я, оказывается, азартная охотница. Ни эта, никакая другая лиса не пришли к месту засидки в течение суток.

Однако, скорее всего именно эта лисица была взята опытными охотниками Верятиным Сергеем, который собственно и стрелял, и Орешкиным Владимиром, который ассистировал и создавал атмосферу уверенности в силы. Они приехали, услышав изустный мой рассказ, и сели спина к спине в неудобной нашей крепости. Когда здорово глуховатый Сергей увидел лису, она уже прошла вдоль всей крепости под стеной, которую контролировал Владимир. Орешкин слышал, но не видел лисы и, соответственно, сидел и ждал, где она появится. Лиса появилась и стала уходить в виду у Верятина. Тот вскочил и выстрелил раз, — лиса покатилась, вскочила... и два. Рядом с ружьем, вжатым в плечо стоял Володя. Помогал.

Лиса была здоровенная, не слишком яркая, поскольку — сиводушка, но пушистая. Зубы ее желтые и длинные говорили о прожитых 4-5 годах. Верятин внес ее в дом на вытянутых руках, Гордился собой и лисой, и удачной охотой.

Я же на весь период своей жизни на базе заболела засидками, которые всегда кончались без трофеев, но назвать их неудачными...? Это совершеннейшая неправда. Очередной раз я готовила засидку не на подкормке, а на экскрементах течных лисичек из нашего лисятника. По замыслу все лисьи кобели — лисовины соберутся, чтобы понюхать-посмотреть на неизвестно откуда взявшееся чудо. «Надо же следов нет, а самочкой в течке и охоте пахнет!», — скажет про себя лисий самец и будет в изумлении ходить-искать. А тут я со своей одностволкой. Бум! — и нет одного кобеля, лишнего на белом свете.

Человек предполагает, а Бог располагает! Народ — он мудрый, соображает, что, как хочешь и планируешь, в точности никогда не получится. Жизнь многовариантна и многофакторна. Сижу я на вершине холма на стуле со спинкой, принесенным сюда, за 2 километра от базы. Холмик метра на полтора-два высотой состоит из хвороста, бывшего когда-то подростом березового леса. Я сижу при молодой луне, времени еще часов 7 вечера, а она уже вышла и светло. Морозно и светло. Тулуп на мне утеплен пришитыми к полам шкурами до пяточек. Спина удобно опирается о спинку стула, ноги стоят на большом пеньке, для надежности и беззвучности опоры.

Кругом море звуков, которые в морозном воздухе разносятся на громадные расстояния. Я этого еще не знаю, слушаю жадно и взволнованно. Стеклянно хрустнула веточка под чьей-то лапой. Может лиса! Нет, знакомого «ху-ху-ху», давящего на внутреннее ухо, нету. Зато есть звук «Ш-ш-шь», что, скорее всего, означает сверзившийся с веточки снег, который долетел до земли и ссыпался на нее струйкой. А это, что такое, что за «Пик-пик-пик — московское время...». Вот это да! Это же громкоговоритель с 6-го километра, где небольшой военный поселочек образовался. Это с него передача доносится. Слов, конечно, не разобрать, но знакомая мелодия «Московского времени...» и последующее за ней сообщение, что сейчас 19 часов, это вполне угадывается. Вот это у меня слух. За три, пожалуй, километра слышу.

«Интересно, а лисичка тоже так хорошо слышит», — соображаю я про себя. «Если она слышит лучше, то... то она слышит, как я дышу, как у меня в кишках процесс пищеварения идет и как сердце бьется!» Да, перспектива, а ведь, скорее всего так и есть. И чего же я тогда сижу. Все равно без толку! Но сидеть очень приятно, я пригрелась, я почти засыпаю и слышу. Слышу знакомые «ху-ху-ху» и «ху-хах-фуу», и «фух-хрусть», и задорное хорканье лисичек, которые явно играют вокруг моего возвышения в подвижные игры. Не меньше получаса, то удаляясь, то приближаясь, но не выходя в мой сектор обстрела, играла лисья молодежь. Они буквально ходили на головах. Снег был не только утоптан, он был изрыт. И все это происходило не менее, чем в ста шагах, а то и дальше, от места моей засидки. Я внимательнейшим образом осмотрела, излазив все вокруг, следующим светлым утром.

Вот это номер. В своих сексуальных играх наглая лисья молодежь совершенно проигнорировала пахучие кучки, к которым предыдущим днем подходила с явным интересом. Может быть засидки можно и нужно делать днем? Скорее всего, появившиеся один-два следочка, это не значит, что любая засидка даст возможность лицезреть лису. Скорее всего, у меня просто не хватает терпения день за днем действительно по многу часов проводить в неподвижном и беззвучном состоянии, чтобы застрелить лису. Ну, и ладно. Зато, как красиво и странно, как замечательно в лесу, где живут всякие звери и птицы, и люди.

Н. Садова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


× двa = 18

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet