За двумя… гусями

Все хорошо знают, что охотиться сразу за двумя зайцами – ничего не добыть. Знают, чем закончилась история  веселых гусей, живших у бабуси. Может быть, даже читали, как охотился на диких гусей из бочки Остап Вишня с приятелем, умостив ее посреди озера.

О настоящих охотниках и говорить нечего: им то, уж, точно ведомо, что осторожнее и крепче на рану, чем гусь, птицы нет.

Знал обо всем этом и я, да что ж с того, коли ученье не впрок. Ведь говорил же когда-то дядька, не поминай на охоте черта…Он под любой корягой оказаться может, уши развесит и ждет, когда его окличут. Тогда притычки не миновать.

Стояли мы зорьку на рисовых чеках. Только-только солноворот совершился. И как хорошо к новогоднему столу жареного гуся с яблоками подать!

Вовсю шел поздний прилет. Причерноморские лиманы окутал гомон зимующих стай. А птица все прибывала и прибывала. Погода стояла разладная: то дождь накрапывает, то снег сыпет, но нам-то она развсецело гусиная. Здесь всегда так: тепло-тепло, потом фукнет, как из трубы, и зачертили косяки в  небе.

Бывал я в Остаповишневских местах прежде только раз, когда писал о нем очерк. В ту пору плавни изнывали жарой. Нынче вот в зиму на гусей подались. Чеки, вроде, и не в самом берегу, а дует порядочно. Продрог и в арык опустился – все меньше, взашей, холодит. И справа, и подальше, товарищи мои постреливают, а у меня-то всего ничего: селезень заполошный налетел, да шилохвосток еще в темную пропуделял.

Жую всухомятку бутерброд, грустно так, без аппетита. Да и откуда ему взяться – облетает меня птица.

Бывает, охотники удачу себе наманивают. Ну, там, к Господу обращаются, дескать, пошли хоть перышко, хоть шерстинки клок…Не знаю, но, говорят, помогает. Сам-то я не пробовал, да и приговоров, что-то не припоминаю. И тут, будто, кто дернул меня. Захотелось вслух выразить желание подстрелить гуся. Я и гаркнул во все горло – все одно никого, стою, как перст. Только получилось не обращение к Вседержителю, а как раз наоборот: — «Черти что, а не место, гниль болотная», — и запустил недоеденную корку в очерет. Полез на дамбу, собираясь, в скорости,  убраться с нефартового номера. Пустозоряный выход. Вдруг слышу:

— «Ка-га, ка-га…»  И ближе, ближе…- Наконец-то! Давай, давай же…А гуси левистее берут, вот-вот ускользнут.

Таки, достал я последнего с клина. Срезал вчистую. Бегу и смеюсь: — « Ну, вот и черт пособил. Нет, брехня все это…Сам налетел. Серый!».

Так второй раз произнес я бесовское имечко на той охоте.

Обтер гусака от грязи и положил на сухую кочку. Стало гор-раздо веселее. Посмотрел на гуся и думаю, что никуда ему теперь, кроме новогоднего стола, не деться.

Не долго и ждал, как прорезались с тумана белолобики: « — Кью-кью-коц, ки-лик…ки-лик», — переговаривалась о чем-то своем летящая на кормные поля стая.

Стрелять довелось вкосую, но под перо и крайний гусь тряпкой свалился в приарычный очерет.

-  По — оперло, лиха беда…

Провозился в поисках белолобика не так уж и долго, а когда вернулся к заветной кочке, серый меня не ждал. Его просто не было, как если бы я и не укладывал его собственными руками.

-  Куда ж…ожил, ушел… — нес я околесицу и лихорадочно осматривался, в раскид держа в одной руке ружье, в другой – белолобика, пока не приметил свежий след на мелководье – раздвинутую ряску. Он уходил в очерет. Было ясно, что гусь каким-то чудом отямился и улепетывает от меня подальше. Вот так, запросто, не за понюх табаку,  расстаться с добычей, когда почти вьяви ощущаешь запах ее до бронзовости зажарившейся кожицы?.. Скоренько я положил второго гуся на место сбежавшего и начал преследование. Мелководье разлива постепенно делалось глубже. Уже и щиколотки скрылись в булькающей жиже. Уйдет на глыбь – не достать. Но след повернул в прибереж и потянулся вдоль дамбы. Несколько мелких перышек подсказывали мне, что птица близко и далеко уйти не сможет. Прибавив ходу, я увидел сквозь просвет очерета что-то белесое, словно свет в конце туннеля, обласкавшее мой взор. Видно, к кочке приторочился, плут.

-  Не-ет, если ты не дошел, меня не подпустишь. Я тебя для верности и…бац! – Только пух закружился облачком. Подхожу и глазам не верю. Пух есть, даже много, а гуся нет…

-  Не вытряхнул же я тушку, не убежал же голый гусь снова..., — мучаюсь нелепыми вопросами и чувствую, что от волнения покрываюсь испариной.

Совершенно ошеломленный, смотрел я на окровавленное гусиное убранство. Перья разлетелись широко, а легкий подпушек кружился и зависал над местом странного исчезновения моей добычи.

Продолжать поиски не имело смысла, и я еще раз чертыхнулся. Теперь уже в адрес гуся: — « Чтоб тебя черти забрали!»

-«Брали, брали», — отозвались эхом плавни, и мне показалось, будто, в глубине гнилушек кто-то закашлялся и зло захохотал.

Жаль было серого. Я пенял себе, что-де, не завернул ему голову под крыло, как проделывают это с домашней птицей хозяйки. Тогда бы не ушел, нет, а так…

-  Ладно, — успокаивал я себя, — пойду, может еще пофартит. На крайний случай белолобик остался.

Представьте себе степень моей растерянности и негодования, когда на кочке не оказалось и его.

Объяснить очередную пропажу в другораз ожившим  подранком было невозможно. Факт исчезновения белолобика обрушился на меня, как нежданное солнечное затмение, как…Я чуть не зарыдал от досады и принялся лихорадочно шурухтеть сапогом в траве. Пусто.

-  Что за напасть, может, кто из охотников не по-доброму шутит? Так, ведь…Ну, дознаюсь, мало не покажется! – придумывал я кару злоумышленнику, обследуя место «преступления» в поисках улик.

Вскоре я их нашел. Второй след, как две капли воды похожий на первый, струился в плавни, только поворачивал в противоположную сторону, словно распашные казачьи усы. Было от чего призадуматься. Уже и не до охоты, коли творится не весть — что.

Выстрелы помалу стихали. Гусь прошел. Я знал, что утка туманцем и в день станет мотаться, и постоять еще можно, но утехи в том мало…Так опрофаниться с гусями!.. К лагерю идти не хотелось. Рассказать – засмеют. Взойдя на дамбу, я медленно тащился к машинам и в такт шагов шаркал о сапог селезень, ежесекундно напоминал о пропавших гусях.

Так бы я и оставался в неведении, строя догадки о злокозненности охотников, если бы не увидел с высоты дамбы, как какой-то зверь метнулся из-под нее в крепи. Секундою он задержался, прежде чем исчезнуть за плотной стеной очерета и я сразу опознал в нем шакала. В зубах зверь держал недоеденного гуся. Выстрелить я не успел. Ворюга натурально растворился в камышах. И будто полегчало – товарищи оказались ни при — чем. Дружно сочувствовали.

Дичь к новогоднему столу я, все же, привез. У нас не принято, чтоб в коллективе кто-то пустой возвращался с охоты.

Гости очень хвалили и гуся, и меня, и хозяйку. Мне же гусь показался жестковатым: ноша-то чужая. О своих:  сером и белом, я умолчал. Новый год ведь. И честно скажу, хоть не верю я в «нечистую», а с той охоты на номере больше никогда чертей и их родню не поминаю.

Иван Касаткин, г. Киев

2 комментария: За двумя… гусями

  • Великолепная фотография к статье! Интересно все-же зачем повязка?

  • Фото было сделано не во время охоты, а на отдыхе после нее. Самая обсуждаемая тема была — птичий грипп. Это одно из предложений — как с ним бороться охотнику...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


5 − = нoль

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet