Встреча под Старый Новый год

По расчищенной от сугробов трактором улице к крайнему дому подъехал легковой «газик», в дверь дома постучали двое.

— Хозяева! Здравствуйте, здесь проживает Александр Владимирович Миронников?

— Нет, — ответила, открывая дверь, женщина, — Здесь хозяин — Владимир Александрович Миронников, — поправила она.

— Нам нужен Александр Владимирович.

— Так это ж Санька наш, — вышел на крыльцо мужичок в валенках, одетый только в трусы и семейную майку с папироской во рту, — Санька, сынок наш. Так он в школе сейчас.

— Да, да! Передайте ему вот эту посылочку. Второй гость, расстегнув тулуп, вынул округлого, пестрого щенка.

— Заходите в дом, — предложила женщина, — сколько стоит эта ваша бандероль?

— Спасибо, мы проездом, к вам по пути. Денег не надо, дайте пятачок или пятнашку, что у вас есть из мелочи...

— Что сказать Саше, от кого подарок?

— Он догадается, до свидания, всего вам доброго!

* * *

Было это в февральское утро 1977 года, а за месяц до этого визита городских гостей в поселок железнодорожников. На далеких заснеженных полях, ясным морозным днем, в канун самого Старого Нового года, произошла встреча, неожиданная для двух сторон, - вышеупомянутых гостей, их напарников - членов дружной, крепкой, проверенной годами охотничьей бригады из семерых человек и местного паренька - одиночки. Одет мальчишка был в старенькое школьное полупальто, доставшееся ему видно от старшего брата, поверх его - белый женский спецхалат и в кроличьей меховой шапке-ушанке, обвязанной белым женским платком. Стоял паренек на длинных, не по его росту узких лыжах, а на плече у него висела старая берданка, в левой руке, в рукавице, держал кусок стальной арматуры.

Паренька компания городских охотников прихватила врасплох, как выяснится позже из-за того, что юный следопыт загляделся на работу их смычка пегих гончих. А бригада охотников состояла из взрослых, разновозрастных мужчин и разница в их возрасте составляла как минимум лет 10-25. Самых старших величали по имени и отчеству, или только по отчеству, молодых по имени. Все они были разных профессий, среди них их главный товарищ - егерь Захарович, и всех их объединяло общие взгляды, общая страсть - охота, на основе которой росла и крепла мужская солидарность и дружба.

О том, чтобы выехать в охотничье поле под Старый Новый год договорились еще на Рождество. Объехав на ГАЗ-66 обширные территории безрезультатно, решили выпустить гончих в давно одичавшую, заросшую деревьями и кустами, когда-то городскую усадьбу - небольшой оазис в голой степи. Лисица стразу дала о себе знать, но ненадолго, вскоре занорилась. А тут неведомо откуда свежий след неизвестных лыж. Дело в том, то в бригаде в этом сезоне лыжи еще никто не использовал - снега много, по колено, но он из-за отсутствия оттепелей рыхлый и воздушный. Вот и лыжник, этакий мужичок-ноготок-снеговичек, весь в инее. Окружили его.

— Как зовут тебя, таежник?

— Саня.

— Шурик, значит?

— Александр, — поправил маленький охотник.

— В каком классе учишься, в девятом?

— Нет, в седьмом.

— Понятно, значит тебе четырнадцать лет отроду.

— Ружьишко у тебя отцово? — вступает в разговор второй, постарше первого.

— Отец — не охотник. Ружье мое.

— Захарыч, подойди поближе, посмотри-ка какой раритет... Можно твое ружье, Саня, подержать?

Паренек аккуратно снял с плеча берданку и медленно протянул незнакомцам. По его лицу было видно, что сделал он это очень неохотно, с некой тревогой.

— Та-ак!.. Вот это да-а! Тула, 1898 год, калибр 32, затвор армейский, патрон не вынимается из-за отсутствия крючка..., как же ты им пользуешься?

— А вот шомпол, — показывает на арматуру мальчишка.

— Так ты что, полегче себе не мог изготовить, такой вес таскать?

— Это «второй патрон», на всякий случай.

— Понятно. Все дружно рассмеялись.

— Ба-а! Да я этого парня знаю, — подошел Захарович. — Помните, осенью, недалеко от этого места видели мальчишку, наблюдавшего в подзорную трубу в упор стадо кабанов, которое мы выслеживали по «товарке», кабаны были под ним, в лощинке? Ну мы тогда еще все по очереди на него в Алешин импортный бинокль смотрели, а пацан потом растворился как и не было его, исчез.

— Да, это был я, вашу машину я тоже заметил, — подтверждает паренек.

— А как же сейчас не успел скрыться? — присев на корточки перед пареньком, спрашивает Захарыч.

— Не-е! Я на ваших собак засмотрелся, уж очень они хороши. Я о таких давно мечтаю.

— Ну а как давно?

— Год.

— Ну, брат, год — это не два и не три.

— А для меня очень много.

— А охотишься давно?

— Со своим ружьем полгода, я его сам недавно купил у одного бандита местного.

— А подзорную трубу? Тоже там?

— Не-е... Это не труба, это самоделка моя, сам смастерил. Санька расстегнул халат и протянул нечто похожее на минигиперболоид, — изделие из трех скрепленных изолентой составных частей: корпуса двухбатареечного фонаря, электрического патрона из-под лампочки и объектива фильмоскопа и пяти разнокалиберных линз. Одни линзы приближали, вторые — переворачивали изображение, другие возвращали его обратно в исходное положение и наводили резкость.

— Ну ты парень не перестаешь нас удивлять своим снаряжением. Алексей, — протянув руку, представился Сашке владелец иностранного бинокля. — Сколько крат? Четыре? Нормально! Вот это телескоп! А это, что за холодное оружие у тебя?

— Немецкий офицерский кортик, эсесовский. С ним дед с войны вместе с морским биноклем вернулся, трофей, одним словом.

— А где бинокль?

— У меня его своровали, когда я совсем маленьким был, — вздохнув, ответил Сашка.

— Да..., жалко конечно. Можно посмотреть кортик? — вмешался в разговор с просьбой следующий участник встречи.

Мальчишку совсем разоружили, волнения он своего старался не выдавать, но взрослым все равно было понятно, что дальнейшая судьба молодого охотника теперь зависела от них.

— Ну расскажи, как сегодня прошла твоя охота, на кого охотился?

— Видел куропаток, штук за двадцать, но я их зимой не стреляю, видел борозду от прошедших с полей в лес трех кабанов. У одного из них ранена задняя правая нога, кровит немного. Первый раз увидел степного орла, да и так, всякое другое, много чего, а сюда меня привел свежий след лисы.

— Как же ты охотишься с этим старым пугачем?

— Птиц стараюсь подкараулить шагов на двадцать, к зверю подкрадываюсь на пятнадцать и ближе, — заряды слабые, сам заряжаю из чего придется, осечки часто бывают, поэтому трофеев пока по пальцам можно пересчитать. Но интересно очень, мечтаю об охотничьем билете и настоящем ружье, не скоро еще.

— Понятно, возраст — дело такое.

— Ну, а вы, как у вас дела?

— Да так, Саня, хорошего тоже мало пока. Может ты нам чего посоветуешь? Родную местность знаешь лучше нас. Мы сейчас хотели пробираться в дальние поля, в заброшенные сады, ну ты их должен знать?

— Я понял, думаю там вам делать сегодня нечего. В последние дни каникул я был в садах — там все изколесено машинами и еще след аэросаней видел. Кто-то убил четырех косуль, одна ушла подранком, две остались целыми, а следов собак не было, браконьерили без них.

— Захарыч, слышишь, что парень говорит?

— Да... опять отряд Разина «партизанит». Никак его не прижмем, ну ничего еще, случай подвернется, — прорычал Захарыч, хлопнул рукавицей себе по колену и обведя своим взглядом свою бригаду.

— Меня зовут Семенычем, — подошел к мальчишке с протянутой ладонью рыжебородый мужичок, — а это наш старший — Захарыч, егерь.

— Я тоже, Александр — Саня, тезка твой значит, а это Петрович, — он ветврач и главный собаковод, а это наши главные следопыты, — Никитич и его помощник Сергей! Все пожали уже похолодевшую от мороза руку юноши.

— Ну что, Саня, может поделишься своими секретами с нами, а то мы уже какой день впустую катаемся, если это не очень важные секреты и тайны твои.

— Почему же, можно и поделиться, — и Сашка, нежно поглаживая собак, детально, по-взрослому, начал подробно рассказывать новым знакомым — где и как лучше им подъезжать к нужным угодьям, на каких полях осталось много зайца, а на каких — лисиц и где не следует сейчас охотиться, пока не уплотнился снежный покров, и почему.

Мужики переглядывались между собой, молча распечатали термос и не, перебивая парня, слушали его. Во время пересказа и его советов ружье, кортик, монокль постепенно перешли к своему хозяину, а взрослые охотники все удивлялись: как четко, по-книжному, парень все им растолковал.

— Ну, Саня, молодец! Спасибо тебе. А учишься хорошо в школе? — после небольшой паузы, когда мальчишка закончил свое охотничье напутствие городским гостям, спросил Никитич.

— Троек нет, — ответил Санька.

— Куришь? — протягивает рыжебородый Семеныч сигарету.

— Не-ет! — отмахивается Санька.

— Говоришь, собаки тебе наши понравились? — спрашивает тезка.

— Да, очень, в нашем поселке ни у кого таких нет, в основном полукровки, дворняжки и овчарки. А это..., эти самые-то, — для сердца, для охоты.

— Спасибо тебе, Саня, спасибо сердешный, за твою важную для нас информацию, поблагодарил высокий и худой Алексей, нагнулся и обнял по-братски мальчишку, оторвал от земли, похлопал ладонями по бокам молодого охотника. Так каждый из бригады, — команды друзей и единомышленников повторил с Сашкой Алексеевские объятия и похлопывания по бокам и карманам.

Последним подошел Захарович, пожал крепко руку, а в другую вложил пластмассовый манок на лисиц:

— Удачи тебе, парень! Может еще увидимся когда-нибудь. Как зовут твоего отца?

— Володя, Владимир Миронников.

— Ни пуха, Александр, прощай! — запрыгивая в кабину, напоследок крикнул Захарович.

Взревел мотор вездехода, люди в белом из открытого кузова на прощанье замахали руками, рукавицами, шапками и от колес и ветра поднялся снежный вихрь, машина через мгновение скрылась за графской усадьбой.

Саша долго стоял и слушал рокот удаляющегося уже где-то в полях грузовика, потом повернулся в сторону неблизкого родного своего поселка, огляделся по сторонам, посмотрел на небо, зимнее солнце, глубоко вздохнул: «Пора домой!». Вспомнил, что в одном из карманов должен залежаться ванильный кусочек сухаря, всунул руку в глубокий карман халата, но он был набит неожиданными конфетами, пряниками и кренделями, и второй, наполовину разорванный от веток терновых кустарников карман был забит карамелью, и еще к большому Сашкиному удивлению - его любимыми барбарисками.

* * *

На весенних полевых разливах, возле когда-то графской усадьбы, межрайонный охотовед Егоров Борис Захарович заполнял очередной протокол на нарушителей.

— Ваши фамилия, имя, отчество?

— Разин Олег Вячеславович.

— Папа, папа, давай скорей ружье, — утки летят, я буду стрелять! — подбежал к взрослым мальчишка.

— Вовка, заткнись! Залезь в машину и не высовывайся! — скомандовал отец.

— Все, Вова, — положил ладонь на плече юноши рыжебородый Семеныч, — кина и охоты у тебя не будет.

— Не Вова, а Владимир Олегович, — одернул ладонь с плеча молодой Разин, — да пошел ты, рыжий!

На земле, в грязи, возле казенного «уазика» лежало с десятка полтора разных уток и селезней, чибисов и еще каких-то птиц.

— Ну что, Борис Захарович, — подошел ближе к охотоведу высокий Алексей, кивая головой в сторону мальчишки. — Не чета нашему следопыту Саньке.

Егорова окружила вся его бригада. Захарович поднял указательный палец выше головы, выдержав паузу, и когда наступила полная тишина, проговорил: «Сане, Александру Владимировичу!».

— Эт, точно! — подтвердил Никитич.

— Да-а! — ударив по рукам, закрепили вышесказанное все остальные и ГАЗ-66 продолжил свой путь.

Милосердов А.В., Тамбовская область, р.п. Знаменка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


− 6 = тpи

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet