ВАЛЬДШНЕП: Пролет и прилет. Весенние высыпки. Тяга

Часть первая

Вальдшнеп — чисто лесная птица, не отличающаяся прихотливостью в выборе местности, но, во всяком случае, нуждающаяся в тенистом, старом лесе. Лес составляет ее коренное местопребывание; здесь она размножается, линяет и живет до того времени, когда понижение температуры вместе с недостатком пищи заставит ее переселиться на юг, и только во время таких переселений, т.е. весеннего и осеннего пролета, вальдшнеп занимает места, несколько отличающиеся по своему характеру от его обыкновенного обиталища. Дальше мы подробнее разберем, какие это места и чем обусловливается пребывание в них пролетных вальдшнепов, теперь же заметим, что в них останавливаются именно пролетные, а не местные птицы. Последние, прибывши на родину, прямо занимают места своего гнездовья, чуть не с первой минуты своего возвращения начиная заботиться о скором времени гнездовития и вывода детей; пролетные напротив: им нужно такое место, где были бы наиболее подходящие условия температуры и пищи, где бы они могли отдохнуть с дороги и скорее лететь далее на свою родину.

Позднее, когда весна окончательно установится, пролетные вальдшнепы, так же как и местные, забираются в тенистые, старые леса — нормальное их местопребывание, но виною этому — пробудившееся половое стремление, не удовлетворить которому не в воле птицы. Этим и объясняется, что пролетные вальдшнепы, при благоприятном состоянии температуры и зависящих от нее условий, тянут, другими словами — токуют, всюду, где позволяет местность. Этим же объясняется и то, что продолжительность тяги различна в разных местностях, но зависит это не от того, что тяга прекращается в одном месте раньше, в другом позднее, а только от времени прибытия птицы. Последнее в северных и южных губерниях весьма различно, и приблизительно время появления вальдшнепов на юге и таковое в среднерусских губерниях отстоят друг от друга, по крайней мере, недели на две. Так, под Вятку вальдшнепы прилетают большей частью в первой половине апреля; под Москвою появляются в начале этого месяца[1]; в Харьковской губ. в небольшом количестве пролетают около середины марта, валовой пролет бывает около начала или середины последней трети марта и реже в первых числах апреля. Однако, не должно думать, что те вальдшнепы, которые появляются на прилете большими массами, нередко в несколько десятков штук, суть первые прилетевшие к нам особи. Передовые, как бы авангард, появляются гораздо раньше, но в таком незначительном количестве, что только страстный охотник сможет заметить их прилет, таскаясь по таящему снегу, где поминутно нога опускается в рыхлую массу выше колена. Обыкновенно это бывает в то время, когда весна окончательно вступает в свои права, засинеет небо, польются на застывшую землю лучи яркого весеннего солнца и по откосам и пригоркам покажутся черные проталины. В средних губерниях это случается около 25-го марта, иногда раньше, сейчас после 20-го, иногда, наоборот, прилет замедляется и вальдшнепы прилетают только около 1-го апреля, на юге — около середины первой трети марта, на севере — в первой половине апреля.

Но вообще это время появления первых вальдшнепов не может быть определено с большою точностью. С одной стороны, как сказано, первые прилетевшие птицы очень немногочисленны и их трудно уследить, с другой — колебания температуры весною настолько резки, что время прилета первых или передовых вальдшнепов в одной и той же местности подвержено большим изменениям. Но вообще можно сказать, что первые особи их начинают появляться еще в то время, когда земля только что начала оголяться и сбрасывать тяжелую пелену занастевшего снега. И то это бывает только на склонах оврагов, обращенных к югу, по пригоркам, откосам и тому подобным местам; в лесу же в это время снега, как говорится, непочатый край. Поля уже давно покрылись черными пятнами, высоко в воздухе рассыпался над ними трелями жаворонок, а в лесу, особенно смешанном или хвойном, лежит еще сплошная масса отвердевшего снега и только около деревьев снег начал осаживаться сильнее, образуя кругом пней ямы[2]. Но, несмотря на подобное состояние местности, первые вальдшнепы прилетают именно в это время. Прибывают они к нам, как и обыкновенно, ночью, с той только разницею, что первые их особи появляются поодиночке, вразбивку, и редко парами, как то бывает позднее.

Но этим и ограничивается разница в прилете передовых и остальных вальдшнепов. Что касается их местопребывания, само собою разумеется, оно тождественно как у тех, так и у других; только у прилетевших позднее таких мест больше, так как прилет передовых удален от так называемого валового на 5, а иногда и на 8 дней, а за неделю весною «много воды утечет».

Как бы то ни было, любимое местопребывание передовых всегда у окраин полей, на проталинах, которые только что зачернели на белой пелене снега. Там, где есть ольховые заросли, первое одиночное появление вальдшнепов бывает по так называемым коблам[3]. Но в большом лесу их встретишь редко. Древесные сучья, переплетаясь между собою, заслоняют здесь лучи солнца, снег тает гораздо медленнее и, помимо недостатка корма, вальдшнеп не может держаться в таком лесу уже оттого, что ему негде спрятаться. Обыкновенно, попав сюда, он выбирает себе оттаявшее местечко на опушке, обращенной к солнцу, у пня или кустарника, и сидит здесь, плотно прилегши к земле, мешаясь своими пестринами с прошлогоднею листвою. Но взять ему туг нечего, кругом и холодно, и голодно, а потому в таких местах птица только днюет. Ночью же или вернее вечером, вместе с вечернею зарею, вальдшнеп покидает свое убежище и переселяется в другое место. Это бывает обыкновенно незамерзающий родник или просто размокшее местечко на поле — мочажинка, где от тающего снега образовался ручей, куда и прилетает кормиться почти вся пролетная и прилетная болотная птица. Здесь корма всегда вдоволь, к тому же все прилетные птицы, в том числе и вальдшнеп, бывают довольно сыты, так что им нужно немного. Отчего это происходит — сказать трудно. Некоторые придерживаются того мнения, что болотная птица, доставая себе в пищу корешки трав и злаков, которые в это время очень сочны, — сыта, т.е. жирна от них, но, как кажется, это не совсем верно, и обусловливается, наоборот, переменою пищи во время течений[4]. Известно, что в эти моменты своей жизни все зерноядные птицы становятся насекомоядными, т.е. происходит смена растительной пищи на животную, как более питательную. Благодаря этому обстоятельству, все птицы на прилете гораздо сытее, чем в последующие сроки, когда одно за другим присоединяются два столь расслабляющие организм явления в их жизни, как половое стремление и следующий затем процесс линьки. Но если уж так бывает с зерноядными, то нет ничего удивительного, что сыты прилетные вальдшнепы, птицы почти исключительно насекомоядные, успевшие разжиреть за зиму на месте зимовья. Во время же пролета на родину они не успевают исхудать, потому что дорога для них далеко не утомительна, как благодаря частым и продолжительным остановкам, так и обильному корму на пути, хотя раннею весною это корм растительный, что вызывается полным отсутствием насекомых.

Больше о жизни первых пролетных вальдшнепов говорить нечего: ночью кормятся на поле, днем прячутся на проталинах в кустах или лесе, вот и все. Прячутся они мастерски, никогда не опускаясь на голый снег, а выбирая такие места, где из-под снега торчат пеньки мелкого срубленного леса. Но такое однообразие в их жизни царствует не долго. В это время на юге, у тех особей, которые летят парами, быстро следующими друг за другом, мало-помалу пробуждается половое стремление, внешним образом выражающееся в так называемой тяге: говорят, что вальдшнепы тянут. И в то время, как передовые быстро летят дальше на север, следующие за ними подвигаются вперед медленнее, долее оставаясь на местах пролета.

С каждым днем число таких первых прилетных вальдшнепов, предвестников валового пролета, становится больше. Вначале поднимешь одного, потом другого, на другой день зачастую случается, что и одного не встретишь, но вот проходит день, два и уже в тех же кустах, где вчера ничего не было, вспорхнули иной раз два, иной и три, хотя за каждым приходится исходить не одну версту по таящему снегу. После этого уже с каждым днем надо ожидать, что начнется настоящий, валовой прилет; по кустам, опушкам, вырубкам, оврагам начнутся давно ожидаемые охотниками высыпки[5].

Дальше идет в то же время весна в своем ходе. Выше забралось солнце по синему небосклону и быстро побежали ручьи с почерневших полей. Снег остался только местами, как белые пятна, а кругом стелется оголившееся пространство, раскисшее в полужидкую грязь, темные леса, давно поскидавшие зимний покров, и овраги с залежами грязного снега на северной стороне. Весна стала... В это время и начинается дружный, валовой прилет вальдшнепов. Они прибывают с каждою ночью, летят парами, но последние следуют буквально одна за другой; направление их пролета, равно как и места остановок, одни и те же, и потому там, где они останавливаются на день, кажется, будто нападаешь на стоянку стада. В южных губерниях высыпки обыкновенно бывают в половине марта, в средних — в первых числах апреля; на севере вальдшнепы прилетают прямо в места их гнездовья, и высыпок встретить там невозможно[6]. В тех же губерниях, где они бывают, их наблюдают обыкновенно по лесным склонам, обращенным к югу, по опушкам, порубам, оврагам, особенно где есть можжевельник, нередко и просто в садах. Помимо можжевельника, вальдшнеп особенно охотно выбирает для высыпок дубовый кустарник близ озимого поля, чистый или перемешанный с березняком, где нет дуба, высыпает и в чистом березняке. В садах высыпки бывают чаще в том случае, если они перекопаны, особенно в садах ягодных, засаженных малинником и барбарисом, иногда вишневых. Там, где этого нет, как например, в местностях, почти сплошь занятых большим лесом, что мы встречаем в губ. Новгородской, Псковской и др., вальдшнепы высыпают вблизи таких лесов, где по опушкам находятся ручьи, с берегами, поросшими различным кустарником, преимущественно орешником. Этими местами и ограничиваются в средней полосе участки, где бывают высыпки. Таким образом места эти далеко не разнообразны и, сводя их к типу, т.е. к такому месту, где бывает большинство высыпок, это — лиственный кустарник, обращенный лицевою стороной к югу, и ничего больше. Подвигаясь к северу, уклонение в выборе места выражается в том, что по мере вытеснения мелкого леса крупным, большим, высыпки бывают уже не по кустарникам, а по зарослям, по опушкам лесов, носят таким образом характер более случайный, приближаясь уже к тому случаю, когда, как на севере, вальдшнепы прямо занимают места гнездовья, тотчас же после прилета разбиваясь по лесному участку. На юге, сообразно с изменением характера местности, и изменение места высыпок идет иным путем. Открытые степные пространства, какими представляются наши южные губернии, не дозволяя высыпкам бывать по кустарникам, тем не менее представляют много таких мест, где могут быть вальдшнепы. Так, в Астраханской губ. они останавливаются в виноградных садах, лесных и ежевичных зарослях волжских островов, причем, как говорит Н.Явленский, «вальдшнеп, кочуя по городским садам, бывает иногда столь бесстрашен, что подходит иногда к самому жилью и кормится с домашнею птицей»(!). В других местах, как в Бессарабии, эти птицы высыпают по камышам и гораздо реже по кустарникам. Заметим здесь же, что высыпки редко бывают год из году на одних и тех же местах, но причиною этому служит простой случай и ничего больше.

Уже из описания местонахождения высыпок само собою следует, что высыпки — не что иное как стоянка вальдшнепов, всегда пролетных. Местные мало-помалу прямо занимают свои угодья, разбиваясь сначала по лесным опушкам; пролетные же только останавливаются на несколько дней и потом, отдохнувши, пускаются в дальнейший путь. Такие отдыхи для них необходимы, как и для всякой перелетной птицы, и отличие от большинства вальдшнеп представляет только в том, что его стоянки продолжительнее, чем у других. Кроме того, как птица ночная, он летит от вечерней зари до утренней, останавливаясь днем для отдыха, зорями на кормежку, и, следовательно, ночные перелеты его не представляют никакого уклонения от его обычного образа жизни. Не боязнь хищников, как думают некоторые зоологи и охотники, заставляет вальдшнепа совершать его перелеты ночью, — это имеет место по отношению к птицам, ведущим дневной образ жизни, вальдшнеп же, как птица ночная, не требует для себя такого объяснения, и про него достаточно сказать, что даже в такое время, как весенний и осенний пролет, он не изменяет себе и остается птицею вполне ночной.

Сказанного о высыпках совершенно достаточно, чтобы видеть, что в выборе для них места птица руководится главным образом условиями добывания пищи. В кустарниках и мелколесье земля отходит скорее, чем в большом лесу, оставшихся от снега пространств здесь больше, — все это должно повлиять на выбор места. Может быть к этому присоединяется и другое, — конечно, второстепенное, — условие, что вальдшнепу легче спастись от преследования в кустарнике, чем в старом лесу, где деревья стоят друг от друга дальше и снизу на значительном расстоянии лишены сучьев.

Что касается продолжительности каждой высыпки, то она подвержена значительным изменениям и стоит в прямой зависимости от состояния погоды. Самый краткий срок для нее — день; в противном случае, т.е. если дни стоят теплые и ясные, и если притом весна стала дружно, не запоздавши, пролетные вальдшнепы остаются на стоянке долее, так что иногда высыпка держится до 3-х и до 4-х дней. Вместе с тем они уже не придерживаются исключительно одних кустов, где стали на отдых, а начинают мало-помалу выбираться в крепь, т.е. в большие леса, такие же, как места их гнездовья дальше к северу, где и начинают тянуть зорями вместе с местными. Но если в начале весны были холода, или вообще погода надолго задержала прилет всех птиц, так что теплая дружная весна стала поздно, высыпки никогда не бывают продолжительны. В таких случаях вальдшнеп летит на север очень быстро, останавливается не более как на день и в следующую же ночь отправляется дальше.

В неделю или две высыпки кончаются, другими словами — кончился пролет, птицы позаняли свои угодья, остались, следовательно, только местные. Впрочем, около двух недель пролет тянется очень редко: обыкновенно высыпки не сходят дней десять, а потом, если и бывают, то это уже вальдшнепы запоздалые, задержанные чем-нибудь дольше обыкновенного в своем пролете. Но очевидно, что средняя продолжительность пролета не дает о нем точного, ясного представления. И вообще средние числа далеко не дают определенного понятия о действительном ходе того или другого явления, а в этом случае это справедливее, чем когда-либо. В самом деле, само собою ясно, что продолжительность пролета различна для мест, лежащих под разного широтою, так как это зависит прямо от числа пролетных особей. Таким образом, только средние числа для нескольких полос, подвигаясь постепенно от юга к северу, или, еще лучше, средние, вместе с указанием крайних сроков начала и конца пролета, могли бы дать нам действительно ясное представление о времени, продолжительности, а также и обусловливающих их обстоятельствах пролета; но таких сведений в настоящее время не имеется, и мы по необходимости должны довольствоваться средним для всей Европейской России.

Этим и кончается первый период весенней жизни вальдшнепа: прилет на родину и занятие мест гнездовья. В общих чертах мы уже знаем, какие это места, но теперь не лишним будет разобрать несколько подробнее, что должна представлять собою местность, где происходит гнездование этой птицы.

Сосновый или еловый бор с близлежащими кустарниками по берегам рек и ручьев и болотинами вблизи, ольховые заросли близ лесов, разросшиеся на болотистой почве, чернолесье или смешанный бор с мокрыми низинами, поросшими ольхою, березою, лозняком и осиною, — одним словом, леса с подседом, изрезанные просеками и дорогами, не однообразные, а напротив — из различных пород, но с одним характером — темные и сырые — вот любимое местопребывание вальдшнепа. Сюда же принадлежат и потные места с ольхою и орешником, но уже здесь вальдшнеп держится далеко не так постоянно, как в выше указанных, и скорее можно сказать, что сюда он летает кормиться, а не живет здесь постоянно. Величина леса и связанная с нею близость человека имеет для него небольшое значение. Это не глухарь, уничтожающийся год от года вследствие его прихотливости в выборе места, и если уже проводить параллель, то ближе всего она между вальдшнепом и рябчиком. И тот и другой — птицы чисто лесные, ни один из них не отличается приверженностью к черному или красному лесу, следовательно оба они имеют гораздо более шансов на дальнейшее существование, чем глухарь и жители степи — дрофа и стрепет. Но, спрашивается, чем вызывается помянутый выбор места, откуда идет неприхотливость птицы? Чтоб ответить на заданные вопросы, нам нужно познакомиться с ее родом пищи и способами ее добывания.

По времени года пищевой материал вальдшнепа не подвержен большим изменениям. Обыкновенно это птица насекомоядная, питающаяся как взрослыми насекомыми, так и их личинками, последними даже чаще, не пренебрегающая и небольшими улитками, но только в редких случаях меняющая животную пищу на растительную. Эта смена происходит обыкновенно на раннем весеннем и позднем осеннем пролете; иногда вальдшнеп питается корешками злаков и в другое время, в начале осени, когда поднимутся молодые, но этим и ограничиваются сроки, в которые он является зерноядной птицей. И то это выражение не совсем к нему идет, так как он гораздо чаще питается корнями, чем плодами растений. Впрочем, добывание растительной пищи раннею весной обусловливается не предпочтением ее другой, а просто недостатком, а вначале и полным отсутствием последней. Как бы то ни было, в первое время своего появления вальдшнеп питается корешками растений, старыми можжевеловыми ягодами и другой растительной пищей; позднее не отказывается от голубики, и, как говорят, осенью вытаскивает даже из силков рябину. Когда молодые вальдшнепы подрастут и свалят в опушки, заросли и т.п. места, они нередко питаются корешками ржаных всходов или каких-либо лесных трав, как сейчас было сказано, но это далеко не исключительная и не любимая их пища, как думал С.Т. Аксаков.

Останавливаясь теперь на местных вальдшнепах, мы должны сказать, что днем, вскоре после прилета, они всегда держатся в чаще смешанного или черного леса и бора, какие описаны выше, к вечеру же начинают мало-помалу сдавать в опушки, ольховые заросли, а иногда, где таких мест нет, перелетают кормиться на поле или прилегающее к лесу болото. Особенно любят они леса с полянами, на которых пасется скот, или лесные дороги, и по мере того, как солнце спускается ниже и становится темнее, вальдшнепы оставляют свое дневное убежище и перелетают на такие поляны[7]. Но перелеты эти совершаются молча, птицы садятся с налета и заметить их трудно. Об их присутствии в том или другом месте можно судить только на другой день — по тем ямам, которые они понаделали своими носами в земле или помете[8], или нечаянно спугнув птицу вечером, но мало найдется охотников таскаться в такую пору по лесу. Позднее, когда снега окончательно сойдут и установится ровная, теплая погода, и вальдшнепами совершенно овладеет половое стремление, они несколько изменяют своему обычному образу жизни и кормятся уже не ночами, а днем. То же бывает и на пролете, хотя далеко не всегда, потому что чаще случается, что вальдшнепы летят от зари до зари, так как зорями еще светло и в это-то время они и хватают наскоро пищу. Но, повторяем, на пролете они нередко кормятся днем, и как тогда, так и в настоящую весну самый способ добывания ими пищи несколько изменяется. Там, где земля рыхла или где ходил скот и после него остался помет, вальдшнеп просто погружает свой клюв в то или другое и уже посредством осязания узнает, есть у него что-либо под клювом или нет. Если есть, птица начинает двигать головою таким образом, чтобы около конца клюва образовалось некоторое пространство, благодаря чему она может схватить добычу, и потом быстро вытаскивает клюв назад, всегда в два приема, и с такою силой, что не в состоянии удержаться, и опускается на гузку[9]. Земляные черви, обыкновенно доставаемые таким образом, никогда не поедаются сразу, а разрываются вальдшнепом на несколько частей. Хотя весьма распространено мнение, что, в случае значительной твердости земли, вальдшнеп не в состоянии прямо воткнуть в нее клюв, и потому, уставив его немного в почву, начинает ходить кругом, сверля как буравом, и подтверждается г. Ушковым, тем не менее надо допустить, что в большинстве подобных случаев вальдшнеп добывает себе корм так же, как весною или обыкновенно днем, когда, как в последнем случае, ему приходится не покидать своего убежища, а твердая лесная почва не позволяет погружать в нее клюв. В таком случае вальдшнеп просто поднимает носом большую плитку прошлогодней листвы, переворачивает ее нижнею стороною вверх и собирает всех личинок, насекомых и т.п., которые в ней прятались. При этом характерною особенностью для вальдшнепа и отличием от прочих насекомоядных птиц, как дроздов и других, добывающих пищу тем же путем, служит то, что он никогда не разбивает, никогда не раскидывает отвороченной плитки, все же остальные всегда разбивают ее на мелкие части. Там, где в лесах есть роднички или мочажинки, вальдшнеп охотно перебирается на кормежку именно в такие места. В погоду сырую, после или во время дождя, когда дождевые черви во множестве показываются на полях, пастбищах, лесных дорогах и по опушкам, вальдшнепу доставать их легко; в другое время он преимущественно разыскивает сырые места, так как в них черви всегда держатся близ поверхности, и при этом засовывает свой клюв в землю часто по самые ноздри.

Познакомившись, таким образом, с пищею и способами добывания ее вальдшнепом, легко видеть, что она нисколько не заставляет птицу придерживаться леса исключительно какого-либо одного характера, т.е. хвойного или лиственного, и позволяет, напротив, селиться всюду. Отсюда само собою следует, что ошибаются те лица, которые говорят, что вальдшнеп избегает чистого соснового бора, потому будто, что песчаная почва, на которой растет последний, не может дать вальдшнепу никакой пищи. Она найдется всюду, потому что не одними червями и не одними насекомыми питается вальдшнеп; для него достаточно, если то и другое попадается вперемежку с растительною пищей, что всегда возможно там, где есть вода; но где ее нет, нет и вальдшнепа. Этот смешанный характер пищи объясняет также возможность существования вальдшнепа далеко на севере, а потому не исключительно «тенистые, сырые места старого чернолесья, смешанного соснового и елового бора», как думает М.Н. Богданов, составляют область гнездовья описываемой птицы, но также и чистое краснолесье, как нами было добавлено еще раньше.

Переходим теперь к описанию половой жизни вальдшнепа, к так называемой тяге или цугу.

Вскоре после начала высыпок, иногда уже одновременно с ним, что бывает при позднем пролете, вечером начинается тяга вальдшнепов. Следовательно, точно так же, как и начало высыпок, начало тяги с точностью определить невозможно; замечено только, что при пролете раннем, если погода неблагоприятная, пасмурная и ветреная, тяги не бывает от первых высыпок дней 5 или 8, при обыкновенном пролете, — дня 2 или 3. В южных губерниях, таким образом, тяга начинается около 20-го марта, в средних около 5-го апреля, севернее — еще позднее, иногда только в конце месяца; но повторяем, состояние погоды вполне обусловливает собою время тяги, и начало ее в различные годы отстоит друг от друга иногда весьма надолго.

В чем состоит тяга, известно всем: вечером, вскоре после захода солнца, вальдшнепы начинают летать, тянут над лесом, издавая особые крики, причем обыкновенно тянут над теми частями леса, где деревья ниже или где их совсем нет (последнее чаще), т.е. над лесными просеками, дорогами, полянами, оврагами и т.д. Но определить точно место тяги нет никакой возможности. Это то же, что и определение места тока тетеревей: «большую роль играет здесь совершенно бессознательное сопоставление и однородность мельчайших признаков уже известных местностей. Вы видели подобное место, то же самое расположение деревьев, ту же траву и вам невольно приходит в голову, что аналогия местности вызывает аналогию и во всем другом, касающемся животной жизни в этой местности[10]». Однако нельзя не сознаться, что определить место тяги легче, чем таковое тетеревиного тока. Это зависит от большего разнообразия мест тяги, от меньшей прихотливости птицы, но главным образом от того, что тяга, будучи вполне аналогичною току обыкновенного тетерева косача, разнится от него тем, что в то время как тетерева токуют на одном месте, вальдшнепы тянут, конечно, над известным участком, но последний далеко превосходит величиною площадь тетеревиного тока. С этой стороны тяга еще ближе стоит к току глухаря, у которого, как известно, площадь тока занимает громадное пространство. Но помимо того, что вальдшнепы тянут, а тетерев токует на одном месте, разницы между тягой и током нет никакой. Подобно току, тяга или вернее место тяги есть сборный пункт для состязаний самцов, на голос которых прилетают самки. То же самое явление замечается и у других бекасиных, к которым принадлежит вальдшнеп, например, у дупеля, и стоит в прямой зависимости от полигамии, свойственной этим птицам.

Лесная поляна, поросшая кустиками или с разбросанными по ней отдельными группами деревьев, просека с возвышающимися по ее сторонам большими деревьями, лесная дорога, болотина, наконец лесная опушка, не прямая, но волнистая, с далеко выбегающими косяками леса — все это такие места, где обыкновенно бывает тяга. Возраст деревьев, их порода — большого значения не имеют. Во всех тех местах, где вальдшнеп гнездится, он одинаково тянет как в большом лесу, так и в мелколесье, а про пролетных нечего и говорить: они тянут или вместе с местными, или, где таких нет, всюду, где найдут лес, лишь бы он не был настолько мал, чтобы не приближался к кустам. В сплошных лесах вальдшнепы тянут часто опушками, описывая круг, или же по всем направлениям, зря, куда пришлось. Там, где леса сплошные, с редко встречающимися полянами и просеками, но расположенные так, что один лес недалеко от другого, вальдшнепы тянут, направляя свой полет из одного леса в другой и поворачивая над последним. Но лучше, охотнее всего тянут в таких местностях вдоль небольших овражков, где вершины деревьев узкою полосой протянулись ниже остальных. Некоторые утверждают, что в таких лесистых местах вальдшнепы тянут даже над садами, но по всей вероятности, если наблюдение верно, это относится только к пролетным[11]. Из сказанного о месте тяги можно сделать, как кажется, такой общий вывод, что лучшее место для нее — лес с вершинами не в одной плоскости, а понижающимися или повышающимися, одним словом, с вершинами, расположенными волнисто, с разбросанными там и сям чистыми или поросшими кустиками полянками. Таким образом, выбор места для тяги не представляет собою ничего исключительного, и если глухарь год из году токует на одной и той же сосне, как наиболее удобной по расположению и направлению своих сучьев, — тяга вальдшнепов если и бывает каждый год в одном и том же лесе, то это зависит только от того, что они тянут над теми лесами, где самки сидят на яйцах, и ни от чего больше. Последние же ежегодно занимают одно и то же место, что и понятно, если принять во внимание, что вальдшнеп в настоящее время довольно многочислен и, мало вытесняемый человеком, не принужден еще уходить далеко на север.

Что касается высоты полета вальдшнепов во время тяги, то она стоит в полной зависимости от высоты деревьев, над которыми птица тянет. А именно: приблизительно вальдшнеп летит аршинах в 3-х или 4-х над вершинами леса, иногда еще ниже; в лесах хвойных, глухих, летит, напротив, гораздо выше, точно как будто для того, чтоб его было виднее. Но заметим, что высота полета птицы во время тяги подвержена значительным изменениям. Прежде всего, не всегда вальдшнеп летит на одинаковой высоте над лесом даже в то время, когда, по-видимому, ему ничто не мешает. Вероятно всем охотникам известно, что иногда, подлетев к поляне, он внезапно спускается гораздо ниже, приблизительно в полдерева, пролетает стрелою поляну, виляя между кустами, если такие найдутся, и либо исчезает в лесу, не поднимаясь выше, либо взмывает кверху и уже затем продолжает тянуть дальше, хрипло похоркивая. Чем объяснить подобное поведение птицы — решить трудно, но надо заметить, что подобные случаи относительно довольно редки.

Направление полета, строго говоря, никогда не бывает определенно. На небольшом пространстве, как при перелетах через поляны, просеки и т.п., вальдшнеп всегда летит прямо, часто большинство птиц тянут в одном и том же направлении, но зато, перебравшись через них, очутившись над деревьями, он нередко заворачивает таким образом, что на полете описывает около поляны полкруга, улетая обратно в прямо противоположном направлении, иногда в том же месте, откуда и вылетел. Заворота над полянами нормально, при вполне спокойной тяге, наблюдать не приходится, и можно сказать, что это бывает только в том случае, если тянущий вальдшнеп увидит внезапно охотника или испугается какой-либо хищной птицы. Что касается оврагов, поросших теми же деревьями, из каких состоит и лес, и по возрасту и по породам, тяга всегда бывает вдоль них. Изменяется ли высота полета в зависимости от момента тяги, т.е. раньше или позднее вечером, сказать трудно, но скорее можно думать, что этого не бывает. Только позднею весною, когда тяга начинает ослабевать, в редколесье или хвойном лесу, по свидетельству Г.В-ского, «когда уже совсем стемнеет, слонка любит замедленно протянуть в полдерева». Но, в противоположность только что сказанному о влиянии на полет вальдшнепа часа дня, тяга находится в полной зависимости от состояния погоды. Ветер или безветрие, дождь, понижение или повышение температуры — все это оказывает громадное влияние на тягу, а потому мы и остановимся на этом несколько дольше, чтобы ознакомиться со всеми условиями, управляющими ходом тяги.

В холодный светлый вечер, когда небо не загромождено облаками и солнце село чисто, не за тучу, вальдшнепы тянут всегда очень высоко, полетом ровным, прямым, не поднимаясь и не опускаясь параллельно вершинам леса, а держась постоянно на одной высоте. В такой вечер птица чрезвычайно как точно держится одного и того же направления и несколько раз пролетает тою же самою дорогой, не уклоняясь ни вправо, ни влево. Отсюда можно заключить, что для охоты такие вечера очень удобны: стоит только встать на хорошее место, и стрельба выйдет превосходная, один и тот же вальдшнеп будет налетать несколько раз; но при этом существует одно неудобство, к сожалению, весьма важное и заключающееся в том, что в погоду холодную вальдшнепы тянут недолго, а кроме того, стрельбе мешает и высота их полета. В холод вальдшнеп летит очень быстро, торопливо хлопает крыльями, хрипло похоркивает, и, смотря на него в эту минуту, никак нельзя предположить, что у птицы «любовь на уме»... Совсем иное дело в теплый, пасмурный вечер, когда небо застелется облачками и начнет моросить мелкий дождик. В такую погоду вальдшнеп летит лениво и плавно, протянет над одним и тем же местом в вечер несколько раз, и притом почти над самыми древесными верхушками. В такие-то вечера он вполне предается своей страсти и медленным, ровным полетом, подняв все перья, отчего кажется гораздо больше, чем на самом деле, как бы напрашивается на выстрел... Почти так же хороша тяга бывает в тех случаях, когда днем шел дождь, а к вечеру разгуляется, лишь бы на следующий день не было ненастья. Но стоит только подуть ветру — и правильность тяги нарушается. Впрочем, направление ветра играет весьма важную роль. Вообще замечено, что при северном и восточном ветре вальдшнепы не тянут; при холодной и вместе с тем пасмурной погоде с западным или северо-западным ветром тяга также плоха, что наблюдается даже в сырую погоду, но если при заходе солнца дул сильный ветер. В те же вечера, когда в воздухе душно, как перед грозою, напротив, тяга иногда бывает превосходна, и совершенно обратное замечается в теплый, сухой вечер, когда подует восточный ветер, а небо чисто, как говорится — ни облачка[12]. Отсюда очевидно, что тяга находится в полном соответствии с большею или меньшею влажностью воздуха и температурой. Но было бы ошибочно предположить, что то или другое в один только вечер обусловливает собою лучшую или худшую тягу: состояние погоды следующего дня имеет чуть ли даже не большее значение. Случается, что вечер очень хорош, все заставляет рассчитывать на прекрасную тягу, а вместо того тяги нет; в таком случае на следующий день наверное будет ненастье. Таким образом, и эта черта в жизни вальдшнепа имеет себе вполне аналогичное явление в жизни другого полигама, на которого мы уже указывали, — глухого тетерева.

Мензбир Михаил Александрович


[1] Самый ранний прилет 23 марта, самый поздний — 10 апреля.

[2] Однако, надо заметить, что в лесах с большим подседом, где теплота тоже развивается очень рано, первые вальдшнепы встречаются нередко.

[3] Вследствие рыхлой болотной почвы, на которой растет ольха, это дерево вырывается полою водою с корнями, с землею в корнях, и образует небольшой остров — кобел.

[4] Конечно, это верно по отношению к птицам, находящим на своем пути насекомых, что стоит в прямой зависимости от времени прилета. Но в тех местах, откуда начинается течение, сказанное о смене пищи не имеет исключений.

[5] Высыпкою называется появление вальдшнепов в большом числе, часто в несколько десятков птиц, в каком-нибудь кустарнике или каких других местах, бывает исключительно на весеннем и осеннем пролете.

[6] Такое явление имеет своей причиной прямо условия местности, вполне лесной, с малым развитием кустарников. То же самое обстоятельство обусловливает в Западном крае и на севере однообразие, господствующее в охоте на вальдшнепов: там только одно время для охоты — весна, и только одна охота — на тяге.

[7] Это относится собственно к более позднему времени, когда в средних губерниях лесные поляны, да, кстати, и лес, сдаются на пето гуртовщикам, которые начинают пасти здесь скот редко ранее двадцатых чисел мая. Первое же время вальдшнепы мало посещают эти поляны, а именно, лишь вскоре после того, как сойдут снега и земля не успеет затвердеть, да после дождей. Если же эти поляны болотистые, положение дел конечно изменяется. Последнее относится и к тем случаям, когда местность представляет еловые леса вперемежку с болотами.

[8] Впрочем, так бывает только с пометом не очень старым; тот же, который успел сверху крепко загустеть, остается неприкосновенным.

[9] Во время остановки при вытаскивании клюва птица, вероятно, ловчее перехватывает добычу. Заметим здесь же, что эти наблюдения были сделаны над вальдшнепами в неволе.

[10] Л.П.Сабанеев. «Глухой тетерев», стр. 19.

[11] По-видимому, вальдшнеп избегает только очень больших, совершенно обнаженных лесных полян, когда они уже и на поляну-то не походят; но, если они покрыты кустарником и отдельно стоящими деревьями, в таком случае служат для тяги так же, как и меньшие.

[12] По свидетельству Гофманна, прекрасная, хотя и непродолжительная тяга бывает даже в то время, когда идет снег и при сильном дожде; но если к этому присоединится порывистый ветер, так что дождь, как у нас говорится, «стегает», вальдшнепы хотя и тянут, но летят очень быстро.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 7 = тринaдцaть

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet