Тяга

Весенняя свежесть разлилась тихо и светло. После вчерашней грозы земля дышала легко и парко. Лист и трава на глазах лезли к солнцу, одевая бурую округу в яркий изумруд. Вовсю заливались жаворонки. Над пожней в чистой сини неба кувыркались и кричали чибисы. Наши машины втянулись в лес и стали пробираться к левому берегу реки. Дорогу, как строгий часовой преградили длиннющие лужи - разлившаяся паводковая вода заполняла собою все канавы и низины. Но без особых трудностей мы преодолели ее и вскоре сказались у чудесной поймы. Левый берег Ипути, более высокий и песчаный, порос темнохвойным лесом, а правый, низинный, обрамлял реку пушистым распускающимся кустарником. Несколько селезней жвакая пронеслись над самой водой и с шумом присели на разлив.

— Вот это и есть наша «Пчелка», так место называется. Устраивайте табор. К концу дня я появлюсь, пойдем на тягу, — сказал Титыч и уехал по служебным надобностям.

Солнце поднялось уже высоко и, грело забористо. Воздух, напоенный ароматом распускающейся листвы, хвоей и свежестью реки дурманил, вызывая расслабленность и негу. Во всем ощущалось обновление жизни: и в веселом щебетании птиц, и в курлыканье журавлей, и в суматошности селезней, и в появлении лесных клешей, и в спешащем через пролесок ежике и даже в проползшей от реки через наш походный лагерь болотной гадюке. Черной лентой молодой гад скользил, извиваясь, и, приподняв головку косил одним глазом в нашу сторону: не будет ли от гостей злого умысла? Сама змея не собиралась причинять нам вреда и торопилась укрыться в своей норке. Хотя человеку такое соседство всегда не по душе. Яд змей весной особенно силен и благоразумнее всего при встрече с ними соблюдать осторожность. Появление гада внесло оживление в наши ряды, но не заставило переменить место и мы, завершив обустройство, обсуждали предстоящую охоту на долгоносиков.

Удивительная птица - вальдшнеп (лесной кулик), слонка, слука, лесной отшельник. Из всех куликов он признается наиболее желанной добычей не только в силу внешне простого, но очень привлекательного наряда, достаточно крупного и совершенного строения, сколько по способу охоты. Их два: осенняя охота на «высыпках», когда перелинявшие птицы готовятся к отлету или в процессе осенних миграций. Это ходовая охота с подружейной собакой. Второй классический способ - весенняя охота на тяге. Есть еще «немая тяга», охота на «грязи», на воде, на перелетах, нагоном. Но это частности, придумки промышленников.

Кому из охотников не доводилось слышать необычайно благозвучное слово - тяга. В нем самом заключена притягательная сила весны, пробуждающейся природы.

Лучшие произведения Л. Толстого, И. Тургенева, М. Пришвина, Л. Сабанеева, С. Аксакова и многих других писателей украшают сцены вальдшнепиной охоты на тяге. Вроде нет в ней накала страстей и физического напряжения зверовых, а, поди-ж ты, как она чиста и радостна, какую дает глубину тонкого мироощущения, словно пульс самой земли касается вашего сердца, заставляя его биться трепетно и затаенно.

Большую часть своей недолгой жизни вальдшнепы проводят в одиночестве, но в непродолжительное время перелета сбиваются в немногочисленные стайки, которые охотники и называют «высыпками». С мест зимовок в Крыму и Закавказье они начинают прилетать ранней весной, чаще в первой половине апреля. Но никто и никогда не назовет точной даты начала прилета птиц. Это целиком и полностью зависит от хода весны. Ранняя да теплая - и вальдшнеп скорее с зимовок трогается. А задержится солнышко с пригревом - как ни желай, все одно позже потянет. Даже если и прилетает по первым проталинам - себя долго не показывает, скрываясь в чаше, перемещаясь без звука и по ночам. Прилетевшие и пролетные вальдшнепы и весной образуют «высыпки», однако охота на весенних высыпках запрещена, ибо взлетает вальдшнеп без характерных звуков и отличить самочку от самца невозможно. Когда же зажурчат весенние ручейки, а поляны и опушки начнут освобождаться от снега - распадаются «высыпки» и вальдшнеп начинает «тянуть». Тогда и наступает та самая поэтическая пора вальдшнепиных весенних охот на тяге.

Я давно уверовал, что во взаимоотношениях человека с природой по силе нравственного воздействия ничто не может сравниться с весенними охотами, где главенствующую роль играет гармония и красота. Ни вальдшнеп, ни тетерев не имеют сколь-нибудь серьезного промыслового значения. Во всяком случае - в наше время. В народе говорят: «Ездить за вальдшнепом - все одно, что серебряной дробью стрелять». Здесь ценнее другое. И сколько бы не списывали охоту на тяге или на току на тетерева, глухаря, всегда будут находиться все новые к новые эпитеты и сравнения, метафоры, аллегории и пафос, выражающие нравственную суть этого действа; хоть единожды соприкасаясь с ним, человек навсегда сохраняет в сердце неповторимые образы того, что может подарить весна, становясь, тем самым, вечным поклонником охот классических, где радость от увиденного и услышанного - словно неиссякаемый животворящий источник: врачует вашу душу к очищает от накипи обыденного.

Мне вспоминается, как много лет назад, юнцом, я добыл своего первого вальдшнепа, услышал тетеревиный ток, очаровавший на всю последующую жизнь простотой и глубиною проникновения звуков. Это была весна! Гимн жизни в звуках пробуждающейся природы. Ее симфония, ее звуковое барокко.

Я держал в руках увесистую теплую птицу, гладил ее перышки, трогал долгий нос и она казалась мне волшебной. Больше всего поразили черные угольки выразительных глаз, так непонятно посаженные - чуть не на затылок. Только позже, читая «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» С.Т. Аксакова, я узнал, что благодаря такому расположению глаз вальдшнеп одновременно видит, что делается впереди него и сзади. Чудная вещь - вальдшнепиные глаза! Они и к темноте хорошо приспособлены, хотя днем и в светлые ночи он, как и другие птицы, видит много лучше. Вот почему в северных местах, где ночи светлее, тяга вальдшнепов более продолжительная по времени, возможностям стрельбы и благоприятнее для поиска добытых птиц. Потом у меня было множество «тяг», «высыпок», вальдшнепов. Но тот, первый, уже много лет живет в моей памяти напоминанием юности и весны.

Продолжительность пролета весенних вальдшнепов примерно месяц. В этот период приверженцы классических охот ищут встречи с ним. А повстречать их можно всюду, даже на приусадебных участках, в садах, в лесопарковой зоне. Но излюбленными местами являются смешанные сырые леса вблизи речек, ручьев, канав, где есть заросли осинника, березы, разнообразные кустарники, увлажненные лесные поляны, просеки.

Тяга вальдшнепов, есть не что иное, как токовый полет птицы. Ведь только во время тяги вальдшнепы издают звуки, являющиеся по сути их токовой песней. В остальное время года они летают молча. Укрываясь в крепких глухих местах днем, к вечеру птицы поднимаются на крыло и начинают облетать приглянувшиеся им участки леса. Летят преимущественно самцы. При этом в течение многих лет тяга наблюдается в одних и тех же местах. Отмечают, что ширина полосы полета может колебаться, но направление почти всегда сохраняется. Это-то и дает возможность охотнику выбрать наиболее подходящее место.

Солнце еще висело над лесом, а от реки уже потянуло сыростью. Мы наготовили на целую ночь дров, уютно окружили кострище увесистыми чурками для сиденья - получился уголок охотников «круглого костра». Над макушками елей старый ворон скрипучим клекотом известил нас, что ему, как древнему ведуну все открыто и он знает о появлении в его владениях пришельцев.

Красив лес вечерней порой. Чего только в нем не увидит пытливый и наблюдательный глаз. Вот, хотя бы, муравьи. Смотришь на них: мечутся, мечутся... туда-сюда, толкают друг-дружку в бока и зады... Вроде бестолковое движение. Как бы не так! Повнимательнее, повнимательнее вглядитесь... Нет, все тут осмысленно. Днем так и тек поток черных точек по стволу сосны, как машины на шоссе: правый - вверх, левый - вниз. К вечеру будто иссяк, стал редким. И плывет пунктир теперь только в одном направлении - домой, к муравейнику.

У берегового уреза бело-дымчатая трясогузка кормила и обучала охотиться своего птенца. Скорее, молодую птицу, величиною уже со взрослую, все отличие которой состояло в коротеньком хвосте и более тусклой окраске. Стройная, изящная, словно юная балерина на тонких ножках, в белом с серой оборкой платьице, с черной шапочкой и такой же брошью на груди, трясогузка-мать ловкими и быстрыми рывками бегала, потряхивая хвостиком и хватая зазевавшихся мошек и жучков. Следом за ней устремлялась молодая и, видя, что мать схватила добычу, смешно подпрыгивала, стремясь завладеть ею. Недалеко от реки торчал большой выворотень с иссохшими корнями. Там, видно и было гнездо трясогузки, прилетевшей к вскрытию реки и успевшей дать первое потомство.

Вблизи кухонной палатки мелодично и звонко посвистывал поползень. Он то деловито копошился в корнях деревьев, переворачивая и подбрасывая почти истлевшую листву в поисках затаившихся насекомых, то взбирался по стволу серенькой мышкой и там, зацепившись за кору лапкой, обрубком свисал вниз головой, с высоты взирая на почву пристальным оком - нет ли чего вкусненького.

Поодаль, лоскутком голубого неба на сочной молодой зелени ивового куста, весело тенькала лазоревка. По высокостволью елей рассыпалась яростная дробь желны. Попрыгав по стволам эхом, дробь стихала. Тогда гортанное к громкое «фрю-фрю-фрю» далеко разносилось по лесу.

Возвратившиеся с осмотра пойменных зарослей друзья рассказали, что наблюдали осторожного и скрытного вяхиря. Это был настоящий ток. В полдерева на горизонтальном суку сидела голубка. Распустив и взъерошив оперение шеи самец вертелся вокруг нее и ворковал: «гху-у-ху-ху, гху-у-ху-ху». Временами он взлетал, сильно хлопая крыльями. Косо поднимался вверх и, описав широкий круг, снова возвращался к избраннице. Так повторялось не раз. Ухаживания самца, его брачная песня, удивительно сочетались с таинственностью обстановки хвойного леса. Казалось, пройди чуть дальше и непременно повстречаешь косматого лешего или избушку на курьих ножках.

На дальней просеке пикнул уазик. Пора. Будем собираться. Титыч поспешает. Никого иного не занесет сада без его ведома. Подъехало два уаза.

— Батюшки, как же вы по-хозяйски тут обустроились, — удивился начальник хозяйства. — Ишь, кухня, палатки, — похвалил он. — Правильно. Охотник, хоть привычный к неудобствам человек, а все-ж таки минимальный комфорт создать может и должен. Это тоже культура.

Он представил нам егеря и было решено, что с каждым из них будет по два охотника.

— На тягу поедем километра за три. А вот ехать нам мимо тетеревиных токовищ. Примечайте. Они в зорьку на чистину вылетать начнут и по березам сидеть. Может и токовать которые станут. Мы в этом году не много шалашей ставили. Косачи повсюду. На токовищах хватает кустов, елочек, мелкого подроста, лесополос, заросших канав. Сами определитесь, где укрыться. В этих местах чернышей на токах даже скрадывать можно. Куда с вечера вылетят — там и ток в предзаре начнется. Но косачи завтра, сейчас — вальшнйпы, — назвал Титыч на свей лад долгоносиков и мы, в предвкушении сладостных минут, уселись по машинам.

В подтверждение слов Титыча, лишь выехали мы из темнохвойного леса и достигли перемежающихся обширными луговинами березняков, прилипших к прирусловым болотам, как разом разглядели висевшие по макушкам и в полдерева темные пятна.

— Тете-ре-ва!.. — заволновались мы с Александром и вперелись в стекла уазика. Титыч притормозил, но не останавливая машины, стал пояснять:

— Основной ток по ту сторону березняков. Там луговина посреди обширного колка. Но и по эту сторону токовать будут, видите какой прекрасный луг. От табора до тока минут тридцать пешком. Придете затемно, часам к трем и тихонечко разойдясь вдоль этих берез, — показал он на тянувшуюся с километр белеющую стенку, — рассредоточитесь метров через четыреста. Слушайте и смотрите. Косачей, — повторяю, — вдоволь. Все в ваших руках. Тетерок: ни-ни, — предупредил. Охота разрешена до девяти утра. Можно охотиться с ружьями и с малокалиберной, под патрон «магнум».

— А какому количеству охотников можно находиться на данном току?

— Не беспокойтесь, ток обширен. К нему примыкают подточия. Вот я и распределяю вас: один в центр основного тока, а два по подточиям. Надо было вам числа 15 апреля приехать. Тока уже слабеют, но еще в силе. С иной стороны это и лучше, поскольку большинство самочек к этому времени покрыты и на ток не вылетают.

Вскоре уазик, попырхав простудно, остановился на перекрестке пролеска. Осмотрелись. Место классическое. Вряд ли найдешь лучше. Кто бывал на тяге знает, что охотнее всего вальдшнепы летят вдоль опушек, обрамленных кустарниками, над лесными дорогами, прорезающими мелколесье, и над оврагами, вырубками... Именно в такое место и привез нас Титыч.

День угасал. Медленно ложился вечер. Доносилось бормотание тетеревов. Солнце тонуло в лесной глуши, как горящий корабль в океанских волнах. Его лучи, словно воздушные струи рвались вверх, сквозь частоколье корабельных сосен и радушными бликами расплескивались на зависших под окоемом облаках.

Вслед за скрывшимся Ярилом, как бы оправдывая свое название, подала голос зарянка. Будто скрип колес медленно тянущейся в гору старой, рассохшейся от времени телеги послышался от притулившихся к березняку елей. Совсем неказистые звуки сползали по лапнику вниз. Но вдруг ожили, окрасились и полился вдоль опушки мелодичный перезвон серебристого колокольца. В надовражье завозились и засвистели дрозды: «Фи-липп!.. Филипп!.. Иди чай пить, чай пить... Скко-ррей, скко-ррей... остынет: ей-ей!..» Скоренько растворялись тени. Густели сумерки.

— Саша, ты иди к той гряде, что соединяет опушки. Вальдшнеп любит очертаниями лес облетать и по узкости точно на тебя пойдет. Мы здесь поблизости у оврага станем. Там ручей течет, молодняк. Он обязательно опускается в таких местах пониже. Если сторонкой потянет, подбрось кепку, он ее за вспорхнувшую самочку примет и сразу подвернет. Фонарь не забыл? На чистом не стой, но и в чашу не лезь. Да, вот еще: тянут в большинстве самцы, издающие звуки. Их и надо стрелять. Самочки, если и летят некоторое расстояние, то всегда молча. Такую птицу лучше пропустить.

Неожиданно за нашими спинами громко, с натяжкой зарыдала кукушка: ку-ку, ку-ку, - резало слух. - Будет мешать, - подумалось, - надо бы прогнать. Когда послышалось: «Кли-кли-кли-кли».

— Не ходи, это самочка подлетела, — пояснил Титыч. — Теперь заглохнет. Будем слушать: вот-вот потянут. Тут многое от погоды зависит. Сегодня тепло, душновато. Но день стоял ясный. Потому погода средняя. Лучшая, когда пасмурный вечер, с легким бусом и при тепле. Иначе — «липкий». Вот тогда и тяга настоящая, лет низкий и неторопкий. В холод и ветер совсем не подымается. Хотя и здесь не все случается «по инструкции». Мне не раз приходилось видеть тянущих вальдшнепов в холод и при снежных зарядах.

С обратной от нас стороны редколесья раздались выстрелы: торопливый дуплет прозвучал салютом долгожданной вальдшнепиной тяге.

— Слышишь, свистит? На Сашка тянет. — Титыч приподнял кепку и вывернул вперед левое ухо. — Да, по перемычке.

Теперь, когда вальдшнеп подлетел поближе, я различил размеренный хрипящий звук, а за ним и свист: «кхоор-кхоор-кхоор-цсик, цсик, цсик», - обозначал свое присутствие самец в надежде, что самочка его услышит и покажет себя. Мы ждали выстрела. Но то ли Александр не разглядел птицу, то ли она прошла не в меру.

— Кепку подбрось, кепку, — нарушил тишину Титыч. А наши за колком погромыхивали все чаше. Видно тот угол привлекал птиц побольше. Но и нас они не забывали. Вот очередной долгоносик дал о себе знать. «Кряхтун», не дотянув до нас, стаи склоняться левее, спять вдоль перемычки. Тут уж Александр не стал церемониться. Мы увидели на фоне еще различимой полоски неба мелькнувшую его кепку. Хитрость ему удалась — хлесткий дуплет и вспыхнувший свет фонаря были безусловным доказательством удачи.

— Нашел, следопыт? — обеспокоился довольный Титыч.

— А то нет!..

— Тихо, спять цыкает!

Молчим, слушаем и щуримся. - «Бах-бах...». Куда там. Вроде медленно плыл, а так юрко метнулся на выстреле, словно летучая мышь... Не вспыхнул фонарик... выходит, искать нечего. Только звездочка сигаретки: пых-пых, пых-пых, - засветится и погаснет..., засветится и погаснет.

— Зря Сашка курит, вальшнеп это сразу примечает, — промолвил Титыч и, не выдержав, обратно задал ему.

-Титыч, а вот поговаривают будто вальдшнеп на дым от костра подворачивает. Лично мне не доводилось это видеть. Может брехня?

— Нет, не брехня. Сам пробовал, подворачивает. Только лучше в пасмурную погоду, а костер дымовой нужен. А почему? Шут его знает. Может за туман принимает от мокрых мест. Их-то они как раз и любят.

Вальдшнепы тянули хорошо, зря Титыч осреднил. И высота была в меру, и летели спокойно. Может перестраховывался. Мы отстреляли с Титычем порядочно. Я подобрал трех птиц, а Титыч, кажется все четыре. Были и промахи. Но три выстрела радовали: одним я сбил встречного, другим - угонного. Но самого первого положил под ноги. Он падал вертикально, распустив крылья и кружась вокруг своей оси, как кленовый осенний лист. Такие выстрелы удаются редко и Титыч, понимающий в этом толк, долго причмокивал и ахал, качая головой.

Все. Наступила ночь. Темно, хотя звуки, издаваемые пролетающими вальдшнепами были слышны. Подошел Александр, слегка удрученный заключительным промахом.

-Эка беда, нереальнее дело, - рассуждал Титыч, - не зазорно промазать по вальшнйпу. Мастера, и те не редко плошают. Летит ведь не по ниточке, хоть и говорят - «тянет»; он, что велосипедист на треке: то прижмет, то отпустит, то в сторону шарахнется. И упрежденьице по-темному не всегда в аккурат приходится. Тут и ружье прикладистое, привычное вспомнишь, и о том, что сейчас, мол, насадочка не помешала бы, и патроны получше. Многое имеет значение. Не зря вальшнйпа «дробоедом» зовут.

Все же никто из нас крепко не пенял своим промахам, а удачные выстрелы стали просто украшением этого незабываемого вечера. Мы подождали, пока соберутся остальные охотники. Было так покойно на душе, что и уходить не хотелось. Наверное каждый из нас думал сейчас о том, что если постоять еще чуточку, то может и налетит шальной.

Такова уж натура охотника. Но пора. Трофеи рассмотрим днем. Через несколько часов - на ток. Косачи ждать не станут...

-Может кто с криковной уткой на селезней утречком желает посидеть? - неожиданно спросил Титыч.

Ответом было молчание.

— Понятно. Тогда до завтра. Как условились...

И. Касаткин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ вoсeмь = 15

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet