Рыдай

Любимому внуку Вадиму Брыксину посвящается

Давно уже нет Рыдая — моего любимого выжлеца. И после него у меня были выдающиеся собаки, но Рыдай навсегда остался в моем сердце, как и Джек — отцовский чистокровный пойнтер, которого мы оставили в Полоцке в 1941 г.

Рыдай — потомок царской гатчинской охоты, потомок довоенной тульской волкогонной стаи, праправнук первого ленинградского Гобоя Чекулаева, Разгона Прохорова — чемпионов, известных на весь мир. И все время с особой нежностью память возвращается к охотам, проведенным с Рыдаем.

Середина декабря. Снега уже много. Экипирован я хорошо: прекрасные, легкие охотничьи лыжи — «Нововятские», свободные белые маскировочные куртка и шаровары, на легкие валенки обуты легкие прорезиненные «сапоги-чулки», свободные меховые рукавицы, московский охотничий рог через плечо, в руках — облегченное, штучной работы, бельгийское ружье. В таком виде я за короткий зимний день проходил по лесам и болотам до 50 км, а мой бедный Рыдай в полазе и на гону за это же время пробегал до 300 км. Теперь для полного счастья нам нужен только дикий зверь. Морозец небольшой. Тихо. Гон будет слышен натренированным ухом да с ярким доносчивым голосом Рыдая в радиусе до 10 км. Хотя сегодня иней будет заглушать голос гончей. Ночью была пороша, старые следы подзамело, а свеженькие — вот они, «печатные». Зорька занимается над лесом, через час будет светло. Собрал ружье, зарядил, и Рыдай скрылся в лесу в поисках зверя. Свою работу он знает! Ни минуты не будет болтаться без дела... Раздолье и тишина... Только слегка поскрипывает снег под лыжами.

Но это ненадолго! Вот-вот лесная тишина взорвется страстным, ярким, рыдающим на все голоса, чистокровным голосом Рыдая. А сейчас обязательно смотрю на часы: Рыдай ушел в 8 часов утра.

О голосах породных гончих надо писать отдельную книгу. За несколько столетий исследовано множество качеств голосов. Можно определенно сказать, что голос гончей — это чудо природы. Обладая опытом, охотник «читает» безошибочно, только по голосу собаки, какого зверя нашли, как далеко от собаки он встал, видит ли его собака или преследует только по запаху, по какой местности идет преследование зверя (бор, мелколесье, болото, овраг, ручей, дорога...), здоров ли зверь или ранен, здорова ли собака, точное расстояние от охотника до собаки и до зверя, обороняется ли зверь или старается уйти от собаки, зовет ли собака охотника на помощь... Все интонации голоса гончей сопровождаются неудержимой страстью, злобой к зверю и отчаянным самопожертвованием. Добыча уходит на второй план. Все мысли охотника направлены на то, как помочь своему любимцу, как спасти его от тысячи опасностей и выйти победителем. К сожалению, большинство гончих погибают на охоте по неопытности охотников — владельцев собак. Забегая вперед, скажу, что Рыдай работал до глубокой старости...

Здесь мелколесье, а на горках встречается и соснячок. Зверя много любого. В одну из охот я наткнулся на следы медведей, хотя до Пскова — «рукой подать». Угодья здесь «кормные» и мало посещаемые браконьерами: охрана — целый штат егерей и начальник хозяйства.

Рыдай уходил в лес как-то напряженно, как будто верхом зачуял зверя. Лисица здесь проходила постоянно, направляясь на охоту за мышами в поле и возвращаясь обратно в норы. Кстати сказать, здесь в квадрате 5×5 км восемь городков лисьих нор, из них 3, что называется, «вековые». Зверя мы здесь насмотрелись всякого еще со старым моим выжлецом Гармо из Тульского питомника, которого здесь я натаскивал без ружья. И порой зверье выскакивало прямо под ноги, спасаясь от преследования моих гончих, еще щенков.

Рыдай, наверное, уже на заболоченной опушке в глубине массива, где любит прятаться заяц-беляк после кормежки, да и лиса часто туда наведывается попугать зайчишек, а иногда и остается на дневку, пригревшись на солнышке, свернувшись калачиком на кочке, чутко прислушиваясь.

Я уже встал на лаз зверя, сойдя с дороги. Ружье заряжено: правый ствол дробью помельче — «заячьей», левый покрупнее — для лисицы. Себя не обнаруживаю, не курю, не топчусь, весь наготове. Волнуюсь: Рыдаю обычно надо не более 20 минут на розыск и подъем зверя, но еще сумерки — рановато.

Неожиданно тишина взрывается злобным ревом Рыдая метрах в 150 от меня, и это заставляет меня вздрогнуть. Любой зверь от такого зарева гончей бросается наутек. Но здесь он стоит на месте и, несомненно, опасен для собаки. Легко представляю себе оскаленную пасть Рыдая, ревущую в неистовой злобе к зверю. Видимо, стоят морда к морде — и ни с места... Кто же там? Медведь-шатун? Кабан? Если кабан, то не секач, а свинья. К секачу Рыдай близко не подходит. Скорее всего раненая свинья. В воскресенье здесь военными егерями организуются облавные охоты, и иногда уходит подранок. Бесшумно, быстро перезаряжаю ружье пулями.

Две личных лицензии на кабана в эти угодья у меня всегда с собой на всякий случай. Мой многолетний приятель, светлой памяти Филипп Михайлович Мавродий — бывший председатель Псковского отделения Ленинградского общества военных охотников, всегда находил возможность выделить мне личные лицензии, за что иногда я организовывал ему охоты для крупных военачальников, как правило феноменально успешные — невероятно «везло».

Но как ни осторожно я перезаряжал ружье, раздался слабый щелчок при закрывании стволов, и зверь стал перемещаться в сторону от меня вдоль дороги, на что указывал ни на секунду не прекращающийся рев Рыдая. И, похоже, за поворотом они перескочили через дорогу вне зоны моей видимости.

Что делать? Безусловно, Рыдай в опасности. За дорогой зверь опять остановился. Но двигаться на сближение сними — обнаружить себя. Это «столкнет» зверя, и он станет уходить, уводя за собой собаку. Или решит отделаться от преследователей и нападет сам.

Неожиданное решение пришло само собой: со стороны Б. Остенки по дороге выехал «Кировец» с тремя железными прицепами и, грохоча бортами и цепями, приближался к нам. Зверь, как правило, техники не боится. И под этот грохот железных бортов и рев мотора я быстро переместился «под зверя».

Теперь передо мной была заболоченная поляна, а гряда кустов у дороги со зверем и Рыдаем — за спиной. И уж коль зверь перешел через дорогу, то направление его движения в большой лесной массив заставит преодолеть эту поляну у меня на виду, где он и попадет под выстрел, так как я приблизился к месту, где Рыдай облаивал зверя. На какие-то секунды Рыдай замолчал, и, к немалому моему удивлению, я услышал, что он бежит «на махах» по моим следам ко мне сзади. Бросил зверя?! Оборачиваюсь к нему и... в ту же секунду стреляю навскидку: огромный матерый волчина, худой как лещ, с поджатым под брюхо хвостом, высотой, как мне показалось, с жеребенка-сеголетка, выскочил из кустов в 10 метрах от меня, а после выстрела мгновенно исчез, растворился, как привидение в сумерках рассвета. На выстрел под ноги выскочил Рыдай в таком возбужденном состоянии, с взъерошенной шерстью от ушей до кончика хвоста, что я не без опаски успел схватить его за загривок и надеть ошейник.

Волки! Быстро перезарядив ружье волчьей картечью, с Рыдаем на коротком поводке с осторожностью продвигаюсь в сторону скрывшегося в кустах матерого. Следы его, без преувеличения, с мою ладонь. Одним махом он перескочил дорогу, и «ни кровинки, ни шерстинки». Стреляю я неплохо. По пулевой стрельбе — I разряд. А тут промазал! Да и охота пропала. Возвращаюсь в деревню. Где бы я здесь ни выпустил Рыдая, он обязательно найдет серых разбойников и будет преследовать их на свою погибель или пока не убьем хотя бы одного из них.

А день занимается чудесный! Солнышко взошло, играет блестками на снегу. Морозец, кажется, ослаб. Порошка — чистейшая... Как бы хорошо погонять зайчишку.

Прошло, наверное, около часа после моего неудачного выстрела. Смотрю, вдоль огорода прошел русак. След зайца свежайший — ушел в овраг под кручу. А что если поставить Рыдая на свежий след зайца? Он в лес не пойдет, можно по полям погонять. Подвожу Рыдая к следу. Заволновался — причуял. На свой риск снимаю с него ошейник, и Рыдай на махах уходит в овраг.

Изготавливаюсь для стрельбы. Скорее всего заяц выскочит по своему входному следу ко мне под ноги. Так часто бывало. Жду-пожду — Рыдай молчит, зайца нет. Посмотрел в сторону леса: огромный русачина перескакивает через дорогу вдоль леса и уходит в сторону Балсово. Видимо, заяц слышал наши разговоры и встал рано, оторвавшись от собаки. Наконец Рыдай дошел до лежки зайца, распутав все его предварительные следы-сметки, скидки, и взревел, погнавшись по следу с голосом. Рыдай в основном работает по зайцу и лисе, за работу по которым и присваивают дипломы.

Рано или поздно заяц вернется сюда же — в овраг. Русак не выдержит и часа гона: хорошо тренированная гончая быстро утомит его, и он начнет «западать». И вернее всего попадет ко мне... Прошло около часа. Рыдай «сошел со слуха», а заяц не возвращался. Решил идти за ними по следу, чтобы приблизиться к гону и слышать Рыдая.

Поднимаюсь на горку перед Балсово и слышу под Сохнихой злобный рев Рыдая по волку. Бросил зайца и настиг-таки волков! Опять смертельная опасность нависла над моим любимцем. Через полчаса я дошел до волчьих следов. Их трое. Среди них матерый. Продираясь через бурелом и высокие снежные удувы с полей, я быстро выбился из сил. Стрелял вверх неоднократно, трубил в рог.

В отчаянии кричал: «Рыдай, Рыдай, нельзя! Ко мне!» Бесполезно. Услышав меня, волки стали уходить в сторону

Хайлова, а далее — Торошинские угодья с моховыми болотами — глухой угол, где, может быть, суждено будет погибнуть моему Рыдаю. Сил моих больше нет. Решил вернуться своим следом на дорогу и без лыж продолжать поиски и преследование, надеясь на счастье. Можете представить мое состояние. Сердце разрывалось от горечи и беспомощности.

Уже подходя к проезжей дороге, увидел, что из Остенки выезжает «Запорожец» местного знакомого инвалида с ручным управлением. С поля кричу, машу руками, но я в белой одежде на снегу — вряд ли обратит внимание. Однако он заметил, остановился, ждет. Прячу в снег лыжи. Усаживаюсь в машину, весь мокрый, от снятой шапки валит пар. Объясняю ситуацию: погибает Рыдай (его здесь хорошо знала вся округа) — волки! Даем полный газ и пытаемся проехать хотя бы до Ольгина Поля, а там открытые места, дорогу заносит и дальше не проехать. Действительно, дальше дорога заметена сугробами снега. Прошу заглушить мотор и слушать.

Отхожу от машины на горку. Напряженно и с надеждой вслушиваюсь в тишину. Тишина, конечно, относительная: по Гдовскому шоссе под Конюшкино на пределе слуха гудят машины, лают дворняги, кто-то их потревожил, в Долгорепицах работает экскаватор, но все это не то, не то. В сторону Хайлова и Сторопа — мертвая тишина. Поворачиваю голову на четверть оборота и — о чудо! Еле слышно, но без сомнения — это Рыдай! За Долгорепицами в сторону города, уже в зеленой зоне, идет гон, смещаясь вправо к Погорелке и Купровщине.

Видимо, выстрел почти в упор в матерого сделал свое дело: волки «стушевались». Они поняли: идет охота на волков! И там, где эта орущая обезумевшим от злобы сильным и ярким голосом собака, по ним будут стрелять! Они уходят в паническом страхе, что и спасает Рыдая от гибели. Прежде чем поставить Рыдая на след зайца-русака, я разорвал стреляную папковую гильзу и натер ею шею и холку Рыдая в надежде, что запах пороха хотя бы на пару часов остановит волков от нападения.

И тут меня осенило: мы же видели эту тройку разбойников с Ильюшиным пару лет назад под Егорьевщиной. Это же волки из-под Малой Толбицы! Там заросли ракитника, камыш выше головы, кочкарник по берегу Псковского озера, они пойдут туда. Утром я не дал им свернуть влево к Егорьевщине, когда был еще в силах их преследовать, и стрелял вверх, и трубил — они повернули на Сохниху.

Прошу водителя побыстрее доехать до Погорелки наперерез гону. Открыть машину и постоять там, между Погорелкой и Купровщиной, где кусты с обеих сторон подходят к дороге. Только бы успеть! А я «перескочу» болото и встану не доходя Русилова и Мыса, на перешейке леса, — гряда по болоту, заросшая камышом и мелким ельником. И... если там их прогнал Рыдай и есть их следы, то они вернутся своим следом. Я их встречу!

С осени было много дождей, по болоту не пролезть в резиновых «заколенниках». А сейчас — по льду, как по асфальту, снег сдуло, и через 20 минут я был у намеченной цели.

Волки прошли краем камышей, не забираясь в гряду леса с глубоким снегом. Обошли стороной кусты можжевельника. Я же здесь и встал: заиндевевший можжевельник хорошо прикрывает меня, не закрывая обзора, по льду камыши редкие — видимость до 50 м, а след впереди меня в 30.

Еще не дойдя до места, я понял, что после небольшой перемолчки Рыдай взревел... и погнал обратно к Долгорепицам. Минут через 30 они будут у меня! Наткнулись, видимо, на «Запорожец» и повернули обратно, своим следом.

Волки совершенно бесшумно и неожиданно замелькали в камышах. Шли крупной трусцой, опустив морды к земле и поджав хвосты... Рыдай же отстал метров на 300, что и сбило меня с толку. Медленно, жестко и уверенно поднимаю ружье к плечу... Трусившая впереди матерая волчица резко останавливается. Сквозь камыши четко вижу ее силуэт... Только не завысить... Под лопатку... В нижнюю часть грудной клетки... В нижнюю часть... Волчья картечь... Спасти Рыдая... В матерого утром, видимо, завысил...

После выстрела волчица делает огромный прыжок в сторону и вверх, как будто ей сыпанули горячих углей под лапы, и зарывается в снег удува. Ах! Какой можно было сделать классический дуплет по волкам и достать матерого, но... Я не схожу с места и держу зарывшееся в снег серое пятно на прицеле... Остальные исчезли мгновенно.

Рыдай еще с минуту «гонит» по следу с изменившимся после выстрела голосом на пределе сил. И вдруг замолкает, видимо учуяв запах пороховых газов или запах крови зверя, и через несколько мгновений его могучие челюсти смыкаются на горле волчицы. Несколько минут он, «закостеневший», лежит рядом со зверем, и только когда я подхожу, начинает трепать, так и не разомкнув челюсти, давая выход злобе, и оттащить его нет никаких сил. Беру Рыдая на поводок, снимаю с себя белоснежный маскировочный костюм, убираю в специальный целлофановый пакет и в рюкзак. В рюкзаке с любовью собранный женой обед и литровый термос горячего, крепкого и по-флотски сладкого чая. Но сейчас не до этого. Надо побыстрее выбраться отсюда, хотя бы на Гдовскую, взорванную в войну железнодорожную насыпь, пока возбужден и, кажется, много сил. Потом будет тяжело. Взваливаю волчицу на плечи — два Рыдая, не меньше. С превеликим трудом уже в сумерках выходим на Гдовскую насыпь, и с радостью замечаю горящие подфарники «Запорожца» на дороге: не бросил нас приятель.

Ю. Масленников.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ двa = 3

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet