Против лома — нет приема!

К утру дорогу расчистили, но и теперь езда была - мученье. Петр Карпыч, начальник СМУ-2, тревожился и ерзал. Шофер Сеня Дорош то и дело притормаживал - машину водило. Вторые сутки они пробивались к затерявшемуся в проселках строительному участку. А снег все валил и валил...

Кроме них в будке машины на ворохе пакли кемарил слесарь Васька Чернокал, можно сказать, новичок в бригаде монтажников. Первая его вахта.

— Эт-т, наградил господь фамилией! — ухмыльнулся в усы Карпыч, — жена, поди на своей осталась... Чего, дери их хрен, не удумают...

Но, как ни странно, такая неблагозвучность самого Ваську совершенно не смущала, отчего, наверное, над ним мало кто и подтрунивал.

Сейчас он орал и ужасный его вопль, грохот металла, глухие удары и храп, доносившиеся из кунга, быстро рассеяли охватившее Петра Карпыча благодушие - такого «Сивку» уходил.

— Стой! — гаркнул начальник водителю.

ЗиЛ ткнулся в придорожный сугроб и, разок дернувшись, замер. Петр Карпыч спрыгнув с подножки, забарахтался в снегу, загребая его огромными, словно распашные весла, ручищами. Выбравшись из рыхлого отвала, он уже собирался рвануть дверцу будки, как взгляд его вперился в яркие, словно поздние ягоды калины, отметины. Горячие капли крови, тяжко отрываясь от днища машины, прожигали снег. Алое пятно на белом полотне дороги быстро расплывалось.

— Мать честная, — пробормотал заслуженный строитель и на секунду представив себя снимаемым с должности, метнулся назад к кабине.

Заканчивался декабрь, а Петр Карпыч за весь сезон так и не выбрался на свою любимую кабанью охоту: подводили смежники, не складывалось со сроками, морочило голову руководство треста и, как бывает в подобных случаях, утешением становились воспоминания об охотах прошедших. Вот и теперь, утомленный однообразием белой завеси, размечтался, что может быть..., что еще одни выходные до закрытия..., что есть неиспользованная лицензия, что...

— Карпыч, кабаны-ы... — Водитель успел остановиться и тыкал пальцем в лобовое стекло.

Совсем рядом, не дальше тридцати шагов, дорогу переходило приличное, голов в десять, стадо.

— А- а — а, — только и промычал он в ответ от неожиданности.

Кабаны были крупные, будто откалиброванные. Сеголетков и подсвинков, видать, уже подобрали. Есть кому. Зима - то какая снежистая, не выжить мелочи.

Головной шла настоящая великанша - свинья. Она уже проломила придорожный занос и буравила доходивший до лопаток сугроб откоса. Следом в проделанный ею туннель ныряли члены семейства. Черные, с задранными от ощущения опасности хвостами, звери, тем не менее, без суеты, трусцой перебегали дорогу и на обочине почти все без исключения разворачивали свои рыла в сторону застывшей громады, затем ухали и пускались пробитой брешью. Но и на поле снега улеглись глубокие, отчего из кабины черные их туши казались плывущими в белой кипени. Свинья остановилась и вполоборота смотрела за спину, словно подсчитывала своих откормышей, как делает это, к примеру, утка, переводящая утят с одного водоема к другому. И только когда последний кабан соскользнул от придорожи, она продолжила путь к видневшемуся вдали чернолесью.

Сердце давнего кабанятника трепетало и сжималось при виде уходящего стада. Азарт всполыхнул нестерпимым жаром. Петр Карпыч зарычал от осознания бессилия и невозможности обрезать нахальное зверье, а обложив где-нибудь в крепком очерете, набросить злобных к длиннорылому племени, лаек. Такую охоту он понимал, предпочитая всем остальным, и кабанов чувствовал не хуже собак. Они были единственными дикими животными, жалости к которым Петр Карпыч не испытывал. Исключением служили самки и «правило огорода» он соблюдал.

С яростью пустил кабанятник вслед стаду долгий пронзительный сигнал, словно предупреждал, что еще встретит их на болотных тропах, а там уж...

Кабаны, испуганные резким звуком, подхватились. Теперь они казались бывшему моряку ныряющими в пенившемся море дельфинами: ухнутся в снег и через секунду взрывается белое безмолвие фонтаном снежной пыли. Петр Карпыч и водитель, быть может, еще долго наблюдали бы за «кабанами - дельфинами», только слева будто сама - собою явилась новая тень: у обочины стоял секач и тупо разглядывал машину. Был он почти рядом, вполовину ближе миновавших трассу сородичей. Стерпеть такое Петр Карпыч не мог. Чуть стронулся вепрь с места - схватил лежавший под ногами ломик и бросился вдогонку за зверем.

Понимая совершеннейшее безрассудство затеи, водитель хотел остановить его, но не осмелился, - уж больно свирепым показался начальник. Оставаться безучастным и сиднем сидеть в кабине, когда он вознамерился схватиться врукопашную с секачем, тоже было не с руки, но и что делать растерявшийся Сеня не знал. На его звонок из будки высунулась недовольная рожа Чернокала и вдвоем, остолбеневшие, молодые сильные мужики с раскрытыми ртами взирали на ристалище времен Ивана Грозного. Петр Карпыч и сам не ответил бы, почему он помчался за зверюгой. Это-ж какой неудержимости должна быть охотничья страсть? И Петр Карпыч, пребывая в полной ее власти, без оглядки чесал кабаньей тропою, ходко настигая вепря. А тот, к слову сказать, не поторапливался, будто завлекал его на чистину, понимая в ней свое преимущество. В меру ружейного выстрела от большака, секач шустро повернул в пяту и щелкнув клыками, замер.

Человек и зверь оказались один против другого на расстоянии хорошего плевка, но если кабан стоял, изготовившись к атаке, то Карпыч никак не ожидал случившейся перемены.

Он примерялся, вот - вот, настигнув зверя, со всего маху обрушить на его крестец поперечный удар, от которого, при весе железяки в семь килограмм, позвоночник не выдержит и кабан «сядет». Теперь Карпыч и кабан пристально следили за каждым движением противной стороны. Зверь защищал себя и в силу инстинкта преграждал путь к успевшему скрыться стаду. А Карпыч?.. Конечно, он мог, выждав какое - то время, и оценив опасность ситуации, остыть и ретироваться, предоставив секачу и дальше следовать по своим кабаньим делам. Тогда это был бы не Карпыч, которого знали охотники. Порыв его сменился хладнокровием и вернувшимся самообладанием. Левой рукой он медленно и осторожно, чтоб дать телу волю движений, расстегнул кожушок, потом также плавно обеими руками приподнял над головой ломик и в ожидании кабаньего броска до хруста в пальцах сжал его.

— Долго ждать не станет, — подумал Петр Карпыч, — или уйдет, или кинется. Не поскользнуться бы...

Без того узкие, на крови, глазки кабана спрятались под густой нависающей щетиной, и что-либо прочесть по ним Петру Карпычу не удалось. Зверь выжидал.

Снег усилился, пошел хлопьями и контуры кабана сразу размылись. Он стал как бы дальше и менее опасным. На самом деле его злобности ничуть не убавилось.

Петр Карпыч шевельнул затекшими, будто приваренными к лому, пальцами, а левой ногой тихонько притоптывал сбоку от тропы снег.

Зловещую тишину противостояния нарушил секач. С шумом вдохнув и фыркнув, зверь показал Карпычу зад и затрюхал к лесу, предлагая миром разойтись. Однако, уверенный в надежности лома, тот и не подумал об отступлении, пустившись следом. Чувствуя приближение, секач сразу, с разворота, бросился на человека. Но и Карпычу хватило мгновений, чтоб успеть уклониться от его клыков. С удивительной легкостью он соскочил с тропы в сугроб и навстречь кабану обрушил хозяйственный инструмент, ставший в его руках оружием не менее опасным, чем дубина неандертальца. Страшенный удар бывшего загребного призовой шлюпки пришелся в межглазье свирепого зверя, от которого череп кого другого раскололся бы ореховой скорлупой, но тут лом со звоном отскочил, будто били не по живому, а по стылому дубовому пню. И все же кабан был в тяжелом нокдауне. Пропахав рылом глубокую борозду, зверюга на подогнутых коленях двигался по инерции еще несколько метров, прежде чем впал в беспамятство. От удара лом погнулся и Карпыч, удивленно качнув головой, стал приближаться к поверженному вепрю. Но оглушенный, он уже приходил в себя. Пошатываясь, встал на ноги, помотал рылом, и разбрызгивая сочащуюся из разрубленной раны и ноздрей кровь, снова попытался познакомить двуногого врага с качеством своих клыков. И опять Петр Карпыч удачно перекрестил его ломом.

Так повторялось несколько раз. После очередного удара кабан поднимался и как стоический боец ринга вновь кидался в бой. Всякий раз, опрокидывая зверя в снег, Петр Карпыч охал, будто вгонял тяжеленный колун в пересохшую и неимоверно крепкую корчу. Кожа на кабаньем рыле была изрублена и лоскутья ее отвратительно мотались, временами оголяя черепную кость. Залитое кровью место жуткой схватки производило впечатление настоящего побоища, а ослепительная чистота свежевыпавшего снега только усиливала это впечатление.

В одном из последних выпадов удалось, таки, и секачу добраться до живой плоти Карпыча. Кабан, в очередной раз принимая лом, мотнул рылом в его сторону, а затем бросил клыки вверх. На правый клык и опустилась рука «первобытнонынешнего» охотника. Острый, словно ятаган янычара, он пронзил широкую ладонь Петра Карпыча и разорвал ее мало не надвое. Выбитый ударом лом юркнул и затаился в рыхлой пороше, не желая больше подставлять под кабанье рыло свои уже изрядно намятые бока. Оказавшись безоружным, Петр Карпыч, не обращая внимания на хлынувшую из ладони кровь, в два прыжка подлетел к месту падения лома и шарил в снегу, силясь отыскать и почувствовать холодную тяжесть металла. На счастье кабан не шевелился, а клык зверя совсем чуть-чуть не зацепил вену.

К кровавой утолоке Чернокал и Сеня подходили с опаской, а их начальник уже подшумливал, посылая водителя за аптечкой.

Залив рану йодом, и истратив весь наличный бинт, Петр Карпыч, еще возбужденный битвой со зверем, негромко сказал:

— О це охота!.. Такого ще не було... — и обойдя кабана вокруг, добавил: «Самооборона!»...

Васька и Сеня, восхищенно взирая на начальника, немедленно согласились:

— Против лома не попрешь... Видать не знал кнур...

Тащили кабана к машине тяжко, дважды катясь с откоса: ноги скользили и упереться было не во что. Еще проваландались, пока затолкали кабана в кунг. С одной - то рукой не шибко и Карпыч мог подсобить.

... Воротился Петр Карпыч с ломом и приоткрыв дверь будки, ахнул. Прежде совсем мертвый, но теперь живой, кабан метался по кузову «ремзила», ища выхода. Вдавившись в подволок среди талей и переносок висел в невероятной позе гамадрила побелевший Чернокал. Ему, впервые видевшему настоящего дикого вепря, на его глазах умерщвленного Карпычем, а теперь вдруг воскресшего, знакомство тет-а-тет в закрытой будке не сулило ничего хорошего.

Когда эта окровавленная куча мяса фукнула и стала приподыматься, Васька подумал, что машину добряче подбросило на ухабе. В следующий миг он осознал, что дорога ровная, а ноги его, опиравшиеся на кабанью тушу, задираются вверх.

Кабан с уже нарушенной примочками Карпыча функцией мозга спотыкался, падал и тыкался во все, что попадалось на пути. В состоянии шока и агонии он мог нанести Чернокалу серьезные увечья и бедолага, спасаясь, в прямом смысле искал пятый угол. Зверь хрипел, брызгал кровью и, задирая башку, таращился на Ваську. Этого было достаточно, чтоб вызвать у него неконтролируемый ор.

Изловчась, Петр Карпыч принужден был применить инструмент еще раз, уже последний.

Ваську от подволока пришлось отдирать, и он ни за что не согласился продолжать путь в обществе оживающего вепря, которому, на всякий случай, связали ноги. В будке смердило: то ли кабан озаботился, то ли Васькина фамилия напомнила о себе.

Через неделю молва о Петровом поединке докатилась до областного управления лесного хозяйства. К Карпычу явились гости. Не на котлеты...

— Так ведь охоты не было. Не было ловушек, ружей, собак и все такое...

— А что ж было?

— Самооборона, — не смущаясь, ответил начальник СМУ. И рассказал... совсем не выдуманную историю схватки с кабаном. Ну, может, только кое-что местами переставил, а так... поверить можно.

Разве придет нормальному человеку в голову на кабана с ломом охотиться? С вилами куда ни шло, но с ломом...

Да, и пораненная рука убедительно доказывала факт нападения кабана.

Так и порешили: вынужденная самооборона. А лом тот, «охотничий», я самолично видел, Карпыч показывал. Хранит его. Крутая, скажу, вещь... Ей-ей не врет народ относительно достоинств этого предмета.

Иван Касаткин, г. Киев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


7 − = тpи

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet