“Pig — sticking” для русских

(Из книги “Страсть Самодержца”)

Вежливо-гостеприимные англичане все-таки нервничали. Появление в их заморских владениях столь важной русской особы, как Государь Наследник Цесаревич, их настораживало. Россия все более настойчиво искала возможность ограничить аппетиты «британского льва» и броненосцы Императорского флота чаще, чем прежде, пересекали курс кораблям Ее Величества. Поговаривали об усилении «Большой Игры» и неслучайном знакомстве Наследника Русской короны с Индией.

27 декабря (8 января) с русской эскадры приехали командир «Владимира Мономаха» капитан 1 ранга Ф.Дубасов и несколько офицеров. В их числе пребывал и мичман Николай Бахметев с «Азова».

Бенгальские «красномундирники», по всей видимости, желая задеть самолюбие русских моряков, сделали им предложение принять участие в охоте на диких вепрей с пиками. Главная заковыка состояла в том, что охота “pig-sticking” осуществлялась на верховых лошадях и для флотского офицера по определению не могла быть приемлема. Рассчитывая, что русские, никогда прежде не участвовавшие в таком опасном мероприятии, откажутся от него и тем самым продемонстрируют перед англичанами слабость духа, «бенгальцы» ехидно ухмылялись. Для них, всю жизнь просидевших в седле. Лошадь была всего лишь как продолжение их ног и тела. Но представьте себе флотского офицера, не знающего даже названий элементов конской сбруи, не то, что способов верховой езды и джигитовки. А ведь от наездника требовалось не только проехать какое-то расстояние, удержавшись, словно на родео, в седле. Надо было мчаться бешеным галопом по пересеченной местности, в лесу, в зарослях, среди канав, пней и валунов, одной рукой удерживая и направляя скакуна, а другой, орудуя копьем, суметь насмерть поразить кабана. Как ни странно, активнее всех навязывал русским морякам опасную забаву сэр Мэкензи Уоллас, приставленный Цесаревичу для сопровождения по Индии. Однако англичане рано торжествовали. Их вызывающее предложение, не колеблясь, принял мичман Бахметев. Сама его фамилия говорила о том, что предки нынешнего моряка вырастали из седла и что гены лихих наездников в нем не угасли. Происходил он из известного дворянского рода, ведущего свой корень с XV века от татарина Аслана-Бахмета. Да и сам мичман с детства знал, как обращаться с добрым конем. Вот пикадором он еще не был. И все же не смутившись, мичман с «Азова» ответил, что готов принять участие в охоте наравне с испытанными «пиг-стикерами». В Индии такой вид охоты на кабана распространен с незапамятных времен. Даже сегодня он не ушел в прошлое и там, где водится кабан, находятся охочие до него отчаянные головы.

Дикий индийский кабан считается особо раздражительным и яростным. Он не просто быстро бегает, а способен развивать большую скорость и состязаться с прекрасными скакунами. От охотника же требуется сразу и мастерство скачки, и ловкость, и сила правильно поставленного удара копьем. “Pig-sticking” признается одной из опаснейших охот в мире. Если наездник и лошадь оплошают, нетрудно представить последствия того, что с ними сделает разъяренный вепрь.

В конце XIX века в Индии с лошадьми охотились еще достаточно широко в местах, где текут ручьи, есть озерки, вырубки, заросли камыша и кустарников. Вот здесь-то любители острых ощущений имеют возможность в полном объеме почувствовать всю прелесть единоборства со зверем.

Эту охоту в Индии называют еще «дерби для охотников на кабана» и даже, начиная с 1873 года, разыгрывали Кадирский кубок, разработав правила состязаний. Впервые его разыграли в угодьях близ города Мератха. А впоследствии с 1947 года проводили ежегодные состязания. Причем, заявленный охотник должен был иметь двух собственных лошадей. В каждом загоне принимали участие три всадника. Победителем считался тот, кто первым нанесет кабану удар копьем, иначе - «пустит кровь». Но при всем том, настоящим победителем объявляли лошадь, а не пикадора-всадника.

Бахметеву, из трех представленных на выбор лошадей, приглянулся гнедой арабских кровей жеребец. Он рассчитывал почувствовать его пока кавалькада станет добираться к месту охоты. Конь был в меру заборист и послушен. Князь Кочубей предложил мичману, имевшему похожую с ним комплекцию, свой запасной охотничий костюм, а главное, сапоги со шпорами. Оказалось, что Бахметев не просто хорошо сидит в седле, но и очень уверенно и мягко управляет скакуном. Оставалось попробовать быстро научиться орудовать пикой. Обращаться за уроками к англичанам не годилось, и тут выручил казак Топорченко. Достаточно массивная для Бахметева, в руках казака, охотничья пика выглядела иголкой. Он показал мичману несколько основных приемов удержания оружия и нанесения ударов и, немного потренировавшись на разлапистом пне, Бахметев выглядел вполне готовым к “pig-sticking”.

Наилучшим временем охоты на кабана с лошади считается период с марта по июнь. Многие охотятся, начиная с декабря, когда выросшая в сезон дождей трава, уже подкошена крестьянами или высохла. Теперь и было такое время.

Прочесывать начали от прежнего русла реки. В связи с высоким травостоем передовую линию занимали пешие «шикари». Находясь в цепи на удалении 10-15 метров, они пиками раздвигали траву, намереваясь обнаружить кабанов. Следом за ними двумя волнами ехали верховые охотники. Замысел состоял в том, что обнаружившие вепрей пешие пикадоры, сразу оповестят громким голосом ближайшего за ними всадника. Последний даст знать по линии и немедленно начнет преследование стремящихся скрыться кабанов. К нему подтянутся остальные верховые охотники.

Не обнаружив кабанье кубло вдоль русла, «шикари» повернули вправо, где берег густо порос тростником и кустарником. Бахметеву на правах гостя предоставили серединный номер линии. Идущий перед ним и правее «шикари» время от времени стал оглядываться на всадника. Потом, приостановился и концом пики ткнул в землю. Бахметев понял, что индус обращает его внимание на следы. Так оно и было. Бахметев перебросил удобнее пику и привстал на стременах. Его конь запрядал ушами. И тут «шикари» заголосил, отскочив в сторону и уступая место Бахметеву. От резкого крика индуса мичман не сразу сообразил, что это касается его. Натянув поводья он, будто в нерешительности, уставился в махавшего пикой сикха. И только услышав неожиданно огрубевший голос Мэкензи, долетевший до него откуда-то сзади, вонзил шпоры в бока гнедого.

— Forward, forward... — кричал Уоллес, призывая всадников к атаке на кабанье стадо.

Все всколыхнулось. Впереди стоял треск и уханье уносившего ноги зверья. Сзади ему вторил топот конских копыт, клич верховых и хлесткие щелчки веток, наотмашь секущих и лошадей, и седоков. Не хватало только лязга сабель, в отчаянной рубке сошедшихся бойцов, чтобы со всей реальностью представить себе поле битвы, в которое превратилась еще минутой назад дремлющая в зное полуденная округа.

— Господи! Только бы удержаться, — подумал Бахметев, боковым зрением уловив, как совсем недалеко слева вылетел из седла «красномундирник», словно пущенная гигантской катапультой «Македонца», стенобитная глыба.

Здесь, в Индии, расшиблось не только его войско, но и орды «Сотрясателя Вселенной», текшие от монгольских степей в обратном потоке.

Уже совсем близко в зарослях тростников и кустарников мелькали черные кабаньи спины. По тому, как легко и ловко аргамак одолевал препятствия, мичман понял, что такие гонки ему не внове и скакуну можно довериться. Он ослабил поводья и вспомнил совет казака: копье держать в плоскости движения, остальное сделает инерция лошади. Одного боялся моряк, что не сумеет во время ее осадить. Тогда или вырвет копье, или его сотрет с конского крупа.

До Бахметева долетел отчаянный поросячий визг — кто-то отколол подсвинка. Видно каждый выбирал цель по себе. Таких поросят промелькнуло мимо него несколько, но он, даже не удостоив их вниманием, мчался к «голове» стада, начинавшего рассыпаться под напором атакующих пикадоров.

Фланги обратной подковы, быстро выдвигались вперед, чтоб отрезать кабанам путь к непролазным зарослям, где верховые беспомощны. И вряд ли пешие копьеносцы с трещотками и бубнами сумеют остановить и завернуть это скопище вепрей, которых и вприкидку подсчитать было невозможно.

Наконец Бахметев выбрал то, что искал во время бешеной скачки. Секач забирал камышистее, отделяясь от стада. Аргамак, почти не управляемый им, сам шел в перерез вепрю. Без малейших угонок, словно торпеда, пущенная в заданном направлении, вепрь проламывал дорогу к спасительным джунглям. Размеры его порядочно увеличивали вздыбленная на холке щетина и точащий свечкою с кисточкой хвост. Опущенное долу, мало не в четверть туловища, рыло, с кинжалами клыков, делало кабана опасным соперником. В любую секунду ударом с разворота зверь мог опрокинуть почти вплотную приблизившуюся к его левому боку лошадь. Тогда...

Бахметев все приноравливался, не решаясь нанести удар копьем. Мешали кусты, становившиеся гуще и выше. Обозначившийся просвет как бы подсказывал — лучшей возможности не предвидится. Дав коню шпоры, всадник броском посунулся вперед и, покрепче упершись в стремена, с оттяга плеча, целясь под лопатку, вонзил острие копья в кабанью тушу, со всею силой прижимая древко под мышкой.

Лезвие мягко и глубоко проникло в, казалось, непробиваемую броню калкана, по всей видимости, удачно пройдя межреберье и с маху поразив сердце. Кабана занесло и он, подкосив правую переднюю ногу, рылом вспахал почву, мельтеша задними, вдруг потерявшими под собою твердь, копытами.

Умная лошадь, чтоб не пронестись мимо, с такой резвостью остановилась, что Бахметеву непременно лететь бы через ее голову, если б она не приняла в дыбки. А тогда уж всем своим весом помогая охотнику еще глубже всадить копье в клыкастое чудовище, опустила передние копыта, топоча, всхрапывая и косясь на него выпученным глазом.

Бахметев отчаянно стремился удержать поверженного вепря, тогда как он, лежа на правом боку, лихорадочно сучил ногами и мотал рылом, силясь встать на ноги и пустить в ход свое оружие. Пена и кровь клокотали в его пасти.

Не дать пораженному зверю подняться, и есть основная задача всадника. Мичман стремился к этому не в силу опыта, а скорее потому, что просто не знал, что же делать дальше. Аргамак по-прежнему топтался на месте, помогая всаднику справиться с храпящим секачом. В какое-то мгновение мичману показалось, что сопротивление кабана ослабло и тело обмякло. Но стоило Бахметеву попустить, как зверь рванулся с ужасающей силой и древко копья обломилось. Секач в два прыжка отскочил и развернулся, намереваясь атаковать лошадь, ибо именно она олицетворяла в себе его врага. Он и сделал выпад, а Бахметев, отбросив уже ненужный обломок древка, с трудом удержался в седле, когда его гнедой подался в сторону и опять круто встал на дыбы, спасаясь от кабаньего тарана.

У Бахметева имелся еще его морской кортик и револьвер. Но воспользоваться револьвером было бы не по правилам “pig-sticking”, а кортик вряд ли мог выручить, пока всадник находился в седле.

Отскакав немного, мичман оглянулся и увидел, что кабан его не преследует. Приблизившись по дуге к месту схватки, он какое-то время выжидал, опасаясь неожиданного броска затаившегося вепря, прислушиваясь и вглядываясь в тростник. Когда ярдах в двадцати послышались хрипы и вслед за судорожной агонией все стихло, Бахметев, дрожащей рукой вытер катившиеся по лицу и взашей крупные капли пота и перевел дыхание, силясь унять яростно колыхавшуюся грудь.

Это был самый крупный, из добытых в ту охоту кабанов, к тому же, убитый одним классическим ударом в область сердца. Никто из англичан и сикхов не мог и не хотел поверить, что для мичмана Бахметева участие в “pig — sticking” было первым и единственным в жизни. Как и многих участников, обеспечивавших путешествие Наследника Цесаревича, его ждала героическая и горькая судьба русско-японской войны.

Вскоре он будет переведен на крейсер «Адмирал Нахимов», через год произведен в лейтенанты. Он будет служить на миноносном крейсере «Всадник», крейсере первого ранга «Диана», крейсере первого ранга «Россия», в русско-китайскую войну 1890 года вахтенным начальником крейсера первого ранга «Адмирал Корнилов», командовать миноносцами N206 и 207, затем снова вернется на «Адмирал Корнилов» и с 1903 года будет старшим офицером эскадренного броненосца «Севастополь». Но погибнет в 1905 году на берегу при отражении атаки японцев. Команда «Севастополя» погребет его на Тигровом полуострове. По окончании войны родная сестра перевезет тело в Петербург, где его торжественно захоронят на Николаевском кладбище Александро-Невской лавры.

Но тогда, восхищенный поступком мичмана Бахметева, не посрамившего честь русского морского офицера, Престолонаследник, искренне и горячо поблагодарив последнего, вручил ему именной подарок — дорогие часы с личной монограммой. В честь мичмана Бахметева были подняты бокалы.

Иван Касаткин, г. Киев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


× сeмь = 42

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet