Петров день

Макушка лета. Зной. Я сижу в прохладе самого лучшего места на Земле — в кабинете моего деда. В нашем флигеле. Сижу на старом кожаном диване. Рука лежит на холодном его волане. Смотрю в окно и через прилегающую к нему вольеру, в саду, среди пятен солнца, вижу деда, собирающего яблоки на первое вино этого года. Запах табака самосада, зерновых смесей — овса, рапса, пшеницы, репейника, щебет щеглов, коноплянок в мгновение сбрасывают всю мою память о вздыбленном городе. Савинская слобода — окраина Белгорода, семейная наша обитель.

Дед даже яблоки собирает со вкусом — не каждое, всматривается — и тут ему интересней тут у деда творчество. Может сорвать с ветки или, нагнувшись, блуждая рукой, выбирает из россыпи на земле. Специально мешает несколько сортов — для аромату, для яблочного духа. Дед, как журавль, длинный, в высоко подтянутых штанах, похож на актера Черкасова, с его сутулостью, с поднятой рамой широких плеч.

В кабинете у деда прибрано. На столе не остывшая трубка. Пахнет воробьиной полынкой. Запах моего детства! Моя малая родина! В соседней светелке, в клетке самые дорогие деду птицы — жаворонки, соловьи, славки, крапивники, корольки, реполовы. За окном в вольере птицы разные — зяблики, снегири, дрозды. И стоит мне открыть окно, убрать тюль, и многие из них прут в комнату в поисках вожделенного мучного червя. Под кроватью у деда в прихожей стоит сундук с этим замечательным продуктом Он колдует над ним по своему графику. Стоит перезвон. Я слышу зяблика, снегиря. И картины весны или занесенные снегом промозглые пейзажи возвращаются ко мне во всех подробностях. Песня птицы. Она может возвратить день, вырвать его из небытия. Я и дед знаем об этом.

Входя, он плотно закрывает за собой дверь. Принявшись за ароматный янтарь прошлого года, мы не удержимся — впустим и начнем кормить птиц. Они сразу заполнят нашу комнату. И то что многим будет недоступно всю жизнь, для нас будет необходимостью, нормой — видеть дроздов, поползней во всей их красе на расстоянии полуметра. И каждая птица выкажет все свое превосходство. Это не может надоесть. И мы — созерцаем, сравниваем — угадывая повадки уже старых птиц и еще не ушедшую суетность пойманных дедом в этом году. И все разно и все не похоже сколько б мне лет не было завершение, когда вольерная братия будет выдворена восвояси, дед откроет клетку Степана, — соловья. И тот — тут же, окажется среди наших бокалов. Только не воровато беря корм из наших рук, а степенно, без всякой боязни будет участником нашего пира. Насытившись, муравьиным свежим яйцом, он будет просто сидеть с нами. И это облагородит нашу с дедом компанию, предаст ей вселенский смысл. Соловья Степана поймал я лет шесть назад. Поймал мною же сделанным лучком. В те давние 60-е на него ушел один метр проволоки, две пружинки от деревянных прищепок и бабкина авоська, — знаковая советская архаика. И вот спустя годы, этим же лучком, вспомнив всю былую науку, доказав что опыт не пропиваем — я за 2 часа я поймал шесть соловьев. Выпустив всех, самого могучего я принес деду. Степан был размером уж точно с белобровика. Было явно сразу, что это был самец. Но птица так и не запела. И все же она стала любимой птицей деда. Это была умная спокойная особь. Этакий индивидуум. Уже через две недели он не метался по клетке, даже когда приподнимали марлю. И купил он нас с дедом сразу тем, что мог как будто наслаждаться нашим разговором, сидя между приборов на нашем застолье. Вот так мы и сидели — в прохладном ароматном дедовом флигеле — дед, соловей Степан и я.

С деда много не вытащишь, Еще зимой, от бабки, по телефону, я узнал, что в январе она еле отогрела ему большой палец на ноге, но ноготь все равно слез. Дед и не заметил, охотясь на чечеток, что отморозил его. Долгие годы эта птица минула наши места, а в эту зиму насыпало ее на березы везде и помногу. «Обазартился старый, как мальчишка! Удивляюсь я тебе, Костя — 84 годов тебе, а ума не набираешься», — ворчала бабка Фекла. Да! Дед выказал уважение этой нежной, серенькой птичке с пурпурной коронкой на лобике. Она была первой из его пойманных птиц, в его, еще довоенном детстве. Только к сумеркам опустилась стайка к манной самочке чижа и старый накрыл восемь птиц. Я знаю, как дед был счастлив.

Всякому разговор наш показался бы скучным. Со стороны в нем не было никакой живости: Я узнаю, где дед ловил, какую брал снасть. Он называет место, виды птиц. Я много раз бывал там, и еще в детстве в тех околоточках — стучало сердечко, под драповым моим пальто с хлястиком на спине, а руки сжимали веревку тайника и молил я господа чтоб реполовы сели под него и если так случалось нес я моему, деду, эти живые сокровища, нес воодушевленно и гордо все клокотало внутри и казалось птиц таких у нас никогда не было. И что важно деду моему также думалось что никогда у нас не было таких крупных и ярких коноплянок — он и называл их — северные. Под расспросы развешивал над печкой мои валенки, носки, делал чай с лимоном и, как охотника, уважал меня, и я знал это. Вкуснее тех чаев не часто пивал я после! И уже засыпая, я снова и снова видел, как перекатываясь волнами, шла та стая по дурнишнику, как мимолетом, нежданно сыпанул край ее на мой точок и, как, падая навзничь, натягивая веревку, всеми своими жилочками, видел я подпрыгивающих под сетью птиц. Великая всепоглощающая потеха. Как полна и многолика становилась с ней, — дед знает причину моего появления в его доме — Барклай, весы, коробки с дробью уже вынесены на середину стола. Через неделю — Петров день. Он также знает, что «камни с неба», а мы ровно через неделю будем еще по ночи спускаться к реке. Порядок вещей незыблем — я мой дед и два наших пойнтера в субботу в 4 утра будем спускаться по огороду нашей соседки бабки Одарки. Ее Валет будет провожать нашу команду до реки, идя рядом с двумя элегантными собратьями. Он даже изменит при этом свою походку с семенящей на этакую рысь, сделает умное выражение морды и будет вообще стараться соответствовать — мол, мы, деревенские, тоже понимаем... Он сядет на берегу и будет слушать скрип уключин. Наш старый Валет, наш талисман. Для него скорее осталось тайной, для чего эта команда как по писаному, когда воздух в степи становится пропитан убранным жнивьем, цветущим подсолнечником, когда зазвенят цикады, ни свет-ни заря переправляется на тот берег. Наверно он все же как то связывал хлопки с того берега с нами, но шли ли его размышлизмы дальше — одному богу известны.

Лодка помнет стебли аира и он отдаст свой, аромат. Уже подтягивая лодку, мы вдохнем снова и снова густой запах спелого лета.

И сравняемся мы с дедом годами. Все останется в прошлом, на том берегу. Туман еще больше усилит оторванность от внешнего мира двух человек и их близость. Уже в обед будет все обыденнее, но в этот предрассветный час все торжественно и величественно. Собаки подвязаны. Дюк дерет голову, всасывая воздух луга. Я его оглаживаю. И ему торжественно. Мы одной крови. Все, ради чего готовились — просматривались родословные, выбирались щенки, натаскивались в полях собаки, проходились в натаске десятки километров — все ради этого дня.

. Чтобы несуетно начать, мы пустим собак в болото, сбив оскомку, упыхав все излишки молодого взбрыка. Камыш первое средство для степенства. Взяв несколько крякв, чирков, камышниц, уже вполне гожих, собрав на краях погонышей, коростелей, пообедав в стогу, уйдем в поля. Не поспел бекас и перепел — без жиринки еще птица. До поры не тронем мы ее с дедом, не для этого я поволоку деда от луга. Я такую ему пулю лил эти пол года натаскивая Дюка. С недоверием дед относился ко всему новому не на глазах проверенному — да чтоб до седьмого колена.

Дюк — собака не наша. И я, не сказав деду, взял щенка от югославских собак. Мне позвонили с Москвы и смутили меня возможностью взять щенка от проверенных охотничьих югославских собак, в крови которых были, в основном, итальянские производители. Дед бы категорически воспротивился тратить год жизни на незнакомую кровь, но искус был велик. В Украине о них уже шла молва. И самое главное — их видели в поле, те кому я мог довериться... И я поехал, и взял за очень приличные деньги, черно-пегого месячного Дюка. И взяв, не раз вспомнил консерватизм деда. Собака очень отличалась от наших благонравных спокойных пойнтеров. Немного окрепнув Дюк поднял наш дом на дыбы. Вечером возвращаясь домой, я снова ненова видел взорванный уют. Дело доходило до того, что мне пришлось брать его на работу. Терпение лопалось. Дюк абсолютно не хотел оставаться один. Но как известно время все лечит- пришла весна. Мы стали бывать в полях и я уже не с таким страхом открывал вечером дверь моей квартиры. Все полегоньку улеглось.

Что за работник этот вертопрах? Челнок мы освоили с ним в апреле, достаточно быстро. Это было вбито в его генетику. Я тут же отметил его ход — плавный, накатистый, размашистый ровный. Его ход был однозначно красив. Этакий — львиный накат. Я уже смотрел на эту собаку другими глазами. Это уже был пристальный интерес. Скаждым новым выходом в поля росло впечатление. Ход был люб мне.

Первый выход по птице в один день — сразу и бесповоротно все поставил на свои места. Перепела, коростеля насыпало на поля люцерны в самом начале мая., а дождливые и теплые дни выгнали ее в один мах. И пошли работы. И я ликовал! Я знал — в первую минуту — дед все поймет, увидев как плавно и ровно идет по полю моя собака. С каким верхом она прихватывает. Становится не сразу прихватив, обязательно проплыв по люцерне еще шагов двадцать. Потяжка! Великое дело! А посланный на подъем птицы, как правило, еще растянет ожидание — поднимет перепела опять не сразу ,а уж точно метров за десять. И ни одной пустой стойки, ненужной приостановки! Все лаконично, четко, да с бережением! Если прихватил, значит, птица будет. Чутье! Его величество чутье пришло к нам! То, о чем вожделенно мечтает, наш брат охотник — было в руках! Пришелся иноземец!!! Слова — стиль, манера — обрели смысл, они воочию, с первой секунды его хода в поле были натурально предо мной. Я просто томился ожидая вечера. И нового праздника. Ни одной похожей работы. Особенно захватывало, как он разгадывал ребус убегающего перепела. При этом я знал, что если он начал, работа будет завершена и я увижу птицу. Он, как веревкой, привязывался к убегающей птице, и иногда вел ее метров по сто пятьдесят, приостанавливаясь по временно затаившейся птице. Вел только верхом никогда не опускаясь до банального распутывания следа. Каждый раз это был маленький детектив, рассказанный ясным понятным языком. Всякого, даже не сведущего в этой охоте, языком пластики — этого его шаманства он посвящал, завораживал, не отпуская глаз. И даже спустя месяц, разнотравье ставшее мне по пояс — не могло утаить от него птицу. Как только я переставал слышать шелест его хода я знал — он нашел. Да! Чутье, его величество чутье, эта капризная и редкая гостья — удосужилось к нам.

Помню, как сгреб Дюка в охапку и прочитал ему прямо в ухо «Дюк, Ты -лучшая собака всех времен и народов! Я горжусь тобой и люблю! Теперь мы с моим дедом будем стеречь твою кровь». Будь уверен — он про тебя все поймет. Солнце поднимется над нами, но роса еще долго будет холодить сапог. Мы сядем с дедом на берегу и разные птицы развеселят наши души. Болото будет как на ладони. Белым фосфором будут светиться цапли. Чирковая молодежь разухабисто начнет носиться над плесами. По песчаной дорожке рядом с нами пройдет красавец-удод и, увидев нас, монотонно растягивая крыло, слетит. Мир, понятный с малолетства, предстанет во всей его лучезарности нам с дедом. Где живет этот удод — и это нам ведомо — в небольшом карьерчике, возле рощи молодых ольх, на краю колонии береговушек. Каждый год он занимает там нору, и каждый год уже в мае парочка удодов ходят там по песчаной дорожке, возле только что зазеленевшего холодного кадмия бессмертника, гордо и осанисто покачивая головками собирая одним им ведомых насекомых. Молодые аисты, рассядутся возле, глуповато замирая и оставаясь недвижимыми Редкий черный аист-монах, нежданно проплывет над нами. И мы восторженно, вылупившись друг на друга, как дети, одновременно с дедом скажем: «Ты видел? Монах!». И засмеемся — нас не разделили годы, все лучшее, оно — вот сейчас, и оно с нами! Наше удивление и восторг этим мирозданием, его сложностью, необъяснимостью, и его простотой — живи и радуйся!

Коломыченко М.А., г. Белгород

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


8 + = дeвять

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet