Охота на голубей

Открывшаяся охота по водоплавающим, став праздником, все же добычливой не была: немногие из нас увезли домой одну-две уточки. Прямо напасть какая-то: ждешь-ждешь урочного дня, а придет - будто и не водится утка вовсе. Отговорят истомившиеся стволы, пропоют охотники по камышам песни и чешут чубы, думу думая: куда бы это податься, где еще крыжень держится или там чирята вертлявые, на худой конец - лысуха.

Любителям болотной мелочи тоже непросто ублажить свою страсть: год от года летушко у нас чаще сухим да жарким случается. Какие там болота! Вот в поле с подружейною собакой, когда солнышко не сильно давит, куда как хорошо пройтись...

Ломали и мы головы, звонили, выведывали... уж две охоты пропустили. Зудит, ноет душа. И что с той горлицы? Да и на Одессщину не близок свет. Может, на Сулу податься, ох, и лысухи там раньше было-о! Аж плавни кипели. Нет, нет... Говорят, и на Полтавщине нынче не шибко весело.

Так мало-помалу и досовещались мы нагрянуть на прилиманские подсолнечники: все ж разнообразие какое-никакое, а не тяжкие охи-вздохи в истекающем истомою городе.

Явных «голубятников» среди нас не было, и мы целиком надеялись на нашего егеря да местных хлопцев. Они-то уж наверняка знают, где ту самую горлицу искать. Но на всякий случай друзья не преминули меня предупредить

— Ну, смотри, Иван, быть тебе битым за твою мысль-идею, коли чего не так!..

Конечно, мне не глянулось стать предметом охотничьих подколок, и я решил собрать разведданные о горлице.

— Да, идут... массовые вылеты... — с трудом разбирал я слова егеря в телефонной трубке, где все трещало, щелкало и хрюкало, будто вражья станция глушила связь, не желая раскрывать свои тайны. — Вот-вот пик будет... Стаи хорошие сбиваются.

«Ну, что ж, - размышлял я, - на авось и впрямь ехать нечего, а тут-таки добрая вестушка. Лукашевич сказал - гвоздь забил. Не иначе - правда».

— Ого-о! — протянул Володя, сверкая голым торсом в подзвездье августовской ночи. — Для вчера — поздновато будет, а для сегодня, кажись, раненько... Что так-то?

— Да все поперек лихоманка... Вишь ли, машину мало не заполночь с ремонта забрали. Чует сердце, схимчурили. Двигун всю дорогу свистит и ноет.

— Еще часа полтора-два есть. Вздремнете с дороги или уж сразу завтракать?.. Мы выбрали первое, но не успели как следует погрузиться в нирвану потрясающе мелодичного храпа нашего «самого большого друга» — петухом протенькал будильник. «Большой друг» в ответ немного прочмокал; его молодая и, надо полагать, в силу этого малость бестолковая сука дратхаара Норка, доселе мирно почивавшая в его ногах, резко вскочила, уперев передние лапы в живот хозяина, с прогибом потянулась, замотала ушами и сладко, со стоном зевнула.

В ночи яркие и трепетные, как алмазы Шехерезады, звезды теперь блекли и гасли, обжигаемые пылающим окоемом восхода. Серела и просыпалась округа. Пора. Встревоженные урчанием машины, шавки отчаянно и смело тявкали из подворотен, провожая нас к околице, и, только окончательно убедившись, что изгнали чужаков куда подальше, смолкли.

В шесть развиднелось, но в низинах тянулся туман, размывая очертания дальних лесополос. Мягко шуршала некось. Росы не было. Сонные подсолнухи, склонив тяжелые лепехи голов, стояли в покорном ожидании солнца. С акаций и бурьянов облачками взмывала и рассыпалась над полем пташиная капелла. Толклись комары, норовя - испить нашей кровушки и тихо замлеть в вампирном своем счастье.

Справа от проселка, полого и длинно сбегающего к некогда просторному, а ныне в пыль иссушенному ставку с проломанной дамбой, широко растеклась птичья столовая - полное спеющих маслянистых зерен поле. Слева - лесопосадка, за которою золотилось жнивье. Донельзя кормные места.

Мы еще обсуждали варианты охоты, где лучше стоять, откуда начнется вероятный вылет, технику безопасности при стрельбе, как из-за посадки юркнула «Нива». Выглянувший из окна Владимир сказал, что поохотиться на горлицу прибыл председатель Одесского областного Совета УООР Жук Сергей Константинович и что они будут недалеко. Знакомство знакомством, а заря уж полыхала в полнеба. Мы заторопились укрыться в подсолнухах.

Нахлынувшая стая дроздов, пересвистываясь, закружилась над нами, давая знать, что скоро потянут горлицы. Ожидание их вылета усиливало и восприятие пробуждающейся природы и живые звуки земли.

Солнце явилось красное, как разрезанный пополам спелый арбуз, и маревное, словно мираж раскаленной пустыни. Потянул бриз, ровный и сильный; заметалась листва акаций, повернувшиеся к теплу и свету подсолнухи жалобно зашуршали, стукаясь под ветром «ликами святых».

В четверть седьмого прогремел первый выстрел. По-бекасиному пробиравшаяся с низины зигзагами горлица вертыхнулась и, прямо как всамделишный тренированный голубь, исполнив сальто через голову, припадая на правое крыло, заскользила от стрелка и где-то в удалении опустилась: то ли подходящее место кормежки выбрала, то ли и в самом деле раненная.

У охотников считается, что открывающий охоту выстрел должен быть непременно «пуделялом». Тогда последующая стрельба окажется успешной. Так оно или нет, но следом за ускользнувшей птицей голуби стали появляться во множестве. С разных сторон налетали новые и новые горлицы, высматривая самый вкусный и обязательно спелый подсолнух. Их встречали выстрелы немало ошалевших от птичьей кутерьмы охотников. Трудно было разобрать, в какую же сподручнее стрелять. Стояла непрерывная канонада. Кое-кто уже бежал к машине за патронами, кто-то копошился в подсолнухах в поисках уже добытой дичи. Норка, доселе еще не знавшая запаха горлиц, осторожничала, посматривая на хозяина, однако обвыкнув, стала апортировать, шастая взад-вперед. Не вдруг мы поняли, откуда появляются птицы. Прижатые устойчивым ветром, они летели вдоль посадок лощиною и, перетекая через последнюю перед кормовым полем, падали вниз и растекались ручейками в разные стороны, ища себе удобную и лакомую приезду. Обнаружив эту перетоку, мы дружно приблизились к ней, чтобы встречать стайки горлиц плотными выстрелами до их рассеивания. Стрелять их оказалось не так уж и просто, как думалось. Они удивительно зорки. Кажется, вот горлица на верном выстреле, но только вы вскидываете ружье, птица, похлеще бекаса, шарахается из стороны в сторону, вводя вас в заблуждение своей теперь уже сложнейшей траекторией. И вы мотаете стволами, пытаясь предугадать ее следующее движение, чтобы успеть выстрелить в точку встречи. Лично мне больше удавались дальние выстрелы. Ведь стрелял-то я «семеркой», тогда как некоторые мои коллеги «девяточкой». Время скоротечно, если человек чем-либо занят. На охоте же, да при таком темпе стрельбы - вообще время не замечаешь. И лишь когда горлицы вдруг исчезли, словно растворились, мы поняли, что охота при перелете на кормежку окончена.

Теперь надо пытать удачу на водопое. Туда на подпивку будут спешить набившие в зобы по 100-150 семечек птицы. Именно там мы и застали команду Станислава Константиновича. Успехи их были более весомыми, чем наши. Оно и понятно, не первый раз на такой охоте. Да и опытных четвероногих помощников двое: курцхаар и спаниель, которые неутомимо трудились, разыскивая и апортируя дичь. Нам не удалось захватить интенсивный прилет горлиц на водопой, но часов до десяти одиночные птицы подлетали к источнику.

Я присел в тени невысокой вербы у самого ключа, вытекающего из известнякового выхода приличного крутояра. В месте этом когда-то было село, жили люди, бегали ребятишки, хлопотали хозяйки. Теперь лишь этот родник, обрамленный заботливою рукой в бетон, - единственное напоминание минувшего. Ручей, убегая в ложбину, у основания горы заливает небольшую поженку, слегка приболачивая ее. Над водицею тянутся нитки высоковольтки. Вот сюда глотнуть освежающей влаги и летят сытые птицы. Сверху мне все видно: и как малыш Бим мелькает в осоке своею каракульчовой спинкой, и как садятся на провода горлицы, и как парящий степной орел выискивает добычу. Вот летит к ручью пара горлиц. Но они не снижаются к воде, а, пролетая над нею, вдруг неожиданно обрывают полет и камнем падают вниз. Не проходит и трех секунд, и они круто взмывают, уносясь по ветру стремительнее, чем прилетали. Так вели себя у водопоя почти все птицы. Вскоре они прекратили лет и здесь. Начинался знойный день. Раскалившееся солнце висело высоко, и жар от него исходил такой, что если бы не спасительный ветер и тень акаций, мы бы сами вскоре превратились в жаркое. Какое же это блаженство повалиться в густую высоченную некось, в мягкую, баюкающую постель, смежить веки и задремать под шумящую музыку листвы.

— Дивное было утро, Сергей Константинович, — сказал улыбающийся Игорь, — давайте-ка я фото на память о такой интересной охоте сделаю. У нас еще полно воспоминаний от поездки в Белоруссию на вальдшнепа и тетерева, а тут столько эмоций. Мы просто не ожидали!..

Отдых на охотничьем привале располагал к беседе. Впереди был длинный день. Обходить посадки и поднимать на подходе угнездившихся в листве на дневку птиц в изнуряющем пекле никому не хотелось. Мы уже хорошо постреляли, а впереди еще вечер и утро другого дня.

Хорошая, душевная компания на охоте важнее добычи. Нам было приятно слушать и общаться с человеком, известным в охотничьей среде. Сам профессиональный биолог, давно возглавляющий Одесский областной Совет охотников и рыболовов, охотник по призванию, Сергей Константинович Жук с тревогой и беспокойством рассуждал о проблемах современного охотничьего хозяйства, о несовершенстве законодательной базы, о снижении уровня воспроизводства, о всем том, что сегодня криком кричит и взывает к решению. Беседовать с ним было легко. Доступен и прост, он был, как и мы, охотником, без тени чинушества и кичливости. «На охоте, как в бане, все равны», - есть поговорка у нашего брата-охотника. Сергей Константинович в полной мере ей отвечал. А егерю так и сказал: «Мы ведь дома, а гостей на лучшее место поставь».

— Ну вот горлица — невелика птичка, а сколько в ней охотничьих достоинств! — перешел он на прагматические вопросы нашего сегодняшнего действа. — Вид для охотничьего хозяйства очень перспективный и привлекательный. Почему? — задал вопрос и сам на него ответил. — Во-первых, гастрономическая ценность необычайная. Одна из немногих птиц, не имеющая специфического запаха. К отлету набирает высочайшую упитанность. Юшка из горлицы — сказка! Да вы и сами попробуете. Не зря же все охотники Европы горлицу за лучшую дичь почитают. Во-вторых, охота на горлицу исключительно спортивна. Тоже, небось, ощутили? Слышал, какая пальба стояла... А много ли добыли? То-то же. Горлицу еще сложнее, чем куликов, стрелять. И кто научился ее хотя бы дуплетом снимать — любая другая птица проблемой не станет.

— А как с другими голубиными в ваших местах? Сейчас ведь многие виды к городам и селам адаптировались и близость человека их будто бы и не пугает.

— Так ведь одной горлицы сколько видов! Тут и малая горлица, обыкновенная — та, на которую сейчас охотимся, кольчатая, короткохвостая и большая. Водятся сизари, клинтухи, вяхири. Клинтухи и вяхири больше к лесам тянутся. Сизаря хватает. А в городах и селах нишу отвоевала кольчатая горлица. Она серьезно теснит обыкновенную. Но ценность остальных голубиных в сравнение с обыкновенной не идет. Я давно пристрастился к охоте на горлицу и считаю ее очень красивой. Не случайно князья с ловчими птицами охоту на горлиц многим другим предпочитали. В скромном ее оперении тоже немало красоты. А линии, — погладил он птицу и еще долго рассказывал нам о способах охоты на нее, об особенностях, приводил мнение известного знатока голубиных охот В. Грекова, гордясь личным с ним знакомством.

Жгучее Ярило, слегка подостыв, клонилось к земле. Мы, как и утром, разъехались, чтобы вновь окунуться в водоворот страсти. По-прежнему дул горячий южак, и испарина от ходьбы пробиралась взашей, накапливалась на лбу и кусающей змейкой стекала на веки.

Мы пробовали обойти лесополосы, обрамляющие кормовое поле, в которых отдыхали после кормежки и водопоя сторожкие птицы.

Охота с подхода во время дневки тоже бывает добычливой и интересной. Однако наша затея на сей раз особых успехов не принесла, ибо обход мы совершали неверно. Шли в полветра, разморенные полуденным зноем, были ленивы и не собраны. Горлицы срывались далековато и сразу падали вниз, на уровень подсолнухов, только отлетев — взмывали, и там, под кронами, подхваченные южаком, быстро оказывались вне выстрела.

Второй машины с нами не было, и скоро нам, утомленным от отсутствия смены ходоков, пришлось убираться в тень и дожидаться вечернего вылета. Я устроился в углу, полагая, что горлицы будут лететь с обеих посадок и мне доведется встречать их на перекрестье. Собственно, так бы и сталось, окажись вылет не таким жидким. Это было нашей третьей ошибкой. Хорошо отохотившись поутру, на вечерний вылет птиц мы, вместо того чтобы искать новое место их скопления, пришли на старое, расположившись на другом конце поля. А горлицы, уже знатно настеганные, предпочли иную столовую.

Конечно, одиночные пары и даже небольшие стайки появлялись. Но все это напоминало сбор муки по сусекам — так редко бумкали наши выстрелы. От томкой нудности я даже делал попытки скрадывать тех птиц, что присаживались на головки подсолнухов. Признаться, в этом пользы тоже было немного. Подобраться к кормящимся птицам незамеченным на выстрел оказалось так же сложно, как и попасть во взлетающих вне зоны досягаемости. И все же один дуплет оказался удачным. Обе сорвавшиеся горлицы упали рядом.

Но лучше бы мне не стрелять. Сколько ни искал, изрезав и исцарапав руки о сухие подсолнухи, ничего кроме перьев на месте падения не обнаружил, хотя искал упорно и, как казалось мне, правильно. Раненная горлица уходит быстро или мастерски затаивается.

Выходило так, что хозяева снова нас на повороте объехали. Им удалось найти на выпасах места птичьего водопоя, куда перед ночлегом массово слетались насытившиеся птицы. Нет, между нами не велось состязания. Для нас обидным было то, что утром мы, по ряду признаков вычислив это место, не придали своим же выводам должного внимания, сбитые с толку невероятно удачной зорькой. А ведь срезанный гриб не вдруг вырастает!

Эту ошибку мы в полной мере исправили воскресным утром. Голубиный водопой был в лощине. Края склонов покрывали отдельно растущие вербы и кустарники шиповника. Кое-где костлявыми пальцами тянулись в небо сухие ветлы. Горлицы стаями высыпали из-за дальних посадок и, описав несколько широких кругов, заходили к водопою.

Напуганные выстрелами, они снова кружились, иногда облепляя, словно воробьи, сухостои.

К девяти утра мы прекратили охоту и мирно беседовали, когда, не обращая на нас ни малейшего внимания, в аккурат на выстреле опустилась утолить жажду ну очень хорошая стая крупных, взматеревших сизарей. Напившихся птиц мы проводили взглядом. Ружья молчали. Такая у нас вышла голубиная охота.

Ах, вот еще! Юшка-то... юшка получилась непревзойденная, как и уверял Сергей Константинович. Будьте здоровы!.. За голубиную охоту! Мы ее уже полюбили.

И. Касаткин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


дeвять − 2 =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet