Опытность или инстинкт?

В нынешнюю зиму по примеру прошлых лет я намерен был совершить отъезжее охотничье поле и с этой целью думал посетить изобилующие медведями Олонецкую и Архангельскую губернии.

Желая обставить эту поездку возможно надежнее, я обратился к князю А.А. Ширинскому-Шихматову, еще ранее любезно изъявившему свое согласие посодействовать мне в этом направлении, и просил у него совета, что касается плана этой охоты, ее организации, маршрута и проч.

Как ни обидно было, а все же после обмена мыслей пришлось расстаться с заветной мечтой и подчиниться авторитетному совету князя Андрея Александровича, обстоятельно доказавшего мне нецелесообразность подобной поездки, могущей, впрочем, иметь некоторый интерес для туриста, но никак не для охотника за медведями.

Пришлось отъезжее поле отложить до весны и проектировать ею в другом направлении и с другою целью, а пока воспользоваться любезным предложением князя и поохотиться вместе с ним на имеющихся у него в Тверской губернии медвежьих окладах.

Эта охота, оставившая после себя одно из лучших сохранившихся в моей памяти охотничьих воспоминаний, больше всего поразила меня, если можно так выразиться, с технической точки зрения.

Я много читал и слышал о медвежьих охотах князя Ширинского-Шихматова, о значительном количестве добытых им медведей, о трудах, положенных им в дело изучения всего того, что касается этих охот, наконец, о всестороннем знании им этого дела, но я никак не предполагал, чтобы эти знания могли быть так специализированы и доведены до такого совершенства.

Я думал, что достигаемые им успехи есть результат средств, отличных егерей, прекрасной организации охот, знаний мест и пр., но пришлось убедиться, что вся сила далеко не в этом. Князь Шихматов во время охот пользуется лишь одним егерем, который, хотя и профессорски знает свое дело, тем не менее в каждом отдельном случае пользуется советами и указаниями своего учителя. Говорю «учителя», потому что этот знаменитый Мишель — один из лучших по знанию дела егерей, имеющихся у нас в нынешнее время, — поступил па службу к князю Андрею Александровичу, будучи совершенно не подготовлен к этого рода охотам. До того времени он никогда не бывал на медвежьих окладах, а потому первые шаги в этом направлении ему пришлось делать под руководством князя Шихматова.

Сама организация охоты, как мне пришлось убедиться, далеко не затейлива. Помимо упомянутого выше егеря, ближайшими сотрудниками являются крыловые, которые, по мнению князя, играют если не важнейшую, то во всяком случае и не второстепенную роль: достаточно крыловому засуетиться на минуту либо сделать неудачное движение — и охота испорчена, иногда непоправимо. Затем немаловажное значение имеют ерши, а все остальные сотрудники в этом деле — это простые скупщики медведей. Вот и вся организация.

В этой охоте меня, конечно, не столько интересовал самый процесс убиения медведя, сколько изучение приемов, применяемых для того, чтобы при наличности этих нескольких человек, не считая, конечно, круга, можно было выставить зверя в буквальном смысле слова в определенную точку, к определенному дереву, прямо на ружье.

Князь Шихматов, обходя двух-трехверстный оклад, изучая условия леса и выбирая лаз, ставил меня на номер и, не ограничиваясь уверением, что именно на этом номере будет медведь, обращал мое внимание на какую-нибудь колоду либо бурелом, так как, по его мнению, с этой именно стороны он ожидал выхода зверя.

После первого медведя, вышедшего прямо на мой номер заранее указанной мне тропой, я, хотя и был несколько озадачен, все-таки приписал выбор места простой случайности.

На второй день нам предстояло брать другого медведя, более крупных размеров. Зная, что моего хозяина охоты давно уже перестали интересовать медведи средней величины, мне после долгих увещаний в конце концов удалось упросить князя предназначить данного медведя для себя. Я придумывал всевозможные мотивы, чтобы заставить любезного князя хоть в одном окладе разделить вместе со мной удовольствие охоты. Мне пришлось отговариваться тем, что завтрашний медведь уж слишком серьезных для меня размеров, что завтра понедельник — тяжелый день, наконец, что этот день приходится как раз на 13 декабря, число, по преданиям, излюбленное этими косматыми зверями и в большинстве случаев бывает роковым для малоопытного стрелка. Все эти мотивы, кажется, были достаточно убедительными, так что хотя и с трудом, я все-таки получил согласие князя, но при условии, что трети и медведь должен быть убит мною. Князь обещал назавтра стрелять этого медведя, а я предвкушал удовольствие любоваться этой картиной с фотографическим аппаратом в руке.

Кажется, все было решено, тем не менее я никак не мог успокоиться. Мне было непонятно, почему завтрашний медведь должен выйти на ружье моего соседа, а не на меня, если уже не на фланг, то куда-нибудь на другой лаз. Ведь медведю этого никто не внушит. Каким образом его можно заставить пройти мимо данного дерева, а не в пяти-десяти шагах стороною, где-нибудь вне выстрела?

Повторяю, меня интересовал не столько выстрел, сколько сам факт возможности безошибочно направить зверя на желаемый номер.

В смысле контроля мне предстояло два крайне интересных дня.

На следующее утро князь Андрей Александрович по обыкновению лично обошел круг. Я внимательно наблюдал за каждым его шагом. Мы не говорили ни слова, но я видел, что тут были приняты во внимание все детали, могущие иметь отношение к определению положения берлоги и затем предполагаемого хода зверя. Было определено направление входа, разобраны петли, было принято в соображение направление всех гряд, уклон места, направление ветра и пр. и пр. Обходя оклад, я видел много мест, прекрасных для лаза зверя, но на них не было обращено никакого внимания. Наконец мы пришли на совершенно чистое место, даже без всякого подседа. Я был немало удивлен, когда узнал, что здесь будет номер. Гораздо надежнее мне казалось место, тянувшееся крепкой еловой грядой в ста шагах левее нас. Становясь на номер, князь поставил меня в качестве зрителя в двадцати пяти шагах от себя, предупреждая, что медведь, прежде чем выйти на его номер, вероятно, будет проситься на левый фланг.

Я еще раз огляделся кругом, но остался при том же убеждении, что тут медведя не будет. Сознаюсь, я заподозрил князя, что он умышленно стал на худой номер, желая, несмотря на обещание, доставить и в этот раз удовольствие своему гостю.

Эта мысль заставила меня фотографический аппарат отставить в сторону и на всякий случай взять штуцер в руки.

Гон начался. Не прошло и пяти минут, как на левом фланге послышался усиленный крик, а вслед за ним медведь тяжелым галопом подкатил к ногам моего соседа. Машинально я вскинул штуцер по направлению к зверю, но, убедившись, что он идет строго по расписанию, я оставил ружье и снова взялся за аппарат, дабы увековечить столь интересный момент. Тринадцатое число оказалось роковым, но только не для стрелка, а для медведя.

Я был изумлен! Во мне не оставалось уже и тени сомнения в том, что я слышал о медвежьих окладах князя Шихматова и об удивительном умении выставлять зверя.

На обратном пути к деревне, месту нашей ночевки, я всю дорогу анализировал те соображения, которые легли в основу выбора сегодняшнего номера. Теперь было ясно, что это был действительный лаз, хотя по наружному виду этого никак нельзя было предсказать. Вчера я был не прав, предполагая, что выход на меня медведя был простой случайностью.

После всего этого меня еще больше интересовал третий медведь, так как место, по рассказам окладчиков, было очень трудное.

Наутро егеря усомнились в успехе, так как князь, вопреки их настаиванию, приказал брать загон в совершенно противоположном направлении, чем они предполагали. Я не мог не верить тому, в чем уже убедился, а потому мнение князя Шихматова в разрешении данного вопроса казалось мне не подлежащим оспариванию. Но, с другой стороны, нельзя было не верить тем опытным окладчикам, которые на своем веку обложили уже по нескольку десятков медведей каждый. Мои сомнения, впрочем, очень скоро были разрешены, так как по приезде в лес мне достаточно было прислушаться к объяснениям, даваемым князем окладчикам, крыловым и ершам, — объяснениям, излагаемым с такой ясностью и уверенностью, что нельзя было усомниться в успехе.

Мне достаточно было посмотреть на улыбающиеся глаза Андрея Александровича, чтоб окончательно убедиться в том, что медведь будет в моих ногах.

В этот день я был поставлен в такой невероятной чаще, что трудно было даже повернуться. Отсутствие какой бы то ни было тропы, однообразная гуща плотно сбившегося ельника не давала по всем наружным признакам ни малейшего намека на то, чтобы в этом месте можно было ожидать зверя. Я передвинулся направо шагов на двадцать, где виднелась маленькая проталинка, но немедленно был возвращен обратно на прежнее место, к трем заранее указанным мне сросшимся елочкам.

Я задал себе опять тот же вопрос, почему медведь должен пройти непременно у этих трех елок, а не в двадцати шагах правее, ведь входный след не здесь, а шагов триста правее меня. Рассуждать, однако, было некогда, так как цепь была уже сомкнута.

Дружный крик в загоне взбудил медведя, который, как потом оказалось, поднявшись из берлоги, пошел прямолинейно, не поворачивая ни разу ни в ту, ни в другую сторону, на мой номер и подошел к этим символическим трем сросшимся елкам на шесть шагов. Медведь шел в штык и если бы не был остановлен, то, вероятно, прошел бы на расстоянии одного аршина от указанного мне места.

Многим, не имевшим случая присмотреться к окладам князя Шихматова, покажется странным, как можно в сплошном лесу, часто в несколько сот тысяч десятин, заваленных буреломом, не зная места берлоги, при двух-трехверстном окладе, не имеющем ни дорожки, ни даже тропы, управлять ходом зверя с такой невероятной, просто математически рассчитанной точностью.

Мне самому до сих пор казалось это неправдоподобным, теперь же хотя и не подлежащим сомнению, но непонятным. Кстати, считаю не лишним отметить тот факт, что несмотря на твердо установившееся у всех медвежатников мнение, что медведя нужно гнать всегда на пяту, в охотах князя Шихматова я убедился, что пята решительно не имеет никакого значения на выбор номера, а следовательно и на направление гона. Первый медведь был выставлен в сторону, совершенно противоположную от пяты, второй, как я уже об этом сказал выше, — просился вначале на левый фланг, хотя пята была правее нас, а третий медведь от самой берлоги бросил пяту, забрал вправо шагов триста и вышел прямо на номер.

Я сказал раньше, что медведи в окладах князя Шихматова выставляются в определенную точку в буквальном смысле этого слова. Еще раз подтверждая вышесказанное, полагаю, что подобный классицизм в направлении зверя прямо на ружье не есть предчувствие либо колдовство, как говорят местные крестьяне, окладчики и скупщики князя, а просто тонкое, доведенное до высокого совершенства знание привычек этого зверя и уменье сопоставления всех условий данного оклада с этими привычками.

Делясь с товарищами по страсти этими впечатлениями, не могу умолчать о том, что один из медведей, убитых на этой охоте, представляет собою необыкновенную редкость, до сих пор, насколько мне помнится, не встречавшуюся еще в нашей литературе. Он небольших сравнительно размеров, принадлежит к виду бурых медведей и по совершенно черной окраске конечностей, живота и груди имеет на плече левой передней ноги пятно чисто белого цвета, все же предплечье той же ноги дымчато-белое, остальные части тела окрашены чисто и правильно. Надо надеяться, что этот столь редкий в зоологическом отношении экземпляр будет в свое время более подробно описан князем Андреем Александровичем, а фигура этого выродка, быть может, послужит ценным вкладом в один из отечественных музеев.

А. Городецкий.

«Охотничья газета», 1900 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


− вoсeмь = 1

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet