Огурцы и волки

Говорят и пишут в СМИ, что сейчас, в южных Российских областях Волгограда, Ростова и Калмыкии волк - бич всего животноводства - и охотничьего и сельского, что численность его на юге страны достигает нескольких тысяч. Но вот история, которую я хочу поведать нашему читателю напомнит нам и молодым о том, как в середине 80-х контроль человека над волком, как со стороны государства, так и от охотничьих хозяйство и обществ был налажен четко, что кое-где тогда про существование волка даже и забыли, настолько он при постоянном мониторинге был немногочислен и редок.

В августе 1986 года - в период, когда я просто в буквальном смысле слова умирал от тоски и однообразия наскучившей товароведческой деятельности, в «Райзаготживсырье» пришла телеграмма от закадычного друга-однокурсника по охотоведческого факультету, а теперь донского казака Валентина Горева: «Приезжай срочно, работа по профессии».

Отказавшись от уговоров своей директрисы взять на время отпуск и уехать без увольнения, чрез два дня я уже был в районной станице, на небольшой усадьбе своего товарища. В садовой беседке отметили мой приезд и нашу встречу.

— Секретарь райкома велел срочно найти помощника егерю районного хозяйства, — спился совсем егерь Тимофеев, из запоев не выходит — удачно огурцы определил. Вот зампред райисполкома Пятницкий вспомнил про тебя, говорит: «Вызывай тамбовского, Валентин!». У егеря родственники в Ростове — большое начальство, уволить его — проблема. Тебя оформим в отдел культуры на полторы ставки, пока жить будешь у меня, а позже тебе выделят комнату в общежитии консервного завода, — начал вводить в курс дела Валентин.

Валентин Горев - председатель местного охотобщества, должность у него освобожденная, в семье трое: сам, жена и недавно родившийся сын. В станице, в которой жила семья моего друга, в то время царила «огуречная лихорадка». Весь трудоспособный ее народ от мала до велика еще до недобравшей оборотов горбачевской перестройки, почуяв и узнав как пахнут деньги, переключился на своих немалых приусадебных сотках на парниковое и тепличное овощеводство. Огурец, за которым приезжали фургоны из Москвы, Ленинграда и более северных городов преобразил советскую казачью, некогда полуземляночную станицу в богатый, красивый, из каменных домов и таких же выросших заборов райцентр. В среднерусской полосе люди стеснялись продавать излишки картошки, а здесь торговля сельхозпродуктами в больших объемах считалась обычным делом, ради которого многие аборигены старались найти работу себе попроще и посвободнее, чтобы не считаться, с одной стороны тунеядцем, а с другой - к огороду своему быть поближе. Огуречная тема была всегда у всех местных на устах, в первую очередь обсуждаемая. Основной доход аграрного населения тогда был от огурца (редис и лук на втором плане) и составлял от 2-3 до 7-11 тысяч рублей в год. Это были просто огромные деньги для советского человека. Народ в районе богател из года в год. На его месте я давно бы установил на центральной площади, рядом с Ильичем памятник огурцу.

За год до вышеупомянутой телеграммы я впервые приезжал сюда по приглашению Валентина на его свадьбу. После трехдневного веселого и шумного праздничного застолья, когда гости разъехались, мой друг, как и обещал ранее, познакомил меня с местными достопримечательностями и своим охотхозяйством, состоящим из нескольких кордонов, базирующихся, в основном, по берегам степных озер и рек.

Тогда я и познакомился с райкомовским и райисполкомовским начальством. При выходе в райисполкоме по лестнице со второго этажа я обратил внимание, как в холле все проходящие уважительно приветствовали черноволосого, с небольшими, аккуратно подстриженными усами, атлетического сложения молодого мужчину.

— А это кто? Что за начальство, самое главное наверное? — спросил я у своего товарища.

— Угадай с первого раза, отвечал тот. — Охотовед, наш районных охотовед.

Так я познакомился с Арсением, который как оказалось старше нас с Валентином на десять лет, и заканчивал он Иркутский охотоведческий.

— Понимаешь какое дело, Саня! — после третьего тоста продолжил друг. — Развелись у нас в этом году в районе бродячие собаки, шухер в угодьях от них в последнее время страшный — режут всех подряд: и оленей, и косуль, и лосят, а совхозных овец — регулярно. Так считает мое начальство, но у меня лично большие на этот счет сомнения.

— Волки?! — осторожно спрашиваю я.

— Да, дружище, да! А наш районный уперся: во всех актах и отчетах — собаки. Дело в том, что прошло двадцать пять лет как последнего волка в районе добыли. С тех пор их — волков, никто ни разу и не встречал, в том числе и начальник. Трупы копытных есть, а следов волков — нет. Сухая трава, на дорогах пыль, постоянно сдуваемая ветром стирает все следы. Вот такие, брат, дела у нас.

Так, по приезду на Дон жизнь моя закипела. С первых дней и я, как заново родившись свежо включился в интересные работы: егерем в хозяйстве и иногда музыкантом в эстрадном ансамбле районного отдела культуры и на местном консервном заводе - от его профкома под шефством райкома комсомола, которые выделили мне жилье, оплачивали мое назначение и поставили в очередь на получение квартиры.

С Валентином и участковым милиционером Евгением мы за два дня объезжали все пастбища и летние лагеря, переговорили со всеми пастухами и сторожами. На наши расспросы и подозрения, что овец и телят крадут волки, они только пожимали плечами - никто не видел и затрудняется что-либо сказать. Черт знает что. Одно настораживает - стаи бродячих собак, которые ранее отмечались и мотались в округе почти всегда на виду в последнее время исчезли и не показывались на глаза. И еще. В одном из лагерей, где были сторожевые собаки, пастух рассказал, что его псины уже месяц ведут себя очень странно - трутся около ног, далеко не отходят.

— Волки, Валентин, волки, — шепчу я другу.

— Да ну, брехня все это, — подслушал участковый.

Погода стояла по южному очень жаркая, сушь и пыль кругом, дождей давно не было и лишь на низменных лугах и в поймах рек зеленой листвы и травы было еще предостаточно. Поздними вечерами ветра не было и стоял шум от цикад, а безлунной ночью такая темень - хоть глаз коли.

Мы решили проверить полуострова по Стародонью, утопающие в бурной растительности и где есть всегда рядом вода. На одном из таких полуостровов Валентин познакомил меня со старым летчиком с Москвы, который уже несколько лет приезжает сюда в апреле и живет до середины октября как Робинзон Крузо. Тут у него и хижина, построенная им же из подручного материала и разные подворные постройки, а также козы, индейки, куры, на зиму которых он оставляет у каких-то знакомых, живущих в ближайшей станице. От цивилизации у него основное: старая «Волга» и транзистор «Океан». К бывшему летчику иногда на неделю и более приезжают его дети с внуками с Ростова. Как раз мы попали именно в этот момент - селение было похоже на небольшой хутор, а больше всего на лагерь дикарей - все его население загорелое ходило днем только в нижнем белье.

Сидя под навесом и не спеша покуривая, за беседой мы наконец-то получили от Робинзона важную информацию. Несколько последних вечеров он слышит странный вой и повизгивание в дальнем углу своего острова, примерно около километра от лагеря. И все! Никто из обывателей его селения не встревожен, - животные ведут себя как обычно, живность не пропадала.

Обследовав тот угол, с которого по словам старого пилота доносились странные звуки, после долгих поисков я обнаружил свежие отпечатки больших псовых лап на мелководье - на песчаном дне. Как раз и Валентин к этому времени вышел из зарослей ко мне. Прислонив палец к губам, я повел напарника к этому месту. Поговорив знаками на руках, мы решили разойтись - одному пойти вдогон, другому следовать в пяту. Через несколько минут Валентину повезло. Он нашел волчий водопой, но не основной, там были следы двух матерых, а ведь должен быть у них и выводок. Мы молча пожали друг другу руки, и, так как начинало темнеть, удалились своим маршрутом назад, на выход с полуострова. На выезде заехали в ближайшее совхозное стойбище, где кроме овец были еще и лошади. Там застали нашего участкового за разговором с пастухами. Он доложил нам, что ничего нового сообщить не может, правда пастухи обещали показать найденные ими останки трупа от жеребенка, но не с их хозяйства - у них пропаж не было. Мы отвели в сторону Евгения и изложили свои новости, в которые он абсолютно не поверил. Но то, что произошло через полчаса, перевернуло все его сомнения и закрепило все наши с Валентином предположения.

Участковый простился с нами до утра и уехал на своем «Запорожце» в соседний с райцентром хутор. А мы решили пока послушать округу, прислушиваясь через шум цикад, пытаясь уловить звуки серых пришельцев из недалекого прошлого. Не успев перед отъездом докурить сигарету, пока Валентин менял свечи на своем «Днепре», я увидел блики света фар приближающего к нам автомобиля. Это знакомый нам «Запорожец» гнал на всех порах к нам обратно. Вывалившийся из кабины Евгений, задыхаясь прохрипел: «Я их видел, ребята. Точно! Волки! Штук пять-шесть перебежали дорогу передо мной. Я остановился, потом развернулся в их сторону, осветил только двух, остальные уже растворились. Честное слово! Волки!»

Втроем доехали до места встречи и, не глуша мотор «Запорожца», отошли метров на пятьдесят в сторону ушедших серых. Через минуту услышали из ближайшей рощи хор, да такой хор, от которого у кого-то мурашки по телу, а у нас с Валентином, по нашей молодости, кровь закипела в жилах.

— Ну как вам это? Вот тебе и собаки! — вырвалось у друга.

Хор этот состоял из высокочастотных и духовых нот и звуков, ближе к флейтам и пискулькам. Но вот далеко протрубил тромбон и хор, издав усиленный аккорд, тут же замолчал и наступила тишина, только стук сердца и рокот двигателя машины.

— Евгений, ну что? Как тебе собаки?

— Ну молодцы мужики! Я теперь с вами от начала до конца в этом деле, — отвечал взволнованный впервые в жизни увиденным и услышанным наш участковый.

В эту же ночь мы доехали до районного охотоведа, изложили все. Выслушав нас, Арсений спросил какие мы имеем предложения и планы. Мы высказали каждый свое.

— Завтра встречаемся на перешейке острова в восемь утра, — скомандовал охотовед, — пока никому ни слова!

Следующим днем мы объехали на Валентиновом «Днепре» по периметру лесными дорогами и опушками почти весь остров. Старались как можно меньше слезать с мотоцикла и ходить пешком. Иногда, потеряв следы на дорогах, возвращались, давая мотоциклу задний ход, чтобы не вертеться при разворотах и наконец-то обнаружили тропу к основному месту водопоя. Оно располагалась в четырехстах метрах от первого. Так, как волчата в это время имеют рост со взрослую европейскую лайку задача отыскать конкретно логово перед нами не стояла - лишний раз засветимся, но предположить его место нам бы не помешало. Решили вечером приехать сюда, постоять и послушать. Так мы и поступили. Охотовед велел прихватить ружья, по предварительной договоренности вабить будет он.

В сумерках Арсений указал нам точки расстановки и рекомендовал стрелять, если представится такая возможность, но наверняка. Через полчаса, с появлением первой звезды, когда наши следы приостыли, охотовед повабил между нами и чуть позади. Раздалось первое «О-о-о-у-у». Внимание и напряжение нарастает. Впервые за несколько вечеров появился ветер и его направление я никак не мог понять-определить, - гуляет как ему вздумается. Но вот северо-западнее, где-то в метрах 600-700 от меня послышалось повизгивание. Валентин услышал севернее, а Арсений кое-как на короткое мгновение уловил звук, так и не определив его точное исходное место. Матерые не отозвались, время идет и все остается по-прежнему - никаких новых звуков, никаких движений. Я решаюсь залезть на раскидистое старое дерево. Совсем стемнело и уже невозможно ничего разглядеть, даже в упор. Арсений провабил еще раз и через минуту впереди меня прозвучал рык матерого. «Черт возьми, он меня увидел!», - подумал я и понял, что это ничего хорошего нам не сулит. Через час мы сошлись и обменялись своими впечатлениями и мыслями, быстро удалились в райцентр.

Сидя на пороге дома начали обсуждать наши дальнейшие действия.

— Мы так и не определили место логова и это большая проблема для организации охоты. Потребуется очень много участников для проведения такого большого загона, — рассуждал Арсений. — Очень много зелени, труднопроходимая приличная площадь острова.

— Времени нет, через полторы недели открытие охоты на уток, пальба в угодьях может стронуть волков и искать потом будет намного сложнее, можем их вообще потерять. Что скажешь, Саня? — обратился ко мне мой друг.

— Послезавтра — выходные. Оповещайте людей, чем больше, — тем лучше, лишних не будет. Медлить нельзя и заранее надо решить вопрос с автотранспортом, несколько грузовых машин для перевозки участников, — чтобы никаких колонн из легковушек и мотоциклов, — предложил я.

— Все! Решено! Загон в субботу, встреча всех на овощном базаре в семь утра. Завтра день на оповещение и подготовку, подключайте Тимофеева и чтобы был как штык, иначе — лично в Дону утоплю! — после этих слов охотовед указал Валентину целый список имен и фамилий людей, которых я еще естественно не знал, всех тех, в первую очередь которых надо оповестить о предстоящей облаве, кому растолковать — что почем.

В пятницу, следующим днем, наше известие взбудоражило все охотничье племя района. Большинство нам не поверило, но уже в субботу, чего я, честно сказать, не ожидал - на базаре собралось народу около сотни человек, целая рота вооруженных добровольцев. Вокруг этой роты на рынке образовалась огромная толпа любопытных разнополых местных, всех возрастов - от ребятишек до стариков. Гул громогласного обсуждения частенько переплетался с хохотом на местном донском наречии и говора разнонациональных языков. На стоянке рынка, кроме автотехники продавцов и покупателей выстроилось добрых два десятка автомобилей и столько же мотоциклов приехавших охотников. Тут же стояло несколько грузовых машин различных марок и автобус для проведения облавы. Это постарался наш участковый Евгений.

Я сидел в стороне, на свободных торговых рядах, молча разглядывая разноперый народ, искуривая одну сигарету за другой, хотел накуриться перед охотой, так как планировал себя на место стрелка.

— Володя, — протягивает руку для знакомства высокого роста, с темными приглаженными волосами и круглым как мяч лицом парень, наверное чуть постарше меня.

— Александр, — отвечаю на рукопожатие.

— Ты с Тамбова? Это про тебя говорят, что ты на место нашего Тимофееча?

— Я сам по себе. А где же этот ваш уважаемый Тимофеевич?

— Здоров! Тимофеев, — знакомится егерь. — Пойдем, тебя начальство велело разыскать, — ждут на торговой площади.

На площади рынка образовался большой круг людей.

— Внимание! Прошу тишины! — успокаивает неугомонный народ Валентин.

— Волки?! Ха! Какие, хрен волки, где вы их нашли, может собак завезли крашенных? — два очень пожилых ополченца с ружейными чехлами очередной раз ущипнули словом причину нашего сбора.

— Ха! Ха! Ха! — пошла волна хохота по толпе.

— Вы хоть кроме как в кино их живых-то видели?

— Ха-ха-ха!!!

— Тихо! Товарищи, тихо! — Валентин замахнул руку на толпу. — В районе волки и наша сегодня задача — их максимально отстрелять, так как они за свое житье-бытье уже много навредили как совхозам, так и в нашем хозяйстве. Задача не из легких, так как август на дворе, а не снежный январь.

— А можа это сами председатели и начальство — на кого-то надоже списывать? — очередное из толпы и опять: «Ха-ха-ха!», — залилась смехом торговая площадь.

В середину круга входит охотовед.

— Казаки! — после этого обращения за несколько секунд воцарилась полная тишина. — Нам нужны пятнадцать человек стрелков на номера, пятнадцать ответственных и надежных, желательно с пятизарядками.

Арсений, вокруг которого плотно сжалось живое кольцо, начал твердым, внятным голосом излагать подробный план предстоящего мероприятия.

Валентин назначен ответственным за расстановку стрелков, а Арсений сам берется вместе с Тимофеечем за организацию работы загонщиков и крикунов. В конце своего изложения он представляет охотникам меня и просит провести инструктаж по технике безопасности предстоящей крупномасштабной операции.

— Тамбовский волк прибыл на помощь донским казакам забытых волков показать — кто-то пробурчал в последних рядах сбора.

— Ну все! — одернул анонимного ворчуна Арсений. — Шутки в сторону, и посерьезней, а теперь старшим охотколлективов выделить людей на стрелковые номера, пятнадцать человек, поживее!

К моему удивлению отбор стрелков быстро не получился, многие отказывались, переадресовывая и указывая, предлагая других, и как я позже понял - не из-за боязни или трусости, а из-за предстоящей ответственности, к которой призывал охотовед.

Но вот, наконец, пятнадцать стрелков обозначились, среди них мой первый знакомый Володя со своей пятизарядкой, в том числе и мы, - Валентин и я со старыми двустволками.

— А теперь, все курящие стрелки сдать мне лично сигареты и спички! — Арсений обошел с пакетом всех нас и конфисковал курительные принадлежности. — Ни пуха, Александр! — пожелал мне начальник.

— К черту!

Кузова грузовиков стали заполняться загонщиками, два старика-ополченца сели в их кабины, в остальные - охотничье начальство и участковый, а мы на автобусе выехали первыми. Нас провожал весь рынок как на войну.

Начало загона объявлено на десять-тридцать, а сейчас, я посмотрел на часы, - восемь-десять. Почти два с половиной часа до облавы.

Сидя в разных углах салона автобуса, мы с Валентином, встречаясь взглядами, подмигивали друг другу, на расспросы стрелков: как обнаружили волков - отмахивались и обещали рассказать после охоты, дабы не вспугнуть удачу.

Автобус с асфальта заехал на основную полевую дорогу и направился к перешейку острова, далее - в его центр, проехали мимо лагеря Робинзона, пересекли остров полностью до старого русла реки, заросшего папоротником и ветлой, с густым камышом и другой околоводной растительностью по берегам. Автобус остановился, все вышли. Дул слабый-слабый юго-западный ветерок.

Валентин предупредил еще в дороге: «Идти молча, никаких разговоров, заряжать ружья на месте - на номерах, кроме тех, кто имеет пятизарядки». Полуавтоматы зарядили сразу же, как вышли из автобуса.

Председатель выстроил стрелков в одну линию, сам встал в ее голове, за ним - Володя, третий - я, за мной Костя, с которым успел познакомиться в автобусе. Он работает заготовителем огурцов от какого-то северного торгового предприятия, а в зимнее время - истопник в котельной. За нами все остальные - одиннадцать человек.

Мы продвигались берегом старого русла, слева за ним - редкий лес, а справа простиралась густая древесная и кустарниковая растительность острова, которая иногда просветлялась прибрежными небольшими полянами. Кому-то из стрелков пришлось встать в этих джунглях. Костю поставили среди двух единственных кустов на краю опушки, в 30 метрах от него - я. Лужок шириной 30-40 метров рассекался узкой лесополосой, исходящей от основного леса и идущей к старому руслу. На этом пересечении мой номер, слева от меня расположился Володя и в самом конце, а вернее углу, где до перешейка острова рукой подать, замкнул цепь Валентин.

Время - половина десятого, через час все начнется. Летом на номере - это ни как зимой, можно весь день простоять, но вот зелень... Что может видеть даже опытный стрелок, стоящий в этих джунглях, на что ему рассчитывать? Стоять как вкопанному где и шаг-то лишний сделать нельзя. Хоть и стоят там охотники плотно, но... многое теперь будет зависеть от госпожи-удачи. У нас троих позиции что надо, а вот место где затаился Валентин я с трудом представляю.

Слабый шелест листвы на деревьях и кустах, трава на полянах никем не кошенная - выше пояса и уже полусухая, в основных из диких злаковых. Роса спадает и день снова будет жарким. Стоит безмолвье, только иногда нарушаемое воркованием вяхиря и криком цапель вдалеке.

Не прошло и получаса, как справа под углом от меня, напротив номера соседа, застрекотала сорока, и через минуту впереди, в лесной чаще, прозвучал знакомый рык матерого. Ружье на изготовку. Минуты ожидания, но никого нет. Время идет, а никаких изменений, разве что сорока замолчала. Что же это? Неужели засветились? Последние полчаса так и пришлось простоять в напряжении всех органов чувств и нервов.

Но вот до слуха долетели еле уловимые первые голоса далеких загонщиков. Проходит минут десять и голоса вялых крикунов, еще не верующих в приход волков, доносятся еще четче. Впереди треск и он надвигается на меня очень быстро. Всплеск адреналина и стволы родного ружья ждут мишень.

Лось! Громадный бык выскакивает из зеленых лесных зарослей и проскакивает рядом со мной, с лету прыгает с низкого берега, разбивая камыш и плывет на противоположную сторону как огромная торпеда. Я провожаю его взглядом сверху вниз, от себя. Ну, надо же! Где же серые? Проходит еще минут пять-семь и слева от меня раздаются первые выстрелы Володиной пятизарядки и я вижу как косятся зарядами картечи макушки злаковых трав.

Пять выстрелов очень быстро опустошили магазин «мцешки» и разбудили загонщиков, до которых наконец-то дошло, что сегодня не игра в зарницу, а настоящая охота на волков. Крикуны заголосили громче и дружней. Впереди нас, в загоне, выстрел, за следом второй. По-не-слось!!! Не проходит и минуты, опять два раза стреляет Володя. Выстрел где Валентин, короткая пауза - еще выстрел там же!

Загонщики как оголтелые орут на все голоса и уже на выходе из леса. Выстрелов больше нет. Вот так и бывает - тяжелая долгая слежка, подготовка и организация не меньше, а сама охота скоротечна. С двумя загонщиками подхожу к Володе. Он быстро рассказывает нам, что на него вышла вся стая - семеро. Володя сидел на дереве, а под ним тропа, как раз та, которая ведет к водопою. После первых выстрелов на месте остались только два прибылых и то подранками, третий сильноподраненый шмыгнул в прибрежные кусты, остальные повернули обратно в лес. Вчетвером прочесываем кусты и выстрел загонщика добивает третьего прибылого.

Все участники охоты собираются у нас на поляне. Выясняется, что после канонады Володи матерый нарывается на двух наших дедков-ополченцев, которые шли бок о бок измученные тяжелым загоном и уже не подававших голоса.

— Петро, гляди — во-олк! — кричит один.

— Бей его, Никола! — вторит другой.

И вот каждый из них произвел в матерого по одному выстрелу, уложив его на месте.

— Вот тебе и двадцать пять лет ни духу не слуху. Замочили, годок, утерли нос молодым!

— Есть еще порох в пороховницах! Ха-ха!

— Вот и повод есть, Никола?!

— Горилка е-е?! А, Петро?!

Рядом с Валентином вышли два волка - прибылые. Одного он остановил с ходу, а второго бил вдогон, после выстрела за молодым волком захлопнулся камыш. Друг перезарядил ружье и пошел проверить - второй ушел.

Итак, из семерых взято пятеро: глава семейства и четверо молодых. Один прибылой ушел, а вот волчицу, кроме Володи, никто не видел. Битые волки были не серые, как наши, со средней полосы, а грязно-песчаного цвета. Два ветерана, Володя и Валентин принимали поздравления, настроение у всех участников облавы приподнятое. Разговоры, веселый добрый смех и шутки в предвкушении мужского празднования удачного завершения охоты. Ко мне подошел Арсений, молча пожал руку и отдал мои сигареты. О-о! Какое это блаженство - затянуться дымком после такого результата.

Два совхоза выделили нам десять баранов, по два за каждого добытого волка и впереди еще ожидались премиальные. Вечером за охотничьими кострами и столом я знал уже добрую половину охотников, принявших участие в облаве.

Через полтора года мне пришлось вернуться домой - уговорили возвратиться мои пожилые и больные родители. Наступили лихие девяностые. Как-то мои хорошие друзья рок-музыканты предложили мне подменить заболевшего соло-гитариста и подработать с ними на одной корпоративной вечеринке в честь какого-то очередного финансового успеха совместной советско-иностранной фирмы. За музыкальное сопровождение фирма гарантировала щедрый гонорар в у.е. После полуторачасовой, на языке профессионалов, халтуры на сцене престижного ресторана, полагался нам перерыв за накрытом для музыкантов столом. Во время перерыва к нам подсел в малиновом костюме, в белой с красным галстуком рубашке бритоголовый джентльмен - участник банкета.

— Послушай, друг, — обратился он ко мне, уж больно ты похож на одного человека, я весь вечер на тебя смотрю. У тебя брат егерем не работает в Ростове?

— Лет пять назад я работал егерем там.

— Ну конечно, это ты, а меня узнаешь? Я — Костя, мы познакомились с тобой на волчьей облаве, я с тобой рядом на номере стоял.

Костя стал небедным коммерсантом, владельцем крупного пакета акций одного, как он выразился, очень стратегического предприятия. Бывший истопник, а ныне новоиспеченный бизнесмен признался мне, что это он виноват в том, что на нас тогда не вышли волки. У него были запасные сигареты и он, не удержавшись от соблазна, да и до начала загона было много времени, закурил. Не выкурив и половины сигареты, услышал стрекотание сороки, потом визг и рычание.

На мой с иронией вопрос, как он стал таким крутым, Костя распечатал принесенный нам коньяк.

— Разве ты не помнишь егерь? Спасибо огурцам! Надо было тебе в свое время огурцами заниматься, а не волками. Так — нет?

— Каждому свое.

Милосердов А.В., р.п. Знаменка.

1 комментарий: Огурцы и волки

  • Рассказ интересный, жизненный. Мне, лично, понравился. Своеобразная манера повествования помогает воспринимать события, изложенные в рассказе, очень живо. Создаётся впечатление, что ты тоже — непосредственный участник описываемых событий. Использование местного фольклора придаёт рассказу особую прелесть. Присутствуют в рассказе и философские рассуждения. Это делает рассказ многоплановым. Мне показалось, что автор — большой любитель природы и животных.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


9 − = чeтырe

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet