Об охотниках с гончими собаками и о зайцах

Вспоминая свою охотоведческую деятельность в годы, прожитые на Вятской земле, помимо познания здесь неистребимых волков, взрыва численности лосей, нашествия кабанов было бы непростительно оставить вне освещения и другое, не менее интересное. А именно познание охотников-фанатов, боготворивших охоту с породной русской гончей собакой. Почему они тут определились весьма заядлыми, на удивление, гончатниками, было понятно: обширные леса с разнотипными урочищами представляли для охоты с гончей нужный простор с завидным к тому же в нередкие годы обилием зайца-беляка. Каким оно было, ныне имеется возможность судить хотя бы и по уровню закупок заячьих шкурок госзаготучреждениями области в годы, когда для охотника продажа пушнины в другие учреждения являлась запретной. Так вот, при таком порядке за период с 1946 по 1950 год в заготконторы Кировской области поступило 154235 шкурок этих зверьков, а в 1950 году, к примеру, — 53,4 тыс. тех же их шкурок. Однако осмысливая эти небезынтересные данные, следует одновременно знать и о том, что вклад охотников-гончатников в обеспечение вышеозначенного уровня закупок заячьих шкурок был невелик. На многоснежной Вятской земле в тот период добыча зайца-беляка (русак здесь повсеместно редок) предпочиталась петлей, тогда как взять его из-под выжлеца или выжловки в то время не считалось у гончатников первейшей целью. В последующие годы это подтвердилось и тем, что как только в области поубавилось охотников-промысловиков, а заготпункты прекратили «отоваривание» продуктами скупаемой у них пушнины, уровень поставок заячьих шкурок оказался таким: 70-е годы — максимально 8500 шкурок (1975 г.), 80-е годы — максимально 13 615 шкурок (1984 г.).

С переездом на жительство в город Киров как-то так получилось, что я в нем был вовлечен в среду почтенных владельцев гончих, да еще и таких, для которых смысл жизни заключался в одном — в возможности душевно поликовать в лесу под чудную песню азартного гона своих собак. В составе наиболее известных в то время вятских гончатников находились и постаревшие заводчики русских гончих, но все еще почитаемые Степан Криницын, Прокопий Хлюпин, Анатолий Роспопов, а также не менее фанатичные продолжатели их дела — Борис Кулаков, Михаил Кинчин, Анатолий Стародумов и довольно активный, хотя и неудачливый заводчик своей линии гончих — профессор Кировского сельхозинститута Леонид Чуватин. Все эти маститые гончатники отнюдь не беспристрастно воспринимали охотничье умение своих собак, проявляемое перед экспертами на разного рода испытаниях и состязаниях. Поэтому я был несколько удивлен, когда, будучи не гончатником, вдруг стал приглашаемым в качестве эксперта на такого рода мероприятия. Между тем главной причиной тому, как вскоре я догадался, был расчет какой-то части непримиримо конкурирующих местных гончатников увидеть во мне, как в новоявленном охотоведе-кинологе, справедливого судью при оценке полевых достоинств гончих собак, предусмотренной официальными «Правилами испытаний охотничьих качеств».

Последующее участие в этом судействе, как и теперь помню, позволило мне впервые увидеть и услышать по-настоящему мастеровитых, вязких да и голосистых русских гончих, заводчиками которых являлся узкий клан их стойких приверженцев. Вместе с тем, хотя и не сразу, но я все же уразумел, что в составе вятских охотников практически все эти гончатники представляли собой своеобразный народ. Усмотрел я это прежде всего в том, что уж больно схожими виделись эмоции гончих и их владельцев в стремлении добыть зверя. Ведь как выжлец или выжловка, причуяв след, скажем, зайца, тотчас же без устали пускались голосить по нему, не замечая больше ничего творящегося на белом свете, так и заядлый гончатник, заслышав приближающийся гон, забывал напрочь даже, где он находится. Притом же не меньше удивляли и особо упертые гончатники, когда они чуть ли не со слезами на глазах, воспринимая мастерство и вязкость своих собак при преследовании зайца, полностью оставались безразличными к познанию того, при каких же условиях особо вязкий гон у них получается. С умилением они же относились и к тому, если их собаки не менее часа держали на чутье след преследуемого зайца с перемолчками при этом общей продолжительностью не более 15 минут. Ведь за такой гон, как им всем было ведомо, последует присуждение полевого диплома самого высокого ранга. Однако при всем этом и опытного гончатника вовсе не озадачивало, почему его острочутая гончая преследует лишь ею найденного (как и ей подставленного) зайца, не обращая внимания на следы других. Более того, почему, стеряв при гоньбе след, она в поисках его не устремляется по следу любого другого зайца, если даже он на виду у нее случайно спугивался с лежки.

Подивившись по первости всему этому, я, естественно, понял, что в силу разных причин радетелям охоты с гончей собакой в отдельных регионах России полностью неведомы ни особенности чутья их собак, ни биологическое устройство организма зайца. А поэтому при такой ситуации я посчитал, что будет полезным пояснять, по возможности, вятским гончатникам, что известно охотоведческой науке по части того, чем же обеспечивается жизнедеятельность зайца среди других диких зверей. В итоге мне удалось поведать как о том, что в коже зайца нет потовых желез, так и о том, что они у него только на подошвах лап; притом еще и подчеркивая своеобразную оригинальность потовых выделений его лап, сколь они по-разному пахучи у каждого зайца. Поэтому, пояснял я затем, притравленная на зайца гончая, обнаружив пахучий его след, как бы привязывается только к нему, вслед за чем с азартным лаем устремляется в погоню, держа этот след на чутье. Более того, убеждал я тут же своих слушателей, и устремляется-то непременно так, ибо лишь при таком поведении любой хищный зверь, преследующий по следу свою жертву, может загнать ее до бессилия, чем и обеспечить определенную возможность своего пропитания. Однако, продолжал я на тот же счет, нужно еще знать, что по законам природы не каждая жертва хищника, преследуемая по следу, бывает обречена. Наглядным примером сему и является тот же заяц, вовсе не выдерживающий длительного преследования гончей. Тогда как причина тому и есть отсутствие на его теле потовых желез, вследствие чего при продолжительном беге его организм перегревается. Ну а сказав это, я далее вопрошал гончатников, видел ли кто-либо из них бегущего зайца, да так, как, скажем, лисицу, с открытым ртом? И разве разевает он его, если где вдруг присядет на бегу? К тому же разевает ли в жаркую погоду, как птицы, у которых также нет потовых желез... Вот почему, говорил я в завершение этой своей тирады, после получасового, по обыкновению непрерывного бега, вызванного активным преследованием гончей, заяц уже вынужден затаиться. А для этого, о чем ведь и вам-то, охотникам, давно ведомо, он как можно дальше спрыгивает со своего следа и вдобавок, также широкими прыжками попутав его, ложится где-либо, причем иногда даже на виду, но обязательно поджав лапы под себя. После вот так сказанного как бы в подтверждение сего и мне зачастую приходилось довольствоваться повествованиями маститых гончатников, хотя лишь о том, как их собаки бесновались в поисках утерянного следа только что преследуемого зайца. И бесновались, мол, порой, несмотря на то, что заяц-то этот зачастую таился совсем открыто, созерцая своего преследователя, усевшись на высоком пне или на такой же кочке в болоте, на стволе упавшего дерева, невысоко зависшего над землей, либо затаившегося под кустом, в куртине густого травостоя, словно зная, что он не будет обнаружен, если в поиске следа гончак даже перескочит через него. Тут будет к месту сказать, что я и сам был свидетелем одного случая, когда при охоте по черной тропе, чисто застрелив из-под непаратой гончей полностью вылинявшего зайца-беляка, бежавшего по лесной дорожке, вскоре увидел, как подоспевшая сюда гончая перепрыгнула через него и затем азартно принялась искать его пропавший след. Когда же я стал наблюдать, чем же все это кончится, ко мне подошли два участника той же охоты, один из которых, будучи владельцем этой гончей, видимо озадачившись поисковой ее немощью, спешно подошел к врастяжку лежавшему зайцу и, приподняв его, сердито промолвил: «Да вот ведь он, дура старая, ведь почти два часа гонялась за ним...» И лишь только услышав такое, все мы увидели, как эта «дура» сразу вцепилась в поднятого ее хозяином зайца, на которого до сих пор не обращала внимания.

Естественно, что все это порождало и вопрос — а как же долго может таиться гонный собакой заяц и как скоро он вновь становится способным бежать с места своей затайки, если будет кем-то поднят с нее? Здесь я должен признать, что до сего времени и для меня необъяснимым является этот вопрос. И необъяснимым потому, что, согласно типовым правилам испытаний охотничьих качеств гончих собак, хорошие (мастеровые) из них только те, которые голосисто гоняют зайца не менее одного часа с единичными сколами* — общей продолжительностью не более 15 минут. Вместе с тем, указанными Правилами определено, что предельный срок выправления скола для одиночной гончей — 20 минут. Хотя за гон в течение 60 минут при сумме сколов до 27 минут она все же расценивается на диплом, но низший — третьей степени. Таким образом, если полагаться на вышеозначенные Правила, то можно было считать, что по истечении 20 минут любой затаившийся на гону заяц приходит, как говорится, в себя и вновь по-прежнему может пускаться в бега.

По началу своего судейства в составе комиссий, предназначенных для оценки охотничьих качеств гончих собак, я так и считал, что эти животрепещущие для гончатников, но эмпирически определенные 20 минут и есть то предельно достаточное время, в течение которого организм любого зайца освобождается от перегрева. Оправданием тому служило и то, что других соображений, а тем более научных данных, на сей счет до сих пор даже и в охотоведении еще нет.

По мере того как я все больше вникал в объективность оценки охотничьих достоинств гончих собак, практикуемой по установленным Правилам на полевых испытаниях, а в равной мере и на разного рода престижных состязаниях, устраиваемых гончатниками при содействии охотобществ и Союзов охотников, мною со временем само это дело стало чаще восприниматься как нестоящее занятие. И нестоящее потому, что при оценке по этим Правилам достоинства гончей совершенно не принималось в расчет, какого зайца она подняла, а затем гоняла положенное время. И ведь это при обстоятельстве, при котором и экспертам, да и самим гончатникам издавна известно, сколь же различен состав зайцев, населяющих охотничьи угодья в осеннее время. И различен не только по полу, но особенно и по возрасту, ибо в этот период, как правило, преобладают так называемые первоосенники, да еще представляющие особей из ранних весенних пометов и из вторых, появляющихся в летнее время, зайчат которых принято называть листопадниками. Тем же экспертам было известно, насколько различно поведение взрослых зайцев и разновозрастного молодняка, для которого в предвидении опасности плотная и частая затайка — способ выживания. Поэтому мне казалось, что пора бы уже и дозреть завзятым гончатникам до понимания, насколько важно все вышесказанное для правильности оценки полевых достоинств своих собак. Основанием к тому, как я считал, могли быть и сами официальные Правила испытания гончих, согласно которым обязательным являлось, чтобы заяц, которого гоняет собака, был перевиден членами экспертной комиссии. Ведь само это условие порождает вопрос: почему по современным правилам образца 1995 года гончей, прогонявшей зайца в течение часа со сколами общей продолжительностью 15 минут, присуждается, как уже говорилось, высший диплом — диплом первой степени с оценкой за мастерство 20 баллов (из 25 возможных) при сумме 80 баллов. А при сколах общей продолжительностью до 27 минут мастерство той же гончей будет расценено только в 16 баллов, позволяющих присудить ей диплом третьей степени в случае, если 60 баллов станут суммой оценок всех других показателей ее гона. При всем этом теми же Правилами предусмотрено: «За чистый гон в течение 32-22 минут из 60 минут работы на гону» расценка за «мастерство» гончей не может превышать 15 баллов, что исключает присуждение ей даже диплома третьей степени при любой сумме баллов, набранных по другим показателям этого гона. Озадачивала в этой связи и оценка другого важнейшего, как я считал, показателя работы гончей, означенного в Правилах категорией «вязкость», максимальная оценка которой предусматривалась в 15 баллов. Однако, что интересно, сам этот показатель работы гончей практически не определял степень присуждения ей диплома. Полных баллов за «вязкость» она удостаивалась после часовой гоньбы, но после снятия с гона по решению эксперта. Тогда как при 50-минутном гоне и невыправленном последнем сколе (он, по Правилам, в оценку гона не засчитывался) гончая удостаивалась оценки за «вязкость» в 14 баллов. Более того, при 40-минутном гоне и невыправленном сколе за 20 минут тот же показатель работы гончей снижался всего на 3-4 балла, а до 7-8 баллов — при прекращении выправления скола в течение первых 5 минут. И это тогда, когда, казалось бы, если такая «вязкость» и расценивалась, то в лучшем случае не более чем в один балл.

Вникая во всю эту балловую систему оценки природных достоинств гончих собак, мне, как охотоведу, занимавшемуся научным познанием жизни охотничьих животных, становилось очевидным, что определяемые критерием времени экспертные оценки таких важнейших показателей работы гончей, как «мастерство» и «вязкость», в большей мере зависят от того, в какое время и какого зайца, отличающегося по полу и возрасту, она подняла, а затем (в чем я и на охотах многократно убеждался), взяв его след на чутье, с голосом и по-разному устремлялась за ним. Ну а поэтому было бы безусловно логичнее считать, что высокой оценки полевых достоинств заслуживают те гончие, которые при часовой гоньбе сумели выправить как можно больше сколов.

Другое, чем меня удивляли результаты проводимых в официальном порядке полевых испытаний гончих, так это то, что равноценными воспринимались степени дипломов, присужденные экспертами на их испытаниях, как в осеннее, так и в весеннее время. Наконец, вовсе воспринял я за странность, когда в Правилах полевых испытаний гончих образца 1995 года прочитал, что за «подмену зайца» расценка за «вязкость» испытуемой собаки снижается на три балла. И это тогда, когда в настоящее время составителям таких Правил должно же быть известно, что «подмена на гону зайца» — четкий показатель не дефекта «вязкости», а слабости чутья у собаки — признак непригодности ее для племенного использования. Перечисляя такого рода несуразности современных Правил полевых испытаний, я в своих собеседованиях с охотниками-гончатниками счел все же нужным поведать им и о том, что при такой ситуации странным является и то, что она не находит должного освещения в публикациях, содержащих современный уровень оценок рабочих качеств гончих собак. В подтверждение тому я сослался на публикации, получившие огласку в журнале «Охота и охотничье хозяйство», а с середины 90-х годов и в вышедшем в свет специальном журнале — «Охотничьи собаки», где если и появлялись статьи по данному поводу, то их авторы больше судачили о некомпетентности или о предвзятости судейства при оценке работы гончих по зайцу. Показательной на сей счет являлась статья Валерия Родина, опубликованная в 3-м майско-июньском номере журнала «Охотничьи собаки» за 2002 год, озаглавленная — «Дискуссию надо продолжить». Указав в ней, сколь часто от классных гончих не получалось достойных потомков, этот автор счел нужным отметить: «Не увлекайтесь только весенними полевыми испытаниями, так как этим дипломам мало веры, но балловую оценку в бонитировке они имеют одинаковую». Следом он же поведал и о высказывании известного эксперта-москвича С.И. Пашкова, который, в свою очередь, на Тульских состязаниях гончих-перводипломников, состоявшихся в октябре 1995 года, дословно произнес: «В весенние испытания ни в коем случае нельзя давать высокие баллы за чутье и мастерство, и весенние дипломы нельзя путать с осенними». Тот же Валерий Родин, дискутируя далее в своей статье по поводу достоверности оценок гончих, не преминул воспользоваться суждением и бывалого нижегородского эксперта Всесоюзной категории Руслана Ивановича Шияна, поведавшего в журнале «Охота и охотничье хозяйство» («Полевая экспертиза гончих», 1979 г., N 11) и о том, что-де «...требование к высшей оценке мастерства — «показать пристальный яркий гон с редкими перемолчками» — неудачная, в общем, формулировка. Она скорее зависит не от гончей, а от хода поднятого зверька. И если гончей повезет поднять старого самца беляка, да еще весной, и он пойдет смело, широко, прямиками, то гончая средних качеств может получить высокий, но часто не соответствующий ее природным качествам диплом...». Однако, как я впоследствии убедился, основная масса гончатников, равно как и большинство экспертов, определявших полевые качества их собак, ко всему вышеизложенному относилась с каким-то непонятным для меня безразличием. Многие из них продолжали утверждать: «Мастерство — это тогда, когда зверь начинает хитрить: путает след, скидывается, делает двойки, петляет и, наконец, западает. Чтобы разобраться во всех этих хитростях, и необходимо мастерство (В. Луканичев. «Чудная песня гона. «Охотничьи собаки» N 4, 2001, с. 13-17). По суждению Р. Даманже, «чутье — сложное произведение обоняния на ум». «Распознание запаха — есть работа головного мозга, той его части, которая заведует обонянием» (В. Громыко. «Парадоксы чутья». Там же, с. 31-32). «Какое нужно иметь чутье, чтобы распознавать старый след от свежего, в какую сторону он пошел»... «Сколько нужно опыта и мастерства, чтобы часами преследовать убегающего зайца, распутывать все его хитрости» (А. Прохоров. «Поддерживаю разработчиков новых правил». «Российская охотничья газета» за март—апрель 2002 г. N 40). В этой связи будет к месту сказать и о том, что, судя по всему, современной плеядой гончатников не была принята во внимание и моя специальная статья о «чутье», опубликованная в первом январско-мартовском номере журнала «Охотничьи собаки» за 2000 год. Статья, в которой было проиллюстрировано, что есть запаховое вещество, вызывающее соответствующую реакцию на него разных видов животных, сколь мала может быть доза его, чтобы она могла быть учуяна зверем, и что в этой связи следует понимать под остротой чутья для особо чутьистых животных, бе

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


сeмь × = 49

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet