О, святый мучениче Трифон, моли бога о нас

Сезон охоты с гончей близился к концу. Февраль стоял морозный, вьюжный, с обильными порошами. Зима жестко напоминала о себе, как бы злясь за мягкий и теплый январь. Бестолковые январские оттепели испортили нам много охотничьих троп, да и теперь между снегопадами и морозами очень сложно было выбрать подходящую для гона погоду. Но несмотря на все трудности, начало месяца выдалось очень добычливым. Собака явно разработалась, а порой и просто творила чудеса, и мы, уверовав в удачу, стремились все свободное время отдавать охоте. В канун 14 февраля, дня, когда Православная Церковь чтит святого мученика Трифона, резко усилился мороз, несколько раз принимался снег, и налетел ледяной северный ветер. Охота на этот день была запланирована заранее. Племянник Максим, друг Виктор и я решили на уазике навестить дальнее болото, всегда изобилующее зайцами. Собраться троим на охоте выпадало нечасто, поэтому что-то переносить крайне не хотелось. Вот почему, когда поздно вечером позвонил счастливый обладатель отечественного внедорожника Виктор и выразил сомнения по поводу предстоящей охоты, я был непреклонен: «Нет, Витюша, до конца сезона всего две недели, когда еще соберемся. А за погоду не волнуйся. Завтра святой Трифон, он охотников в обиду не дает!» Сбор назначили на 8 утра.

* * *

«Святый мучениче Трифон, скорый помощниче всем, с верою и любовию к нему притекающим», по праву считается охотниками своим покровителем. С тех пор, как он избавил от царского гнева боярина Трифона, внезапно явившись ему на коне и дав отлетевшего царского сокола, каждый православный охотник вправе обратиться за помощью к святому мученику и чудотворцу. Поэтому, закончив прочтение утренних молитв и выслушав по телефону причитания Виктора о том, что мороз — 18° С и машина не заводится, я ничуть не расстроился и ни в коей мере не усомнился в правильности задуманной нами поездки. Порекомендовав другу еще повозиться с машиной и верить в успех, я поставил перед собой иконку, на которой изображен благолепный юноша с кречетом на руке, зажег свечу и принялся читать Акафист святому мученику Трифону.

«Избранный от Бога и к лику святых сопричтенный, святый мучениче Трифоне! Молися о нас грешных...» Не прошло и десяти минут по прочтении, как звонкий голос Дуная, заслышавшего звук двигателя столь знакомой машины, возвестил о том, что охота состоится.

Когда мы прибыли на место, стрелки часов клонились к полудню, мороз отпустил до — 10° С, но порывы северного ветра заметно усиливались. Настроение было отличное. Болото, которое не посещали другие охотники, а мы навещали крайне редко, манило многообразием заячьих маликов; проверенная гончая, поскуливая, просилась в полаз, а главное, был день святого Трифона, и я, будучи глубоко верующим человеком, твердо верил в успех. Снежок сыпал небольшой, так что ночные жировки были хорошо различимы, и Дунай почти тут же после напуска стек малик и исчез в болотных зарослях.

Болото по кругу окаймляла довольно широкая канава. После февральских морозов она прочно замерзла и ходить по ней было намного легче, да и зверя нажидать очень удобно. Мы оставили Виктора на проверенном лазу, у стыка канавы и болотной бровки, а сами пошли дальше по льду. Не успели мы отойти и на сотню шагов, как в середине болота прозвучала яркая помычка выжлеца. Указав племяннику на лес за канавой, где обычно делает первый кружок поднятый зверь, я бросился вперед на известный лаз. На полном ходу я заметил зайчишку, который забрался уже на самую вершину берега канавы. Мгновенная вскидка не помогла, зверек уже слез за бугром и, невидимый, утекал теперь к лесу. Мне же, чтобы перевидеть его вновь, предстоял десятиметровый подъем по глубокому снегу. Время упущено, я опоздал!

Через пару минут, щедро отдавая фигурный голос, точно по следу пролез Дунай и, наполняя охотничьи души пьянящими звуками гона, скрылся в лесу. Судя по всему, Макс тоже опоздал, и гон пошел в сторону машины, недовольно скоро повернул обратно в болото. Я замер в ожидании. Первый кружок заяц затеял небольшой и довольно скоро должен был оказаться на мушке у владельца уазика. И верно, вот он, плотный дуплет, но вопреки ожиданиям стихнувший на мгновение гон возобновился с новой силой и довольно скоро ушел за ветер. Промах! Заяц покатил на другую сторону болота, и буквально через пять минут выжлец сошел со слуха.

Подошел раздосадованный Виктор. Не выбирая выражений, объяснил, что какие-то проблемы с ружьем не позволили вовремя выстрелить по скачущему в 15 метрах зверьку. Времени на сказки не было. Напуганный заяц наверняка чесанул куда-то напрямик, и, чтобы вновь оказаться под гоном, мы решили разделиться: я пошел по тонной тропе, а Виктор дальше по канаве. Порядком намучившись в болоте, проваливаясь местами по пояс в глубокий снег, я решил подрезать след по противоположной канаве. Пройдя же по ней почти до конца болота, не обнаружил выходной гонной тропы, и стало ясно, что заяц снова слез на ту сторону и скорее всего ушел далеко в лес. Долго стоял я, пытаясь сквозь резкие порывы ветра и шум деревьев разобрать хотя бы далекое эхо гона. Ничего! Тихо. Но я не очень переживал. Гончая отработала неплохой сезон, так что в ней я уверен, напарник на правильном пути, в лесу также Максим, да и какой сегодня день — я не забыл.

Пройти только местами замерзающее даже в лютые морозы болото насквозь было невозможно, так что пришлось мне под монотонный свист ветра и грустные звуки желны возвращаться назад своим следом. Вот наконец я на месте, где разбежались с Виктором. Гона не слышно, лишь жалобное попискивание синиц. Как часто в такие минуты чувствуешь себя одиноким, забытым всеми несчастным человеком, несмотря на то, что два лучших друга в лесу, а верный пес работает, невзирая на превратности погоды. Все равно на душе тревожно и холодно.

* * *

Как только я решил попить чайку, чтобы взбодриться и отогнать грустные мысли, из леса появился Максим. Он тоже уже давно не слышал гона, зато минут сорок назад перевидел Виктора, почти бегущего, насколько это можно по глубокому снегу, гонным следом.

Неплохо перекусив и заметно повеселев, мы приняли решение тропить зайца, Дуная и Виктора. Дело в том, что здешние угодья мы знали очень плохо, гоняли как-то пару раз по чернотропу, да и то гон все время возвращался к канаве. Так что подрезать или обходить по глубокому снегу незнакомые места было бессмысленно, да и время тратить напрасно незачем, и так уже от помычки прошло часа два.

Через пару километров тропления мы забрались в незнакомые места, а заяц, ни разу нигде не крутанув, упрямо лез вперед, видимо, в свои родные угодья. Но где они, сколько до них еще брести, ведь по февральскому снегу не побегаешь, как по чернотропу.

Мы остановились на границе мелятника и соснового бора, чтобы немного перевести дух и послушать. Ветер усиливался, посыпал снег. Я снял рукавицу и шапку и, прочитав Трисвятое и Отче наш, принялся молиться святому мученику Трифону. Не успел я закончить молитву, как племянник поднял вверх руку и указал в южную сторону. Тут и я услышал отдельные звуки очень далекого гона. Послушав еще немного, мы уже не сомневались: редкие заливы, прорывающиеся сквозь порывы ветра, принадлежали нашему выжлецу. Сил словно прибавилось вдвое, и мы бросились по направлению гона. По мере нашего приближения голос Дуная все отчетливее врывался в звуки зимнего леса. Ай да Дуняшка, ай да молодец! Не бросил в такой дали, а продолжает держать зверя, и, судя по всему, очень неплохо.

Минут через двадцать мы добрались до огромной канавы. Берега ее никак не ниже трехэтажного дома и почти без растительности, так что подняться на них очень непросто. А гон уже близко. Совершенно очевидно, что за канавой заяц водит на малых кругах и никуда дальше уходить не собирается. Дунай великолепен. Видимо, из-за сильного ветра косой держится недалеко от собаки, и тот отдает свой фигурный голос с небывалой щедростью. Какое счастье для настоящего гончатника вот так, через три часа отслушанного гона, найти свою собачку гоняющей, да еще так ярко.

* * *

Вот наконец мы на той стороне. Заяц лазает небольшими кругами, благо условия позволяют: болотца, поросшие кустарником, перемежаются с осинником и березняком. Племянник в силу молодости и азарта бежит прямо к гону. Я же останавливаюсь, чтобы не только отдышаться и насладиться звуками гона, но и поразмыслить. Не так просто сориентироваться в незнакомых угодьях, но опыт и чутье гончатника подсказывают верное решение. Еще немного ходьбы по глубокому снегу, и я на перекрестке полян, где сходятся сразу три гонные тропы. Собака ведет ровно, без сколов, с небольшими перемолчками. Ну вот, как и мечталось, по небольшой дуге гон выправляется в мою сторону. Справа, метрах в тридцати, по кустам на край полянки не спеша вылезает ушастый зверек и после выстрела замирает на снегу. «Вот, паршивец, помотал!» Почти тут же подвывает Дунай, я глажу его и целую в морду. Вот оно, гончатское счастье!

Выжлец, откушав честно заработанный позанок, мгновенно исчезает в кустах. Подходят товарищи. Они были недалеко, но удача улыбнулась мне. Видимо, святой Трифон постарался, чтобы такой трудовой заяц достался именно владельцу гончей. Но почему у Виктора пятна крови на рюкзаке? Оказывается, пока мы с Максом искали гон, он успел заполевать шумового зайчишку. Итак, несмотря на ужасную погоду, у нас два зайца. Можно попить чайку и сфотографироваться. Но не успели мы развязать рюкзаки и достать термосы, как угодья взорвала новая помычка. Вот тебе раз! Видимо, зверек притащил нас в «заячье царство». Ведь еще равняясь к гону, мы обратили внимание на огромное количество свежих троп и жировок, а ведь за день до этого мела хорошая пороша. Максим перевидел махи на снегу шумового зайца. Очевидно, и опытный выжлец заприметил их еще во время гона и поспешил туда, справившись с первым зверьком. Ну что ж, все в рюкзаки и снова на лазы!

* * *

Ветер постепенно превращается в ураган, а снег грозит засыпать все следы, но зайчишка выписывает небольшой и довольно ровный кружочек, так что гон почти все время на слуху. Мы расставились треугольником, косому деваться некуда. Кому повезет?! Хорошо бы племяннику, он ведь пока без добычи.

Я замираю на опушке березнячка, рядом с заячьей тропой. Гон подворачивает, и под бешеный стук собственного сердца в голову приходит уже совсем другая мысль: «Бог с ним, с племянником, хорошо бы на меня!». Вот на противоположной стороне полянки между осинок мелькает белоснежный зверек. Ну давай, давай, вылезай! Эх, далеко... Заяц катит по опушке в каких-то ста метрах от меня и снова исчезает в кустах. Гон яркий и пристальный. Он неподвластен ни гулу ветра, ни стону деревьев. Я срываюсь с места, спешу на новый лаз, и... резкий хлопок выстрела, можно не торопиться! Через минуту гон обрывается, и порывы ветра доносят радостный голос Виктора: «Дошел!». Когда я подхожу к удачливому охотнику, начинается настоящая метель. К вечеру погода становится совсем непригодной для гона. Но у нас уже три зайца — охота удалась!

Пока друзья фотографируются и обсуждают перипетии гона, я поворачиваюсь к востоку, снимаю шапку и тихо шепчу благодарственные молитвы святому Трифону.

До темноты не больше двух часов, а до машины километров пять по глубокому снегу. Надо спешить выбираться из очень интересных, богатых, но столь далеких угодий. Я беру выжлеца на поводок, и мы направляемся своим следом в сторону канавы. Буквально через сто метров нашу тропу пересекает свежий заячий след, и Дунай, уткнувшись в него, отдает голос прямо с поводка. Мы переглядываемся, и, повинуясь общему желанию, я снимаю с выжлеца ошейник. Опять шумовой! Ну кто откажется набросить на горячий! И снова гон, и шапка прочь с головы. О, святый мучениче Трифон, моли Бога о нас!

Михаил Фокин. Журнал «Охота и рыбалка XXI век», 2006 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


сeмь × = 56

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet