Несколько слов к статье «Еще о судьбах русской охоты»*

На старости лет берусь за перо, чтобы возразить автору статьи «Еще о судьбах русской охоты», и заранее прошу у него извинения за эти возражения. Почти пятьдесят лет охочусь я преимущественно в губерниях Новгородской, Тверской, Московской, Петербургской и полагаю, что эти губернии можно считать самыми охотничьими — в смысле обилия дичи и охотников**. За исключением севера и Сибири, я охотился почти во всей России и стрелял, начиная от гаршнепа до кабана и медведя. Начал я охотиться тогда, когда об охотничьем законе и не помышляли, когда не считалось зазорным убить лосиху, бить дупелей на току, стрелять вместе с молодыми тетеревами — маток и начинать охоту гораздо раньше Петра и Павла. Да, все это, за обилием тогда повсюду дичи, и не являлось уже таким страшным злом. На моих глазах покойный М.В. Андриевский подготавливал и разрабатывал материалы для настоящего закона об охоте — увы — во многом не совершенного.

Наконец, два года тому назад, по поручению Императорского военного общества охоты, комиссия, под моим председательством, составила заключение о желательных нововведениях в законе об охоте, которые должны были быть переданы в думскую охотничью комиссию. Все это дает мне маленькое право «сметь свое суждение иметь».

Одно из двух: или г. Горемыка не особенно хорошо знает охотника-крестьянина и городского мелкого охотника, или умышленно идеализирует его. Канули в Лету старинные большие барские охоты, исчезли и Мазаи и Ермолаи, но зато народились многие новые типы охотников.

Присмотритесь хорошенько к крестьянину-охотнику: я не говорю об охотниках северных губерний, где охотничий промысел составляет одну из важных отраслей хозяйства, — за очень немногими исключениями — это лица, не желающие заниматься земледелием, у которых хозяйство в развале, а добываемый ими от охоты легкий заработок идет не в семью, а в монопольку. И уж, наверное, не они восторгаются природой, когда, не задумавшись ни минуты, бьют матку на гнезде, забирают яйца, зачастую уже насиженные, подманивают матку и убивают ее, даже при самых маленьких цыплятах: «их, мол, подобрать потом легче».

Другой тип новых крестьянских охотников — это подростки-хулиганы, которых, к великому сожалению, развелось много; эти уж положительно не знают удержу, и, если нет охотничьей охраны, истребляют все без разбору. Не раз мне приходилось слышат весною гон их облав па зайцев.

Перейдем к охотникам городским, горькую участь которых при введении земельного ценза в 75 десятин оплакивает автор. Охотник-горожанин — это полуинтеллигент, мелкий чиновник, мастеровой, ремесленник или просто обыватель. Не говорю уже о тех из них, которые ищут в охоте не наслаждения природой, а лишнего случая напиться, пострелять по бутылкам или по пути открыть канонаду по домашним уткам, гусям и прочей доступной для них дичи в этом роде. Это я говорю не для прикрасы: в Бежецком уезде, Тверской губернии, есть озеро, по берегам его много деревень, крестьяне которых держали массу гусей и уток на этом озере; теперь же почти перевели их, так как воскресные городские охотники избивали их — понятно — сознательно. Но эта категория еще более безобидная, а вот бич Божий  охотники-горожане, эти поэтические охотники-аристократы, как их считает автор. Приходилось ли вам видеть, как они в праздничный день выходят на охоту и истребляют все, что попадет под руку, до последнего воробья или пичужки. Посмотрите на городские земли, на что они похожи и что от них осталось? Да та же участь постигает близлежащие частные земли, на которых эти бесшабашные браконьеры не стесняются охотиться.

Скажите мне, милейший собрат, если не будет введен ценз, — на каких же землях будут они охотиться? Ответ один: браконьерствовать на чужих по-старому.

Еще один вопрос, может ли хоть один знающий дело охотник поверить, что возможна у нас, в России охота на маленьком участке в 30-40 десятин и что можно найти на таком участке? Понятно, владельцы таких маломерных участков будут всегда поневоле браконьерствовать у соседей, в особенности это будет при выходе на отруба.

Кто же мешает и при цензе, владельцу маломерного участка принанять у соседей, или в большинстве случаев даже получить бесплатно право на увеличение своего охотничьего участка до 75 десятин***. Ведь крестьянин-собственник, не охотник, не будет же сидеть, как собака на сене, а по-соседски, своему брату-крестьянину или даст право без платы, или за ничтожную плату. А без такого разрешения все равно мелкий владелец всегда будет браконьерствовать. Городским же охотникам один исход: образовать общества или кружки и снимать дешевые угодья, — так существует в Новгороде крестьянское общество охоты с крайне малым членским взносом. Кто истинный охотник и может платить за охотничье свидетельство и иметь ружье, тот должен пойти на другие жертвы — какие для него только возможны, чтобы удовлетворить свою охотничью страсть.

Охотник должен, наконец, понять, что браконьерство это — кража, и кража из более преступных, так как она не вызывается необходимостью.

Поверьте, дорогой собрат, введение ценза не погубит, а только сохранит охоту на Руси.

Может быть, тяжело будет первое время, но пройдет несколько лет и образуется такая масса охотничьих обществ и кружков, которые явятся доступными почти всем, а дичь, благодаря этому, получит надлежащую охрану и размножится. Мне уже немного лет придется охотиться и, может быть, я не увижу этого блаженного времени, поверьте, — я говорю беспристрастно. Я не сторонник монополизации охоты в руках богачей, но прежде всего надо бороться всеми силами против браконьерства, и самое могучее средство против него — образование обществ и кружков с правильной и строгой охраной.

Г. Горемыка указывает на вопиющие факты нарушения закона об охоте должностными лицами, но ведь эти факты единичны, в семье не без урода. И в  самых корректных охотничьих обществах встречаются или нарушающие правила обществ, ведь, при обнаружении их поступков, их никогда не оставляли безнаказанными сами общества, если проступки скрывают лица совершившие их, да будет им судьей охотничья совесть, повторяю, это — все случаи исключительно редкие, и, в смысле ущерба для охотничьих хозяйств — ничтожные.

Но довольно полемизировать; теперь буду соглашаться с дорогим собратом. Да, плату за обыкновенные охотничьи свидетельства увеличивать не следует за исключением охот на глухарей, вальдшнепов и, пожалуй, гусей и лебедей. На две первые категории потому, что их становится все меньше и меньше, и глухариные тока легко уничтожают а охота на гусей и лебедей представляется особенно добычливой, поэтому лица состоятельные, которые ею пользуются, должны и оплачивать ее дороже, как охоту исключительную.

Дело не в увеличении общуй платы за свидетельство, а в том, чтобы свидетельства брались всеми, кто охотится; мне кажется, если теперь при 3-х рублевой плате выбирают свидетельства не более 10-15%, то при увеличенной и это число уменьшится. Как же достигнуть того, чтобы свидетельства выбирались и закон об охоте строго соблюдался? Г. Горемыка рекомендует учреждение охотничьих надсмотрщиков, обязанных следить за всеми нарушениями закона об охоте; но кто им будет сообщать о всех фактах этих нарушений? Боюсь, что никто. Самому же надсмотрщику едва ли удастся раскрыть хоть одну сотую всех этих нарушений. По-моему единственный исход — это привлечь к этим раскрытиям сельскую и административную полицию, местную казенную и частную стражу, назначив награду за каждый открытый ими случай нарушения закона, если последует обвинительный по нему приговор. Награды эти взыскать с виновного или выдавать из специальных сумм, образующихся из платы за охотничьи свидетельства и штрафов. Обычно на это ставят два возражения: первое, что полиция по долгу службы обязана раскрывать безвозмездно всякие преступления и проступки. Но на деле иное! Урядник, обремененный по горло всякими обязанностями, будет вам ловить браконьера, или лицо, не взявшее свидетельство, а его будут вслед за тем тянуть по несколько раз к земскому начальнику, иногда за десятки верст, и все это из-за гражданского долга. На словах это очень красиво, а на деле абсурд.

Еще труднее ожидать какой-либо бескорыстной деятельности со стороны сельской полиции, чины которых при указании нарушения закона об охоте, кроме неприятностей от вызовов к земскому начальнику и тому подобного, еще неминуемо рискуют подвергнуться мести уличаемых ими лиц. Понятно, что сотские, десятские и прочие лица никогда не станут раскрывать проступки и преступления ради гражданского долга. Назначьте приличную награду за раскрытие нарушений закона об охоте — и картина резко изменится. Второе возражение против назначения наградных, что оно подействует развращающим образом и будут составляться протоколы и доносы на лиц, не совершивших проступков. Но, ведь, это уж подлоги со стороны чинов уездной и сельской полиции, лесной и охотничьей стражи — лиц должностных, а закон за подлоги карает строго, и едва ли кто рискнет из-за 5-10 рублей подвергнуться этой каре. Иначе, по моему глубокому убеждению, — какие ни пиши законы, они все будут всуе.

Следующая мера против нарушителей охотничьего закона, — это усиление наказаний, доведя эти наказания до тюремного заключения и установив штрафы не фиктивные, а действительные; заставляя в случае отсутствия средств у виновного — отрабатывать штраф в работном доме, а не заменять его, как это делается теперь, кратковременной отсидкой при волостных правлениях. Такие отсидки для большинства браконьеров не являются наказанием. Сажают его обыкновенно осенью или зимой, когда охоты уже нет, а проспать ему в арестантской две-три ночи уж не так-то тяжело. А вот, если его посадят да попросят отработать штраф — это уж будет другое и едва ли придутся по вкусу большинства подобные карательные меры. Пред надвигающейся опасностью для нашей родной охоты надо принимать героические средства. Поздно будет ограничиваться полумерами, когда дичь повсюду сделается редкостью, как это наблюдается уже во многих местах на Руси, где еще не так давно дичи было хоть пруд пруди.

* С целым рядом взглядов генерала Гульковского редакция принципиально не согласна, в особенности по поводу санкции земельного ценза и судебных репрессий в «аракчеевском жанре»; тем не менее даем место статье маститого автора, основываясь на мудром правиле: каждое мнение должно быть выслушано.

** Да, в смысле обилия жрецов Дианы, но не обилия дичи. Прим. ред.

*** Блажен, кто верует в подобный охотничий альтруизм. Прим. ред.

Н. Гульковский.

Журнал «Охотничий вестник», 1914 год.

1 комментарий: Несколько слов к статье «Еще о судьбах русской охоты»*

  • Большое спасибо за публикацию статьи моего прадеда.

    С уважением, Николай Гульковский. (Заядлый охотник)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


шecть − 6 =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet