Напор — лисья смерть

Много гончих перебывало у нас с отцом, но что такое настоящий красногон, мы узнали лишь с появлением в нашем доме черно-пегого в румянах Напора — сына знаменитой Фишки II Муравьевых. Это был прекрасных статей, очень крепкого сложения выжлец. На его выкормку, воспитание и нагонку мы не жалели ни средств, ни времени. И Напор погнал в первый раз в восемь месяцев. Но как мы ни бились, заячьи головоломки распутывать не хотел. Поначалу даже думали, что выжлецу не хватает чутья или нет врожденной вязкости. Однако в смычке с жившей в то время у нас Добычкой гонял он замечательно по нескольку часов. Мы недоумевали. И, конечно, не догадывались, что природа приготовила для Напора совсем другое предназначение. Он просто родился красногоном. Но, видимо, и сам этого не сознавал, пока не помог случай.

Возвращаясь как-то ноябрьским вечером с охоты, я увидел на опушке мышкующую лисицу на расстоянии выстрела. Держа собак на сворке, я выстрелил по зверю с одной руки и крепко его ранил. Затем спустил собак. Они мгновенно приспели к ней. Но Добычка стала оплясывать зверя, а Напор мертвой хваткой взял его по месту. И так, что я довольно долго не мог его оторвать от лисицы. С этого случая для выжлеца началась другая жизнь. Теперь после напуска он обследовал квартал за кварталом в поисках лисьего нарыска. Если по пути попадались свежие заячьи малики, Напор мог взбрехнуть пару раз, как бы давая знать хозяину: «Я тут нашел занятие для тебя, разберись с косыми, а мне некогда». Если свежих лисьих следов не было, он находил вечерний, упорно шел по нему, пока не доходил до зверя. Лисе не помогали никакие фокусы: ходьба по поваленным деревьям, бег по ручью и переплывание речек могли сбить с толку других собак. Но Напор все эти лисьи проказы разгадывал с легкостью и с каждым кругом неотвратимо приближался к рыжей плутовке. Выносливости его не было границ. Стальные ноги без устали преодолевали десятки километров. Во время преследования лисицы из-под носа выжлеца не раз выскакивали зайцы. Напор не обращал на них никакого внимания, будто это мыши. Лишь одна цель была у него: настигнуть и уничтожить. Зверя могла спасти только нора. В ином случае он рано или поздно попадал под выстрел или оказывался в зубах у Напора.

К пяти годам гончак стал лисьим профессором. Сметливости, которую он выказывал при преследовании хитрого зверя, дивились многие. Некоторые эпизоды, свидетелями которых были знакомые охотники, казались необъяснимыми и случайными. Но мне думается — это признак настоящего ума, сообразительности собаки, дополненных прекрасным знанием лисьих повадок.

Однажды, охотясь вчетвером, мы долго и безуспешно пытались подставиться под лисицу, ходившую широкими и неправильными кругами. Голос Напора колоколом сотрясал морозный ноябрьский воздух. Уставшая молодая лиса избрала, наконец, местом спасения огромный старый заболоченный луг, сплошь поросший молодой ольхой и крапивой в рост человека. Лезть туда нам не было никакого смысла. Поэтому, выбрав лазы вокруг луга, мы тешили себя надеждой, что хитрюге надоест сновать по гнилому месту и она выйдет, наконец, в спелый ельник подышать свежим воздухом. Тогда, бог даст, и свидимся. Но лисица и не думала выходить, продолжая методично пролезать между кочек и коряг, мучая себя и собаку. Напор гомонил, не умолкая. Мы думали, что вот-вот он ее возьмет. Но в таких зарослях собаке это сделать сложно: лисица намного меньше и юрче. Вот на открытом месте — другое дело. И вдруг гон стал смолкать. Потом несколько отрывистых и как бы ругательных взбрехов — и все стихло. На финал с поимкой зверя это не было похоже, на скол тоже. Товарищ, стоявший ближе всех к Напору, рассказал, что вдруг увидел того над зарослями крапивы. Оказалось, Напор вспрыгнул на лежавший там толстый полусгнивший ствол и стал внимательно всматриваться и вслушиваться вокруг. Лисица же продолжала двигаться среди крапивы. Со своего наблюдательного пункта пес вычислил ее по шороху или по шевелению крапивы и, подпустив максимально близко, стремглав ринулся к ней. Плутовке уже было не до хитростей, и она помчала напролом. И вылетела как раз на охотника, который ее и уложил.

Другой случай еще больше доказывал осмысленное поведение собаки. По одной из первых декабрьских порош мы долго и безуспешно гоняли матерого лисовина. Кто не успевал занять лаз, кто мазал... Лишь Напор честно и качественно делал свое любимое дело. Его звучный, с подвывом, баритон помогал нам ориентироваться и давал надежду, что когда-нибудь мы все же достанем рыжего. Но лисовин тоже был не из простых. Дав несколько огромных кругов по хомяковскому лесу, вышел в поле, пересек его, дойдя до Минской автотрассы, шмыгнул через нее. И тут мы отслушали Напора. Пришлось идти по следам. И чем ближе мы подходили к уже издали шумящей автодороге, тем пакостнее становилось на сердце. Голоса выжлеца уже давно не было слышно. Автомобильное движение по шоссе очень интенсивное. Неужели?.. Не дай бог! Я стонал и причитал про себя: «Напор, милый, брось ты этого проклятого лиса, возвращайся!». Но Напор не бросил. Подойдя к дороге, мы увидели следы лисы и собаки, поднимающиеся на откос. Но тут же обрадовались: Напор, пробежав немного по обочине, прыгнул назад и карьером поскакал по снежной целине вдоль трассы. А за дорогой, почти впритык к ней — сплошной километровой линией тянулся дачный поселок. Брехали сторожевые собаки, кое-где работали строители. Умный пес сообразил, что лисе там делать нечего, что рано или поздно она все равно перейдет обратно. А еще, прекрасно зная округ, он понял, где это будет, и со всех ног полетел туда. Нам ничего не оставалось делать, как идти по следам гончака. Не пройдя и двухсот метров, мы увидели его, семенящего нам навстречу. Сомнений не было: выжлец взял лиса. Кровь на его белых лапах и морде свидетельствовали об этом. Неимоверное количество ласковых слов, похлопываний обрушили мы на своего героя. Один из друзей развязал рюкзак, вынул батон колбасы и накрошил его Напору, совершенно забыв, что самим теперь придется довольствоваться хлебом и чаем.

Лисовина мы нашли через полкилометра у водосточной трубы, протянутой под автодорогой. Здесь же были следы короткой схватки. Конечно, пес не мог рассчитать, когда лис здесь вылезет. Он просто знал, что зверь будет именно здесь. Ноги помогли ему оказаться на месте вовремя.

Как и большинство красногонов, Напор не раз терялся, уходя за рыжими кумушками в незнакомые угодья. Но всегда, пусть через день, через неделю, приходил домой. Случалось, что и выкапывали его из лисьих нор. Он дожил до глубокой старости. И что интересно, в десятилетнем возрасте, видимо, уже чувствуя, что силы не те, стал прилично я вязко гонять зайцев... если рядом не было свежего следа рыжей плутовки.

Владимир Романов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


тpи + 9 =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet