На вьюна с мешком

Жаль, что Вы не рыболов.

А. Чехов (из письма поэту Плещееву).

Поздняя холодная и голодная осень 1944 г. в освобожденной от оккупантов многострадальной Белоруссии. Горячая испепеляющая волна войны, оставив пропитанные слезами пожарища, откатилась на земли, из которых и нагрянула на три мучительных и долгих года. Жизнь впроголодь. Долгими предзимними вечерами шестилетний Жорик Жданович и десятилетний Шурик Павлющик помогают бабушке Кате извлекать маленькими ножничками прочные тесемки из трофейных парашютов. За эту работу бабушка где-то получает немного полузабытого на вкус «магазинного» хлеба и серой ржаной муки из городской пекарни.

Родители Жорика и Шурика на фронте, а они остались дома «за мужиков» под присмотром заботливой бабушки. Утром, когда ребята еще нежатся на не остывшей за ночь русской печке, где развешаны полотняные мешочки с лесными «волошскими» орехами, сушеными грибами, тыквенными семечками и маком, из поддона топки тянет ароматом свежеиспеченных блинов. Содержимое мешочков трогать нельзя — это угощение достается детям только на престольные праздники. А вот блинами с мелкими шкварками сала бабушка Катя после отступления немцев стала баловать своих внуков частенько, поощряя их таким образом за посильную помощь по дому, доставку хвороста, распиловку дров да распарывание парашютов.

С первым снегом ребята занимаются своей «охотой» на птиц. В кусочке дощечки гвоздем пробили несколько дырочек. Загодя надергали из хвоста соседского коня длинных волос и ловко свернули упругие петли. Их концы вставили в подготовленные дырочки и приколотили деревянными сапожными гвоздями. На дощечку насыпали льняные и конопляные семена, разбрасывали заготовленные с осени сухие соцветия репейника и чертополоха. Ловушку с силками вынесли во двор и оставили на дровяной поленнице напротив окна, чтобы самим наблюдать за «охотой».

Через несколько минут на дощечке присаживаются верткие синички и пышные снегири, реже — озябшие воробьишки, отощавшие за годы войны. Но эти птицы не волнуют ребят, они их уже ловили и выпускали на волю немало. Им хочется поймать щегла или чижика. Это певчие птицы, таких можно на городском базаре даже продать. Но редко прилетают эти красавцы из ближнего елового леса, хотя зимой голодают не меньше других птиц. Через пару минут в птичьей сутолоке одна из синичек неосторожно попадает в волосяную петлю и начинает беспомощно трепыхаться, распугивая важных снегирей. Шурка всовывает ноги в носках, связанных бабушкой из кроличьего пуха, в холодные валенки и выбегает во двор. Он ловко распускает петлю и отпускает перепуганную синицу на волю.

К обеду желто-зеленый чижик с яркими пестринками на крыльях все-таки затягивает петлю на ножке. Теперь Жорка в тех же валенках бухает по дощатому полу, выбегает на веранду и скатывается по ступенькам крыльца в снег. Он тащит дощечку с приманкой, нежно прижимая попавшегося в силки чижа. Шурик высвобождает птицу и выпускает в просторную самодельную клетку, где ей будет тепло и сытно обитать несколько дней до базарного торга.

Однажды в силки попалась довольно крупная иссиня-черная галка. Она разогнала с дощечки всю прочую голодную мелюзгу и принялась потрошить колючки репейника. Незаметно один из коготков левой лапки зацепил петлю силка. Галка, увлекшись приманкой, недовольная тем, что что-то задержало ее лапу, дернула ногой посильнее и... попалась. Крику было на весь двор. Шурка прямо в вязаных носках шмыгнул во двор и вернулся с отчаянно клюющейся галкой.

Пока бабушки не было дома, птицеловы решили побаловать ее мясом свежеприготовленной птицы. Шурка по всем правилам заклания курицы отсек топориком галке голову, ощипал с нее перья, выпотрошил, обмыл в ведре колодезной воды, развел огонь в печи и положил сизую галку на «блинную» сковороду с остатками топленого жира. Запах жареной галки не напоминал забытый запах домашней птицы, поэтому Шурка подрезал малость дефицитного лука из бабушкиной «луковой косы», висевшей у печки на кухне. Лук пахнул съедобным ароматом, но галка упеклась так, что превратилась в жалкий комочек с твердыми бурыми корками, чем-то отдаленно напоминавшими жареное мясо.

Попировали вдвоем, нахваливая друг другу вкус мяса «дичи». В душе же решили больше такое блюдо не готовить. Бабушке Кате оставили одну ножку, но когда она вернулась домой, то замахала руками и отказалась от щедрого угощения.

Перед Рождеством Шурка предложил Жорке порыбачить «на вьюнов», так как был мастаком и в рыбацких делах. У старого «коша» — плетеной корзины для сбора овощей — он срезал разломавшееся дно, а к круглому ободу с ручкой пришил суровыми нитками выделенный бабушкой для предстоящего лова мешок из-под картофеля.

Вечером Шурка и Жорка прихватили топорик, лопату и потопали через сугробы к речушке. Летом она тихо струилась под взгорочком с зарослями орешника, протекала преимущественно по торфяному полю, была неглубока, но славилась обилием мелких вьюнов, которых ребятня и старики ловили с весны до осени на удочки с удилищем из орешника и леской из конского волоса или просто руками в вязком иле. Как-то летом ребята видели, что вьюны часто-часто стали всплывать к поверхности воды и речка закишела темными змейками. Старики засобирались по домам, утверждая, что вьюн так себя ведет только перед грозой. И вправду, рыба-«барометр» не подвела. Вскоре небо затянули свинцовые тучи, подул ветер, нагнавший бурую пыль с торфяников, вспыхнули молнии и полил затяжной дождь.

Вьюны в годы оккупации небольшого белорусского местечка Копыль, что в ста километрах от Минска, спасли от голодной смерти не одну семью.

Шурка топориком рубил лед, а Жорка отгребал скользкие льдинки лопатой в стороны от будущей полыньи. Умаялись ребята основательно. Лед замуровал речушку на сантиметров двадцать. Провозились более часа. Уже стало темнеть, когда ребята руками выловили последнюю ледяную шугу. Командовал опытный и сообразительный Шурка. Он притопил мешок так, чтобы между его верхним краем и нижней кромкой льда оставалось сантиметров восемь воды. Через ручку остатка корзины он продел вырубленную толстую орешину и положил ее на края проруби, которую прикрыл ветками. От быстрого замерзания проруби ветки покрыли лапником и присыпали соломой, прихваченной из своего сарая да предусмотрительно принесенной в мешке.

Спали ребята, умаявшись, «без задних ног». Беспокойно вертелись во сне, вскрикивая, явно сопереживая яркие рыбацкие и птицеловецкие сновидения. Шурка видел, как задыхавшиеся в скованной льдом реке вьюны поднимаются из теплого ила и плывут к проруби подышать свежим воздухом. Их подталкивают со всех сторон подплывающие новые и новые стайки, они отдавливают первых книзу, в мешок. Подпирают еще желающие вдохнуть морозной прохладцы, оттесняя первых книзу. А там нет выхода — кругом прочная мешковина. Рыбки мечутся в замкнутом пространстве и смиряются с настойчивым желанием надышаться тех, что плавают в разводе полыньи...

Ни свет ни заря наперегонки скатились с печи, разбудив бабушку, помчались к реке, чтоб никто, не дай Бог, не обнаружил их замаскированную прорубь. Добежали, запыхавшись, до берега реки с разрумянившимися, как брюшко у снегиря, щеками. Ночной снегопад припорошил и скрыл их прорубь от недобрых глаз. Мальчишки быстро разгребли солому и ветки, взялись за концы орешины и быстро поддернули мешок из покрывшейся тонким ледком проруби. Вода нехотя выходила через плотную мешковину, а под конец и вовсе стало тяжело держать мокрый мешок на весу. Половина его казалась живой, она покрывалась снаружи мелкими волнами, а внутри раздавался тоненький писк. Из всех рыб вьюн не «нем как рыба», он по-мышиному попискивает, когда его вытаскивают из воды или ила. Шурка заглянул в мешок. Почти половину его занимали буровато-черные усатые змейки длиной до пятнадцати сантиметров. Они, как маленькие мышата, наперебой издавали тоненький писк, проскальзывая друг под друга. Жорка пытался взять хоть одного вьюна в ладошку, но кругленькие гладкие рыбешки непременно выскальзывали из нее. Только с помощью снега удалось ухватить усатую змейку и рассмотреть. Темные пятнышки и полоски по бокам, красноватое брюшко, чешуйки почти незаметны.

По праву возрастного старшинства и преобладания физической силы Шурка взвалил мокрый мешок на спину. Рыбы в нем оказалось почти полпуда. В обед обрадованная нежданной добычей бабушка Катя раздобыла у соседей кусочек крестьянского масла, почистила миску вьюнов и поджарила целую сковороду. Давно так вдоволь не наедались улыбающиеся «рыбаки», треская, как семечки, очень нежные и ароматные рыбки, обсасывая тоненькие косточки и заговорщицки улыбаясь друг другу. До дня Великой Победы еще оставалось полгода войны, уже далекой от них войны, но еще с похоронками и тревожным ожиданием возвращения выживших в ее пекле родных...

Марат Величко.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


× двa = 6

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet