На номере

(Из охотничьего дневника)

Следить и обложить самому зверя — это так интересно, это — уже наполовину овладеть им!.. И с особым чувством права и удовлетворения становиться тогда на стрелковый номер, тобою же самим определенный.

Кто не любит исключительно пассивных охот, того розыск зверя, успешный оклад его так же волнуют и так же удовлетворяют, как и верный, удачный выстрел по нему.

Конец октября. Вада давно уже положена. Было уже несколько хороших порош, но про волков не слышно, и не видно их следов...

Но вот появились и волки — и как раз выпала свежая пороша.

Орлов, уехавший в объезд по вадам, возвращается только поздно к вечеру. К ваде подходил целый выводок, семь штук, но только побродил и полежал около нее. Он два раза их складывал, но при проверке волки оказывались вышедшими. Он обложил их в третий раз, но не уверен, что улежат, так как место глухое, волки голодны, чувствуют себя в безопасности и не лежат подолгу на одном месте.

По времени и расстоянию до оклада можно успеть сделать загон до полной темноты. Лошади уже запряжены, захватываем еще двух загонщиков и едем с братом.

Оклад большой по необходимости. Быстро становимся на номера по дороге, заносить шнур некогда — уже смеркается.

Так как надо предполагать, что волки на ходу, на слуху, то решаем гнать без голоса, только мелкими постукиваниями рукавиц, чтобы, если они не выйдут на стрелков, — нас только два номера! — не очень их испугать и не отогнать напрасно от вады.

Загон еще не начался, как слышу впереди себя шорох, ворчанье и грызню; волки бродят, и молодежь не ладит между собой и огрызается друг на друга. Грызня и взвизгивание приближаются, потом удаляются в сторону. Брат тоже слышит и делает мне знаки со своего номера.

Один по одному подходят загонщики и Орлов. Волки, не потревоженные, прошли в бок оклада, в сторону падали. Видимо, они только поздно утром нашли падаль, не успели, не решились сразу наесться, целый день в нетерпении и теперь спешат приняться за еду, так как уже завечерело.

В ночь посылаем за знакомым соседом Альфредом Ивановичем. Он хороший спутник — товарищ, но плохой охотник и стрелок, — горячка ужасный. Когда в его округе появляются звери, он приглашает нас к себе, — теперь надо «угостить волками» его.

Условливаемся, что я на свету поеду с Орловым обложить зверей, а брат с немцем и загонщиками подъедут попозже к ваде, где невдалеке будет наша лошадь.

По свежему снегу видно, что волки попировали во всю: раза два отходили и снова принимались за еду. Наконец, тронулись на лежку, сначала в разброд, потом, сойдясь, пошли след в след и вошли в ближайший частый отъем.

Обходим его с двух сторон одновременно, — выхода нет. Волки тут, — видимо, очень сытно наелись, и лень им уйти подальше, да и погода потеплела.

Ждем полчаса и обходим снова, проверяем и осторожно отрезаем излишние углы оклада, — и он, как облупленное яичко и не более полутора десятин.

Идем к саням, охотники уже приехали и совещаются, как гнать. Ветерок указывает на край отъема, вдоль которого проходит почти чистая лощинка с речкой посредине. Между ней и краем леса кое-где редкие кустики. За ними и становимся шагах в сорока от отъема. Ближе встать нельзя, так как край леса так част, что если зверь подойдет к краю, то его не увидишь, а когда выйдет на чистое место, то уже пространство для выстрела будет мало, зверь тотчас же окажется на стрелковой линии, а пропускать за нее не выгодно: пропущенный за стрелковую линию и стреляный зверь обычно уже не вернется в оклад, когда как стреляный впереди ее и не убитый часто поворачивает обратно и может выйти на других стрелков.

Немца ставим в средине, я слева в восьмидесяти шагах, брат справа на таком же расстоянии.

Слышен протяжный крик Орлова: «Начина-а-ай!» Вздрагиваю, осматриваю еще раз концы стволов, не попал ли снег, расправляю карман, в котором запасные патроны.

Проходит 3-4 минуты — и выстрел-щелчок бездымного пороха у брата и сейчас же второй.

Все время прислушиваясь, вожу глазами справа налево, слева направо вдоль края отъема перед собой. Вот немного правее меня выдвигается волк, за ним другой; останавливаются, осматривают впереди себя с настороженными ушами и оглядываются. Обнюхивают перед собой снег и двигаются вперед тихим шагом один за другим. Должны пройти мимо меня шагах в 15-20. Медленно приподнимаю ружье и напускаю ближе и ближе, думая о красивом дублете, — ничто не мешает, идут по совершенно чистому месту... Взглядываю на немца и — о ужас! Он целится, тогда как от него волки в 60-70 шагах, и волки на моем номере!..

Выстрел, — волки рванулись вперед, бросились в одну сторону, в другую. Я ловлю одного из них на мушку, следя за тем, чтобы не попасть в соседа, волки мечутся между им и мною, — в этот момент раздается второй выстрел, и несколько картечин, чертя снег у моих ног и сбивая ветки куста, за которым я стою, шуршат около меня. Я невольно опускаю ружье и зажмуриваюсь, «предохраняя» глаза от запоздавшей картечины.

Проходит две-три секунды, взглядываю на волков, — они уже за линией, поджав хвосты, несутся рядом один около другого. Делаю им взад два выстрела, но, видимо, безвредные.

Досадую, ругаю немца, и только успеваю перезарядить ружье, как тем же следом труском один за другим выбегает другая пара. Так же, как и первые, они приостанавливаются, оглядываются во все стороны, обнюхивают след ранее вышедших и трусят по нему.

Решаю не подпускать их до кустика, минуя который они будут совсем открыты немцу и снова слишком близко от стрелковой линии. Выцеливаю переднего и только хочу нажать спуск, как от немца раздается «трах! трах!» — картечина, вероятно, от рикошета, шипит у моей щеки и сбивает сзади меня нависший на ветке снег.

Невольно снова отворачиваюсь и снова теряю момент. Волки мечутся между мной и немцем, я целюсь то в одного, то в другого, опять боясь попасть в горячего соседа, — а волки прорезают линию, и я спускаю им вслед два снова безвредных выстрела.

На этот раз, уже возмущенный и обозленный сверх меры, отпускаю по адресу Альфреда Ивановича «крупное» ругательство, и, тряся кулаком, повторяю его несколько раз, не ожидая более выхода других волков.

Сходимся. Немец смущен, чувствует, что виноват, поступил неосторожно и очень некрасиво по отношению к соседу, стреляя на его номере и почти по стрелковой линии, но оправдывается, пытается объяснить свои горячечные, неосторожные выстрелы тем, что он думал, что я не вижу волков, а он хотел, дескать, обратить мое внимание и думал, что выстрелами подгонит их ближе ко мне, и т.п.

Как бы то ни было, четыре волка, вышедшие на меня пара за парой с достаточными промежутками времени и не будучи испуганы преждевременными и опасными для меня выстрелами с соседнего номера, должны были пройти мимо меня очень близко, и я имел бы возможность сделать два дублета... И вместо этого — восемь безвредных выстрелов для волков и четыре из них опасных для меня!..

На брата вышел в чаще очень крупный волк. Его пришлось стрелять в грудь, но, стреляный еще и в зад, он ушел. По следам было видно, что сзади его шли еще два, но после выстрелов свернули в сторону и прорвались через оклад.

На следующий день Орлов привозит раненого накануне: он отошел километра два и издох.

Получаю известие из деревни Л., Окраины Петровских озер, что там появились волки и что около деревни есть падаль, на которую они приходили.

Приглашаю соседей, молодых охотников братьев Е., ехать со мной. Выезжаем с вечера и к полночи приезжаем в деревню. Спим несколько часов, и на рассвете я иду на лыжах с Орловым к падали, она недалеко от деревни.

Волки были и в эту ночь, но свежей пороши не было давно, а следов много. Долго разбираемся в них, делаем круг и, наконец, определяем сегодняшние. Волки, четыре штуки, идут сначала почти чистыми покосами, заводят нас в несколько частых отъемистых болот, но не ложатся, а идут дальше и входят, наконец, в крупный сплошной еловый остров. Лес тянется на несколько километров и совершенно однообразен: место чрезвычайно неудобное для оклада. Но, заметив, что волки, выйдя из последнего отъема, пошли как-то вяло, расходясь и сходясь, и два из них даже ложились на ходу, решаем, что сытые звери, войдя в чащу, недалеко ушли и легли.

Намечаем, какой надо сделать круг и, отойдя в сторону от входного следа, осторожно идем лесом; пройдя немного, поворачиваем, делая круг, и, выйдя снова в мелоча, смыкаем его: волки в круге.

Решаем, что проверять не стоит: если мы их стронули, обходя, и они вышли, то бесполезно на сегодня продолжать следить их, — так част и однообразен лес.

Спешим в деревню, наскоро завтракаем и возвращаемся со стрелками и загонщиками.

Край острова вырублен, и между ним и частыми мелочами тянется почти чистая полоса: вырубка шириной шагов 75. Только здесь можно встать стрелкам, другие стороны оклада невыгодны. Ветер благоприятен. Определяем середину вероятного хода — выхода зверя и там становимся: один из братьев К., слева в 60 шагах его брат, справа я на таком же расстоянии. По крыльям протягиваем шнуры.

Становлюсь у большого ольхового пня, от которого отросли молодые побеги и стоят щеткой вокруг. Прикрываясь ими, оттаптываю вокруг себя снег и ставлю к пню винчестеровскую винтовку 32 калибра. Впереди меня шагах в сорока ветвистые ели с плотным навесом снега. Оклад большой — гектаров 5-6.

Долго не слышно гона. Наконец, глухо чуть доносится уханье. Решено было, вследствие густоты ельника и большого навеса, гнать не спеша, приостанавливаясь, но полным голосом.

Проходят десять, пятнадцать минут. Голоса загонщиков так же глухи и слышны с одной стороны — откуда ветерок.

Вот из острова вылетела желна, летит по краю леса своим ныряющим полетом и, взмахнув длинными крыльями, садится невдалеке на пень, вертит головой с малиновым хохлом, осматривая меня, издает свой характерный крик-звон и летит дальше.

Против меня вылетает сойка и, пролетая надо мной, бросается в сторону с резким стрекотанием: она потревожена, вероятно, загонщиками, а может быть, и зверем... Настораживаюсь и взвожу курки.

Еще несколько волнующих секунд и немного слева, из-под опустившихся под снегом ветвей ели, пыхтя, с разинутой пастью, из которой валит пар, тяжело ныряя в снегу и разбрасывая его во все стороны, большими скачками несется крупный волчина. Видны только его широкая голова и плечи.

Напускаю его возможно ближе и, когда он в 15 шагах начинает немного бочить, не давая ему сравняться со стрелковой линией, бью его за лопатку.

Волк зарывается головой в снег, крутится на одном месте, приподнимается на ноги, пытается двинуться вперед, но, обессиленный, опускается. Еще несколько движений хвостом — и волк затихает.

Главное внимание теперь обращаю на свое лево. При расстановке номеров предполагалось, судя по месту, что их середина — вероятное место выхода волков. Этот передовик и вышел уже слева; другие, по волчьему обыкновению, особенно молодежь, должны войти по его следу или около него. Лишнюю четверть минуты не перевожу глаз направо и, когда взглядываю туда, вижу шагах в шестидесяти, как раз у начала шнура, волка, осторожно переходящего просеку с высоко поднятой головой, с настороженными ушами. Он чуть-чуть переступает ногами, чтобы не проваливаться по слабо обнастевшему снегу, и уже почти подходит к краю порубки.

Стрелять картечью далеко для верного выстрела, хочу взять винтовку, поставив к пню дробовик, но при стрельбе первого волка я отодвинулся на два шага от пня, где винтовка, и, пока делаю эти два шага и осторожно ставлю ружье с взведенными курками и беру винтовку, волк входит уже в кусты. И тотчас же слышу: как раз там, где вышел первый, — легкий треск, шорох снега, и вижу третьего, скачущего ко мне. Он, как и первый, ныряет, вязнет на прыжках почти по уши.

Напускаю ближе, стреляю, — и в то же время вижу четвертого на его следу, уже поворачивающего после выстрела назад. Стреляю и его, — он валится через голову, но, поднявшись, скрывается под ветвями.

Передний, зарывшись в снег, лежит, виден только торчащий кверху хвост, который крутится во все стороны.

Ждать более нечего, все четыре волка вышли на стрелковую линию.

На выстрелы выходят Орлов и загонщики, и подходят стрелки. Рассказываю, как стрелял. Подтаскивают убитых зверей. Первый очень крупный старый кобель, второй тоже рослый переярок.

Обмениваемся впечатлениями, загонщики отдыхают, и идем проследить раненого. Сначала много крови на следу, но скоро меньше и меньше, декабрьский день короток: на сегодня поздно следить, дойдем завтра...

К.Н.В.

Журнал «Уральский охотник», 1930 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


− 3 = тpи

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet