На куньем следе

В своих беспокойных охотничьих скитаниях попал я как-то, преодолев нелегкий путь, на большое и рыбное Кожозеро, распложенное в одном из глухих мест архангельского края, окаймленное суровыми скалистыми берегами. Но прежде, чем уехать из Москвы, и помня, что «не зная броду, не суйся в воду», заглянул в Интернет и узнал там про это озеро много интересного.

Еще давным-давно Кожозеро оказалось привлекательным для тех, кто искал тишину и уединение, Согласно преданию, в 1552 году на безлюдный берег озера пришел первый пустынножитель — монах Нифонт. Через несколько лет к нему присоединилось еще несколько человек, но только в 1585 году началось строительство монастыря. Одно время Кожозерский монастырь далее выступал конкурентом Соловецкому, но удаленность и бездорожье обернулись против него. Пережив расцвет в XVII веке, он постепенно скудеет и в 1764 году упраздняется. Однако в середине XIX века монастырь восстанавливают, строят каменный храм, проводят дорогу. В очередной раз он был закрыт после революции, и берега Кожозера снова опустели. Жители переселились в онежские деревни, монастырская дорога местами разрушилась и теперь по ней можно проехать только на вездеходе.

Именно на вездеходе и привез нас на Кожозеро наш друг — заядлый охотник и рыбак Александр Ляпунов. Быстро поймав тремя спиннингами двух щук и несколько крупных окуней, мы разложили костер, сварили в ведре уху, славно поужинали и решили ночевать на берегу озера у костра.

Из-за остроконечных вершин елового леса, окружавшего озеро, выплыла луна и нарисовала на его поверхности красивую серебристую дорожку. Наш слух, намученный грохотом и лязгом вездехода, теперь отдыхал, наслаждаясь тихими звуками ночной лесной жизни, — то зверушка прошуршит, то треснет сучок под чьими-то лапами или сам по себе, то где-то заухает сова. Часто слышались всплески крупной рыбы. Спать совсем не хотелось, и мы продолжали неторопливую беседу, начатую еще за ужином у костра. Вот тогда-то и рассказал нам Саша Ляпунов историю, которая случилась в этих краях с его знакомым охотником Василием.

...Прошло более двух лет, как Василий, вернувшись после службы в армии, женился на ждавшей его Насте и обзавелся с помощью отца собственным домом. Работал он в расположенном недалеко от их деревни леспромхозе, был веселым и бесхитростным парнем, любил компанию, но вино, к радости молодой жены, употреблял умеренно, и только одно обстоятельство не то чтобы омрачало, но как-то нарушало вполне счастливый ход их жизни — Василий без меры любил охоту и подолгу пропадал в лесу. Однако Настя сама выросла в охотничьей семье и, скрепя сердце, мирилась с частыми отлучками мужа. Видимо интуитивно она чувствовала то, что не доступно пониманию многих других неразумных жен: пусть уж лучше муж ходит на охоту и рыбалку, чем гуляет на стороне или сидит дома пьяный. Третьего ведь не дано. Почти все попытки превратить мужика в послушную домашнюю скотинку заранее обречены, ибо в мужчинах природой заложен избыток энергии, который не может полностью найти выход дома, а должен быть реализован где-то на стороне. Бывают, правда, исключения, везет некоторым женщинам, когда удается перепроектировать мужа по своим «чертежам», но это очень редкое явление — мне за всю жизнь встретился только один такой случай. Однако я, кажется, слишком погружаюсь в сомнительную философию, пора вернуться к рассказу Ляпунова.

Случилось это на следующее утро после наступления Нового года. Василий, пряча виноватые глаза и стараясь не видеть укоризненного взгляда жены, сказал, что на дворе пороша и нельзя ее пропустить. Ни слова не ответила на это Настя, но понягу собрать помогла. Уходя, Василий просил не беспокоиться, если ему придется заночевать в тайге, хотя знал, что и беспокоиться, и скучать, и сердиться она будет. Когда же спустился с крыльца, то пришлось еще вытерпеть нервный скулеж сидевшей на привязи лайки — та поняла, что остается дома. Василий и был бы рад взять ее с собой, но снег уже так заглубел, что собаке в лесу стало делать нечего.

В тот год в окрестных хвойных лесах хорошо уродилась шишка и появилось много белки, да и куница нередко встречалась. Лес же для Василия был больше, чем лес, казался почти живым божеством, и входил он в него с каким-то благоговением, как, наверное, верующие входят в храм. Сегодня же, в безветрие, лес, окутанный легким покровом свежей пороши, был особенно красив. В ельнике сумрак еще не совсем рассеялся, но пригнувшая верхние ветки кухта уже розовела от полыхавшей на востоке зари. Тишину нарушали только шаги охотника, от которых снег слегка шуршал и поскрипывал, да где-то вдали постукивал дятел.

Василий размашисто шел на легких, подбитых камусом лыжах по снежной целине, на которой мягкий пушистый снег закрыл все старые следы. За ельником он пересек небольшое, легко проходимое зимой болото, а затем вошел в бор и залюбовался зардевшимися от первых лучей солнца величественными соснами, в кронах которых микроскопическими алмазами сверкали снежинки.

Следы разных зверей попадались Василию. Зайцы обновили по пороше натоптанные за зиму тропы. Лисьи следы, как бесконечные бусы, пересекали эти тропы и местами шли по ним. От дерева к дереву тянулись цепочки беличьих следов. Но не они интересовали Василия — он шел в лес за куницей, на ночной след которой ему удалось набрести только к полудню.

Протянувшийся ровной двойной строкой след ночной хищницы позволял прочитать обо всех ее похождениях. Куница перемещалась, в основном по снегу, так как свежая кухта затрудняла ее ход по деревьям, и лишь изредка шла грядой. В этом случае охотнику приходилось искать след по посорке — упавшим комочкам снега и растительному мусору, роняемому куницей при прыжках с дерева на дерево. Желтое пятно мочи, располагавшееся между отпечатками задних лап, подсказало Василию, что он преследует самку.

Долго пришлось Василию тропить куницу, которая за длинную ночь своей охоты успела посетить и густой ельник, и чернолесье, и спелый сосняк. Следы петляли между деревьями и часто ныряли в пустоту под буреломом, где куница пыталась ловить лесных полевок — свой основной корм. Охотилась она и на ночевавших под снегом рябчиков, но, видимо, неудачно — ни одного перышка не валялось возле пустых лунок. Потом куница пошла грядой и там ей, наконец, повезло — она поймала белку. Под старой сосной снег был беспорядочно истоптан, виднелись капельки крови и рыжие шерстинки, а на сосне Василий обнаружил дупло, из которого, наверное, и выскочила белка, но слишком поздно — было похоже, что куница схватила ее в прыжке и вместе с белкой в зубах упала в снег под сосну. Ночная хищница съела не всю белку; она отнесла остаток добычи к высокому пню и закопала в глубокой норе, чтобы вернуться сюда, когда будет неудачная ночь, — ведь белки достаются не часто.

Следовало ожидать, что съев белку, куница найдет подходящее убежище и заляжет там на день. Действительно, она прошла низом до густого сосняка, дальше грядой, а потом как будто испарилась. Ни на снегу не было следов, ни на соснах не видно гнезда, да и не любит куница зимой дневать на деревьях. Внимательно осматриваясь, Василий, не спеша, обходил кругами то место, где кончились следы. Наконец под одной из сосен он заметил слегка нарушенный снежный покров. По всей видимости, куница, спустившись по стволу сосны, забралась в прикорневое дупло. Василий стал снимать с плеча ружье, думая, как будет выкуривать зверька из дупла, но куница выскочила сама и тут же черной молнией метнулась в густой подлесок. Выстрелить охотник не успел.

Василий не стал бросаться сразу же по следам куницы, — чувствуя преследование, она ушла бы далеко, — и устроил привал. Затрещал костерок, растопился снег в котелке, заварился чай. Неторопливо пообедав, Василий отправился дальше, надеясь вскоре найти новое убежище куницы, но вместо этого набрел на... свежую лыжню другого охотника, перехватившего след зверька. Этого только недоставало! Судя по всему, у свалившегося на его голову охотника фора была около часа — столько, сколько занял обед. Скоро не догнать. Тем не менее, Василий поспешил по его следу.

Подобное хоть и редко, но случалось в тайге в тех местах, где не было закрепления охотничьих участков за промысловиками. По неписаному закону след зверя «принадлежал» тому охотнику, кто первым на него вышел. И Василий не сомневался, что сможет доказать свои права, вот только успеть бы догнать.

А между тем в этот короткий зимний день солнце уже начало клониться к закату, тени от деревьев вытянулись и посинели. Еще немного и след куницы станет невидимым. Выстрела слышно не было, значит идущий впереди охотник должен скоро остановиться на ночевку. И действительно, Василий услышал далекие удары топора и вскоре, уже в сумерках, подошел к оборудующему ночлег охотнику.

Нельзя сказать, что эта встреча обрадовала Василия. Охотником оказался Сидор — малознакомый мужик из соседней деревни. Был он значительно старше Василия, и никаких дел промеж них раньше не случалось. В деревне его не любили за нелюдимость и жадность. Был он хитроват, выгоду свою никогда не упускал, а охотился всегда один, чтобы не делиться с напарником. Припомнилось Василию, что однажды односельчанин Сидора сказал о нем словами народной поговорки; «Блудлив как кошка, труслив как заяц».

Сидор встретил Василия настороженным взглядом из-под косматых бровей. Выслушав обстоятельства тропления, он понял, что за ночь куница описала круг, близко подошла к тому месту, где Василий вышел на след, и тому не трудно доказать свою правоту. Поэтому Сидор спорить не стал, согласился оставить завтра след куницы и предложил ночевать вместе. Василию совсем не нравилось общество этого человека с беспокойно бегающими глазами, но куда денешься?

Свалили две сушины, положили друг на друга и вот нодья — костер на всю ночь готов. Василий добавил несколько охапок лапника к нарубленному Сидором — получилось ложе для двоих. По обычаю таежников лыжи воткнули в снег рядом с костром так, чтобы подбитые камусом поверхности хорошо высохли за ночь и лучше скользили. Поужинав чем Бог послал, улеглись спать. Мороз был не больше пятнадцати градусов, жить можно, особенно если ты — бывалый таежник.

Какое-то время Василий лежал на спине, слушал потрескивание угольков в костре и смотрел в ночное небо, где мерцали тусклые звезды, но накопившаяся за день усталость сделала свое дело и, прижавшись спиной к спине Сидора, он заснул. Спал как убитый и проснулся только под утро, когда уже заалел восток. Почему-то пахло паленой шерстью. Посмотрел на лыжи и увидел только три — четвертая упала в костер. Это была его лыжа. Вскочил, выдернул лыжу из костра — она уже давно перегорела пополам. Вот беда! Растолкал Сидора. Тот посочувствовал, посокрушался, посоветовал топором выстругать новую лыжу, чтобы хоть как-то добраться до дороги — снега навалило столько, что без лыж идти невозможно. На своих лыжах Сидор походил вокруг, срубил подходящую рябину, приволок ее Василию.

Понимая, что на наспех сделанной лыже куницу не догнать, Василий сам предложил Сидору тропить ее дальше. Тот так обрадовался, что даже не стал ждать, пока растопится снег и закипит чай и сразу же ушел по следу.

Василий вытесал подобие лыжи, приладил веревочное крепление и пошел по проторенной Сидором лыжне, которая вела в сторону небольшой лесной речки, а та в свою очередь близко подходила к дороге. Он решил, что по замерзшей речке идти будет легче, чем пробираться по захламленной упавшими деревьями тайге.

Через какое-то время Василий почувствовал запах дыма и подумал, что это Сидор выкуривает куницу из ее убежища, но ему предстала совсем другая картина. На берегу речки горел костер, а около него, приплясывая, сушился мокрый охотник. Заикаясь от холода и пережитого страха, Сидор рассказал, что след куницы пошел через речку, но когда он ступил на лед, то провалился. Скорее всего, в этом месте бил со дна ключ. Хорошо еще, что случилось это недалеко от берега — Сидор сумел выбраться, ухватившись за кусты, но лыжи ушли под лед. С помощью аварийного комплекта спичек, запаянных в водонепроницаемую пленку, который всегда есть у каждого таежника, удалось разжечь костер.

Василий близко к сердцу принял случившуюся с Сидором беду. Первым делом отдал ему фляжку с водкой, которую всегда брал с собой в лес на непредвиденный случай, но никогда не пил в обычных условиях. Потом натаскал побольше сушняка и усилил костер, отдал часть своих одежек, чтобы промокшие можно было сушить на кольях.

Выпив водку, Сидор перестал дрожать, но продолжал как-то униженно благодарить за помощь. Василию это было неприятно, он пытался остановить Сидора, считая, что делает все по совести. Подкладывая сушняк в костер, он между делом начал выстругивать лыжи для Сидора, а когда они были готовы, охотники побрели к дороге. Василий настоял, чтобы шли они по речке, но не близко друг к другу. Сидора так напугало купанье, что он согласился идти только сзади и со слегой в руках. Однако, как выяснилось позже, не только страх, но еще смятенье и растерянность терзали его темную душу.

В конце концов, без всяких приключений, хотя и порядком измученные, добрались они до дороги, на которой лыжи уже не требовались. Дальше им надо было идти в разные стороны. На прощанье Василий протянул руку Сидору, но тот ее не взял, а неожиданно рухнул на колени и срывающимся голосом стал умолять простить его ради Бога. Василий опешил:

— Да за что прощать-то?

— Ты так помог мне, жизнь мою спас, а я — подлец, — это ж я спихнул твою лыжу в костер, когда ты спал, прости меня, грешного, бес попутал.

Вскипел Василий, кулаки сжались. Но как бить того, кто стоит на коленях? Буркнул только: «Бог простит», — отвернулся и пошел своей дорогой. И уже не мог видеть, как злобой полыхнул ему вслед взгляд Сидора, который решил, что это Он наказал его купелью за подлость, испугался и хотел замолить грех, выпросить прощенье. Не получилось.

Немного поостыв, Василий припомнил, как еще с вечера чувствовал какую-то фальшь в поведении Сидора, и подумал, что принятая им ледяная ванна не случайна — это куница устроила ее. Ведь давно известно, что преследуемые гончими зайцы часто выводят их на тонкий лед, где собаки проваливаются и иногда тонут. А разве куница глупее зайца?!

Окунь Владислав Андреевич. Альманах Охотничьи просторы», 2003 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


7 + = oдиннaдцать

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet