Мой первый лабрадор

Первым лабрадором на Тамбовщине стала моя Елга Найс - она же Елгоша - Гоша. Привезла я ее из Твери из-под крупной и не слишком приглядной матери Бэсс Бремир, но зато от очень хороших людей Кордюковых, которых я на удивление часто вспоминаю добрым словом. Черная лабрадорша обладала неимоверным аппетитом и врожденным желанием служить. Неутолимая страсть к еде очень быстро привела к экстерьерной катастрофе, которая выглядела как жирное, черное, лоснящееся тело на довольно тонких ножках. Голова тоже отставала в своих размерах и объеме от крупного, налитого тела, поэтому почти до трех лет Елга выглядела раскормленной дворняжкой.

Ни одна моя собака не имела столь сокрушительного аппетита, поэтому вначале, когда после любого порционного кормления Гоша выглядела голодной и недовольной, я чувствовала себя виноватой. «Недокормленная» собачка пухла от голода, а у нас в семье раз за разом происходил довольно странный диалог.

— Да, не давай ты ей больше каши, ей же будет плохо! — говорил кто-нибудь один, а второй ему с горькой ухмылкой отвечал: «Нет-нет, ей будет хорошо!» Ей было хорошо даже тогда, когда она добиралась до двухдневной порции на трех собак. Правда, ее тошнило, но выглядела Гоша на удивление довольной, хотя ее черное пузо больше походило на бочонок.

На улице лабрадорша с удовольствием подбирала все-все съедобное, что часто пополняло наш совместный рацион, поскольку практически с трех месяцев она лихо апортировала - стеклянное, металлическое, - ей было без разницы, но лучше все же съестное. Я помню крупную курицу, умершую своей смертью и найденную нами в глубоком сугробе морозной зимой. Эту пеструшку Елга почти три недели таскала с собой к месту нашей общей службы в Биоэкоцентр, где прятала в снегу свою игрушку на 3-4 часа до возвращения домой. Обратно Елга рысила тоже с курицей в зубах. С нею лабрадорша присаживалась справлять всякие надобности, с нею она перепрыгивала невысокие заборчики чьих-то личных палисадничков, чтобы обнюхать интересный участок под окошком. Тут она на время клала трехкилограммовую поноску, но потом обязательно вспоминала о ней сама и захватывала с собой в дорогу. Не взирая на всякий сальмонеллез и другую возможную пакость, которая могла таиться в тушке, я разрешала апортировать курицу, а потом уже и гордилась своей собакой, которая с упорством истинного ретривера таскала добычу по всему городу. Люди смеялись, но и завидовали. В конце-концов, курицу я ошкурила и скормила с кашей нашим собакам. Не пропадать же добру!

Надо сказать, что очень немногие собаки на моей памяти были способны держать что-то во рту более 10 минут, а ведь длительная апортировка весьма благотворно сказывается на мощи шеи, всегда чуть тонковатой у суки, и поясе передних конечностей. Кроме того, на охоте по утке мы с Елгой производили сильное впечатление на стрелков, которые свои трофеи носили сами, а найденные и подобранные Гошей гордо несла она сама, причем, нести иногда приходилось и более километра. Надо было только грамотно сформировать поноску, чтобы не наступать на всякие лямочки и веревочки и не тащить ягдташ по земле. Одну же утку Елга с восторгом брала поперек тушки и несла со счастливым видом, размахивая хвостом и сверкая веселыми глазками.

Удивительно, но толстуха Гоша очень любила лазать по деревьям, заборам и даже стенам домов. Нужно было только уверенно и плотно прижимать ладонью ее спину к избранным для лазанья вертикалям. Гоша перебирала лапами и, как будто бы, шла по всяким выбоинам и шероховатостям. Так же лезла она и на большие грузовые машины типа «Урал», шагая по рифленому колесу и борту до самой верхотуры. Правда, когда какой-то милицейский чин в служебном рвении фамильярно попытался подтолкнуть ее под толстую корму, Елга перестала перебирать лапами, ловко спрыгнула и, зайдя сзади, ущипнула резцами его зад. «А не трогай, когда не просят!» - говорил весь ее решительный вид.

Команды послушания Елга освоила уже к 6-7 месяцам, но выполняла их без излишнего рвения, свободно и раскованно. Когда потребовалось, эту расхлябанность Оксане Куприяновой удалось быстро убрать, чтобы успешно выступить на состязаниях служебных собак по поиску наркотиков. Елга выполняла команды ОКД четко, быстро и весело, также, как и отыскала потом закладки наркотиков. Она заняла тогда второе место по России из 56 служебных собак, но это было через три года после описываемых событий.

Сейчас же мне хочется вспомнить, чего нам стоило получить свои рабочие дипломы охотничьей собаки - ретривера по водоплавающей дичи. С 7-8 месяцев мы с Елгой лазали по камышу многих речушек, озер и болот возле Тамбова. Моя лабрадорша искала и находила, затаившихся водоплавающих птиц, но все это постольку, поскольку их найти просила я. Сама же она делала это весело, но, как я теперь понимаю, без особой охотничьей страсти.

В сентябре два эксперта-лайчатника, один из которых точно Орлов М.Н. - уже тогда эксперт 1 категории, по моей настоятельной просьбе согласились испытать одну собаку - Елгу Найс. Нет, они поставили диплом III степени, но это была срамота, по сравнению с тем, что показывают сейчас наши ретриверы, получая диплом III степени. Гоша под накрапывающим дождиком долго пыталась остаться сухой и искать уток подальше от воды. Поскольку помощь хозяина при поиске дичи вполне приветствуется, мне пришлось залезть в воду самой. Болотные сапоги я скоро залила, плюнула на свой комфорт и пошла по камышу танком. Только тут Елга согласилась искать, где положено и как положено, но ухитрилась тут же пропустить, никак не обозначив, двух уток, которых, разумеется, вполне увидели глазастые и опытные эксперты. За это с показателя «чутье» были сняты 4 плюс 4, целых 8 баллов. Теперь нам уже могли поставить только «трешечку». Наконец, последовали два подъема. Елга с неохотой, после дополнительной команды, сплавала вслед улетающим уткам, показав, что какая-никакая, а вязкость у нее все-таки есть.

Оживилась моя собака только на подаче. Тушку голубя эксперты по очереди кидали через камыш на открытую воду. Елга с прыжком рушилась в камыш, таранила его своим упитанным телом и тут же возвращалась через пролом, неся голубя и с оживлением крутя хвостом. Отдавала из позиции «сидеть», строго в руки, с красивой временной паузой, в течение которой гордо поднятая морда сверкала карими глазами поверх разлохмаченного и мокрого голубя. На суше подача моей лабрадорши была столь же стильной и четкой. Только тут угрюмо молчащие эксперты, наконец, опаяли и сказали несколько ласковых слов.

Уж они-то знали, что абсолютное большинство хваленых утятниц и утятников - спаниелей, лаек, дратхааров - при подаче с воды максимум выносят утку на берег. Что же касается поиска и подачи на суше, то для большинства собак - это увесистый камень преткновения. Теплая дичь или подранок еще вызывает желание взять ее в пасть, а вот на испытаниях рабочие собаки устраивают настоящую забастовку, приводя своих хозяев в состоянии исступления, на грани преступления против собачьей личности.

— Прибью, гадость такую, — то и дело слышится гневные стенания хозяина черно-пегой спаниельки, — ей, видишь ли, не нравится, что тушка мокрая, кем-то обслюнявленная, и кишки наружу. Ну, где я тебе сухого и теплого голубя найду? Ну, будь умницей, подай этого! Подай, зараза! — Мой вообще только теплую утку в пасть берет, а так пером брезгует — знающе сообщает другой, — вот зайца там принести, это пожалуйста, а дохлую утку, а уж тем более голубя...

И смирившись с особенностями работы своего дратхаара, товарищ искренне удивляется страстному желанию ретривера апортировать все. Все - это и значит все. Патологическая обжора Елга, отыскав в сумерках или полной темноте замечательно вонючую кость, которую другая обжора могла бы, затихарившись, съесть. Елга же несла мне, с удовольствием отдавала и ждала приговора: можно ли это есть? Если нет, то она смирялась с решением легко, не пытаясь отыскать брошенную безжалостной рукой добычу. Складывалось впечатление, что процесс апортирования был для лабрадорши настолько приятен сам по себе, что ежедневно по многу раз подкреплял желание отдавать находку, какой бы привлекательной она ни была.

Одно трудное время, когда стеклянные бутылки из-под пива стоили уже по рублю и больше, у меня появился большой соблазн попросить Гошу искать по всем местам отдыха трудящихся и подавать мне бутылки. Я успешно начала эту программу и даже сфотографировала свою черную собаку с бутылкой во рту, но кое-что меня остановило, не дав замыслу реализоваться. Правда, долгое время я собиралась послать два снимка в газету, где с удовольствием печатают всякие курьезы. Снимки бы назывались «Вчера и сегодня Лабрадора ретривера», а на них бы изображалась улыбающаяся Ела, на одной - с уткой, а на другой - с бутылкой в пасти.

Следующий сезон утиной охоты мы встретили с собакой, у которой обнаружился талант - Елга стала ловить глупых, молодых водоплавающих. Разумеется, не во всех угодьях и не всегда, но достаточно часто, чтобы утвердиться в предположении, что моя собака овладела каким-то собственным методом. Метод этот состоял в быстром и почти бесшумном поиске среди густых, нависших над водой ветвей ивы, где утки так любят днем отдыхать в тенечке, или густом камыше, где молодняк явно чувствовал себя в безопасности. Почуяв горячую, живую птицу и четко определив расстояние до нее, лабрадорша стремительно кидалась и очень ловко хватала уже взлетающую или заныривающую утку или курочку.

На открытии охоты, когда, разбив лагерь для ночевки, мы обследовали место стрельбы на утренней зорьке, мне пальцем показали «туда не ходи, сюда ходи». Я позволила Елге пойти в камыш в глухой протоке, где не было уток, куда можно было «ходи», и она через минуту вынесла живого куренка, которого словила ловко и совершенно бесшумно. Вот так: вошла и тут же вышла улыбающаяся и страшно довольная с добычей во рту. Таню Федотову настолько впечатлила эта работа, что она тоже поехала в Тверь и привезла себе Блонду - палевую суку лабрадора, на уровень выше экстерьером, но практически с теми же породными особенностями поведения и характера, что и у Елги.

В этот же охотничий сезон случилась охота по утке, которая в качестве эталонной будет стоять у меня перед глазами еще многие годы. В Знаменском районе, где в качестве охотоведа дослуживал свой последний год отец Тани Федотовой - Эдуард Николаевич, по обеим берегам небольшой речушки шли четыре стрелка, я и две собаки - черная Елга со все еще дипломом III степени и черно-пегая спаниелька Чара Вадима Блохина, полевая чемпионка, имевшая диплом II степени по утке. Замечательно теплый и тихий день конца августа. Удивительно приятные для работы собаки, да и стрелков места, где дичи не слишком и много, но она есть и доступна.

Вообще оказалось, что когда утки летят со всех сторон, выстрелы гремят, как канонада, и можно находить и подавать-подавать, и добычи уже груды, то... Суета и поспешность, и чрезмерность портят впечатление от охоты и угнетают душу до полного отупения. Правило «золотой середины» оказывается работает во всем, и в охоте тоже.

Вот мы идем по берегу, который от воды приподнят метра на полтора-два. Над водой склонились небольшие метра по 3-4 высотой ивы, и камыша с осокой совсем немного, растут куртинками-полосами по 2-3 метра, редко 10 метров длиной. Внизу под ногами по всем этим камышам и под ветлами лазают наши собаки. С левой стороны по направлению движения работает Елга, а с правой - вместе с Вадимом и Эдуардом Николаевичем ищет утку Чара. Мы в приятной кампании - Сергей Федорович Барышников и Таня Федотова идем, тихонько переговариваясь, и слушаем, как очередной раз с паническим криком взлетает утка. Взлетает она почти из-под ног, так как лабрадор работает в поиске в пределах выстрела. Медленно-медленно утка с ором и криком поднимается все выше всего-то в 10-15 метрах от нас. Стрелки с нашей стороны изящным движением вскидывают ружья и, отпустив утку подальше, с одного выстрела сбивают ее в воду.

Тут начинается красоты неописуемой работа наших собак. Тут они показывают, на что способны. Тут они отрываются по полной программе, уже не разбирая, где чья сторона и чья утка. Тут и выясняется, что против лабрадора спаниелька не тянет. Ну, во всяком случае, не тянет в данном конкретном раскладе, что возмущает Вадима чрезвычайно.

— Убери свою собаку, застрелю к черту! — это он мне вопит после того, как в очередной раз Гоша быстренько сплавала на ту сторону и из под носа тоже весьма азартно ищущей Чары выхватила подранка.

— Отдай, — тянет он руки к добыче, но моя собака несет утку мне и никому другому отдавать не собирается, вон как насупилась и глазом косит на Вадима, как на врага.

Подранок бьет крыльями и мешает себя транспортировать вплавь. Елга проплывает еще несколько метров, затем решительно разворачивает и возвращается на сторону Чары и Вадима. На берегу она кладет утку наземь, перехватывается поудобнее, так, что крылья скованы пастью и не способны уже хлестать по морде и глазам. С довольно низкой посадкой, опираясь на плавучую, пуховую утку головой, Елга добирается вплавь до нас и, выйдя из воды, не отряхиваясь, не суетясь, быстро и охотно рысит ко мне, стоящей с горделивым видом постановщика спецэффектов. Я разыгрываю представление под названием «эффектная подача битой птицы». Я сажаю Елгу с уткой в зубах и торжествующе медлю, продлевая удовольствие. Наконец, беру из пасти утку, которая все еще крутит головой, и отдаю ее Барышникову, а Вадиму кричу, что утка, разумеется, его и при встрече мы ее вернем удачливому стрелку.

Помню, что два с половиной часа мы шли и шли вдоль узкой, петлявшей по полям речке с шириной часто всего метров в 5-6, и раз за 15-20 минут собаки отыскивали очередную утку, которую кто-нибудь из стрелков сбивал удачным выстрелом. Охотники наши били практически не промахиваясь, что тоже было очень приятно. Я же выполняла роль еще одного ретривера, одновременно успешно руководя действиями умницы Гоши. Мы добыли тогда 11 уток-матерок. Все они были помещены в громадный сетчатый мешок с крупной клеткой, который несли три человека. Так мы и вошли в рабочий поезд на Тамбов, по двум вагонам пройдя в тамбур. Народ сопровождал наше шествие своими комментариями, претендующими на черный юмор. «Удачливо грабанули птичий двор» или «Силки и капканы, — настрелять столько невозможно». Мы гордо молчали. Хотя 11 всего уток на четырех стрелков — это ведь не много, да? Но впечатление было очень сильное.

Сегодня, как эксперт, могу сказать, что никакое 30-минутное испытание не может дать такого полного представления о манере работы собаки, об успешности этой манеры, о растущем постепенно мастерстве, об индивидуальном умении каждой собаки творчески находить какие-то практические решения в соответствии с породными особенностями поиска и подачи, как собственно охота. Охота в естественных условиях и естественных угодьях непредсказуема, спортивна и очень зрелищна, красива по-настоящему. Ретриверы и спаниели, в общем, работают в одной манере. Если же на одной охоте встречаются удачные представители континентальных легавых и ретриверов, лаек и норных терьеров, то спектакль получается замечательно интересный, хотя и чреватый некоторыми обидами и взаимным непониманием.

В сентябре того же года Орлов Михаил Николаевич расценил работу Елги на испытаниях на диплом 1 степени. Пять подъемов. Страстное преследование в тяжелых, топких угодьях и повторная работа по перемещенной птице. Исключительно четкая и красивая подача. Правда, поймать моей собаке никого в тот раз не удалось, но и того, что она показала было достаточно. К сожалению, охотники и эксперты, видевшие красивую работу лабрадоров, весьма скромны и сдержаны при рассказах об этих подвигах. Вот и пришлось мне кое-что вспомнить, кое-что описать.

Н. Садова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


6 + двa =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet