Мнение старого охотника

Приехали на охоту. Затаборились в лесной избушке. Степан Антонович, старый охотник, добрую часть жизни провел в тайге. Обещал сегодня рассказать разные случаи. Да вот как-то все идет не в том русле, как бы мне хотелось.

— Кстати о ружьях. Да, господа охотники, это теперь вы все, или почти все, самодовольные. И ружья у вас в цель стреляют на 500 метров и далее.

А вот я большую часть жизни охотился с «мастыркой». Ну и какое может быть сравнение с вашими, да хотя бы с «мосинкой»? Да нечего пенять, жизнь-то позади и охота тоже. Вот только хочу вас предостеречь, что несколько лет постреляете из скорострельных ружей и внукам вашим стрелять будет не в кого. А с «мастыркой» много не возьмешь. На мой взгляд, правительство правильно поступало.

Вот все вы там, в верхах, с пеной у рта ратуете за правильную охоту.

Можно подумать, что от ваших собраний, совещаний, выступлений в кабинетах, что-то улучшится. Увы, только для власть имущих. Я, конечно, понимаю, что все они там при деле, и зарплату получают какую-никакую. Да вот только привези вас в Забайкалье и отпусти в тайгу на выживание, так сомневаюсь, что кто-то больше десяти дней продержится, и дальнобойные ружья не помогут.

Вот читал я в «РОГ», что один украинский охотник служил в Забайкалье и целые сутки шел с ружьем по тайге и никого не видел. Да хоть месяц иди, коль не умеешь ходить, так никого и не увидишь. Зверь здесь сторожкий, а человек, который идет по тайге, для него что трактор. А с другой стороны, все вы там, судя по печати, такие праведники, такие честные, что пора вам памятник ставить при жизни. Вы и лицензии за пять тысяч покупаете, и ружья у вас по 50000 тысяч стоимости. А что остается нам? Когда работы нет, а если есть, то зарплата не более 1200? Слушать, как вы там правильно охотитесь, и положить зубы на полку?

Прадеды мои охотились, деды, отец и я охочусь всю жизнь, а косули до сих пор, слава Богу, ведутся. Да и какая тайге польза от листка бумаги, которую вы называете «лицензия»? И куда уходят эти деньги? Много звездных генералов от охоты развелось — пруд пруди. А для меня один генерал — медведь, он меня и рассудит. Так думает основная масса охотников, как бы вы там ни словоблудили Неужели не понятно?

Но я обещал рассказать о ружьях и их пороне. Уж такое сложилось издавна мнение у местных охотников. Так много было случаев непонятных, необъяснимых, и не только у меня. Вот твой кумир по охоте, Глеб Васильевич. Охотник всю жизнь. А казусов с ним случалось разных, предостаточно. Но он-то всегда с «мосинкой». Как-то ему удавалось заполучить ее при любой власти. И ты знаешь Веньку Казака. Так вот. Глеб ранил косулю, и она бежала к деревне. А Венькина собака ее прикончила.

Только они разделали косулю, собрались варить мясо, как пришел Глеб и сказал, что это его косуля. Венька и не отрицал, что косуля была ранена Глеб забрал мясо.

А Венькина бабка Саломонида встала на колени перед образом Господа и сказала; «Чтоб ему, Глебу, удачи на охоте не видать, коль отнял мясо у сирот!» Так Глеб много месяцев никого не смог добыть, расстрелял весь запас патронов, пока не приехал на поклон к другой бабке, Марине, чтоб она «направила» ему ружье.

— Вот хочешь, верь, хочешь, нет, сказал Степан.

— Конечно, не верю. Глеб косулю и палкой убьет,

— Ну, дело твое, а мне про это Глеб сам рассказывал, — обиделся Степан.

— Степан Антонович, но признайся, было ли у тебя хорошее нарезное ружье?

— Если честно, то нет. Последние года брал у «новых русских» карабин Симонова, но на недельку, не более. Не по годам уже ломать сопки.

— Ну, давай укладываться спать, а то завтра рано вставать и по горам. Козы нынче много, и время ей идти в сопку, — сказал охотник.

— Спи, дружище, а дрова в печь я подброшу.

Утром Степан сказал: «Я сейчас тебя километра два подброшу на машине, ты перевалишь сопку и окажешься в вершине пади Заборисково, я там на днях видел на зеленке четыре косули.

При подъезде к сопке увидели гурана, который пересекал нам дорогу, почти не касаясь котятами земли, ускакал в вершину пади.

Выйдя на водораздел сопки, оказался в высоком ковыле — это хорошо, меня в нем не видно. Осмотрев зеленку, в конце пашни под сопкой увидел трех косуль, в сотне метров от меня. Взял и мушку сеголетка, давлю на спуск. Сеголеток исчезает.

Перевожу мушку на другого, исчезает и он.

Козлуха, пробежав мимо меня скрывается в лесу.

Вынул внутренности и на табор. Степан тоже добыл косулю.

— А почему козлуху не стрелял? — спросил Степан.

— Так она лучше этих перезимует, да и наверняка весной принесет еще двоих, и будет тебе на кого охотиться здесь на будущий год.

— Ну, косуль-то здесь хватает, вон какие просторы, пойди все обойди, жизни не хватит.

— И внукам надо оставить живности, нельзя жить одним днем, — говорю.

— В согласии с природой должен жить каждый охотник, — соглащается Степан.

— А ты почему-то больше здесь охотишься, а не там, где правильно? Или что-то не по душе?

— Не по душе, одни проблемы и инструктажи.

— Но поедем за мясом, — предлагаю Степан.

Известными ему дорогами подъехал к тому месту. Вскипятили чаи, поджарили на ветках печенки. Степан предпочел есть сырую. Дело вкуса.

По три «будь-будь» на кровях, как подобает, и домой

— Так я, с Вашего разрешения, опишу нашу беседу в охотничьей газете?

— Пиши, все равно не напечатают, им не разрешит начальство от охоты, — уверенно сказал Степан.

— Редакция, по моему, начальству от охоты не подчиняется.

— Да вот увидишь что я прав, — сказал охотник.

— Ну, может, и прав, согласился я.

Николай Акулов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ чeтырe = 11

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet