Лось пишем — два в уме

«1905 год, 1914, затем революция. На руках населения осталось огромное количество дальнобойного огнестрельного оружия, направленного на промысел диких животных», (газета «Охотничий вестник» № 5—август 2000 г. Семинар по копытным).

Все-все верно до последней запятой в этом абзаце, уважаемые охотоведы, но вами забыт еще один, так называемый фактор «дыхания» численности лося. Один умный человек вычислил, что граница обитания, как бы «дышит» (конечно в масштабах истории), уходит — южная на север, северная — на юг, и ареал резко сужается, то так же быстро границы обитания вида расширяются и лосей вновь становится много. Ритм «дыхания» — от «вдоха» до «выдоха» — составляет 70-80 лет. («Охота в России», стр. 294)

«Дышит», значит, ареал лосиный, согласно законам биологического ритма, только вот «дыхание» это какое-то обреченно-безысходное от одного человеческого катаклизма до другого. Как раз и получается от революции до перестройки. Пока в стране усобица, плохо с питанием, тут и поддают лосишкам жару, будь это хоть при дедушке Ленине, хоть при Путине.

Почему-то всеми докладчиками стыдливо умалчивался факт из совсем недавнего прошлого, в котором и произошел лосиный «геноцид». Те «банды» лосятников, что отстреливали сохатых по «индульгенциям»-лицензиям в 70-80-х охотились по принципу — лось пишем, два в уме. Убив первого положенного лося, не закрывали на месте лицензию, вывозили мясо и ехали назавтра за следующим. Так с одной фактической бумажкой умудрялись добывать до трех голов.

Мясо делилось между неболтливыми членами бригады, все было шито-крыто и лишь порой, встречаясь где-либо на работе или в городе, спрашивали с хитринкой один другого: «Ну, как? Покручиваешь котлеты?»

Гнили, прели в лесах спрятанные под хворост шкуры, растаскивались лисами, куницами; расклевывалась вороньем требуха, белели кости ног и черепа перед случайным летним грибником-ягодником в жаркую пору. Ищи-свищи, куда делся лосиный «генофонд». И так по всему ареалу.

Были и такие бригады лосятников, что кружили на мощной трехосной технике по лесным дорогам, и совершенно обнаглев, били пулями по увиденным сохатым, не удосуживаясь даже слезть с кузова и определить, есть ли кровь на следу, как, куда ранен уходящий лось:

— Хрен с ним! Ушел! Поехали дальше. Сейчас другого найдем, — кричали шоферу «забойщики». И до того они порой наглели, что даже нужду малую справляли с верхотуры. А подранок, глядь, шагов с двести прошел и ткнулся в елках. Но машина со стрелками уже ушла. То-то волкам да воронам раздолье.

Так и «выстегали» лосиное поголовье, будто растранжирили золотой запас России, созданный столетиями, а сейчас рады любому следу сохатого, погрызу или орешкам помета. И это только законные учтенные стволы. А сколько еще потайных стреляло?

Правильно говорилось докладчиками Лычкиным и Трусовым о необходимости запретить нарезные карабины. Это нарезной «джинн», выпущенный из бутылки благодаря конверсии.

По данным проверки продажи оружия, проведенной кузнецким райохотоведом А.В. Цениным в магазине «Охотник» в 97-м году, наше райохотобщество числило за членами 42 карабина. На 2000-й год это число, ясное дело, увеличилось. На нашу густонаселенную местность и окрестности города-стотысячника это очень и очень большое количество нарезных дальнобойных стволов. Хватило бы двух-трех карабинов для нужд райохотинспекции или общества.

Держать бы их на специальном централизованном хранении в том же магазине «Охотник», но не на руках, при очень строгом механизме получения для выезда в угодья, с обязательной фиксацией в специальном журнале выдачи оружия с боеприпасами (как в армии перед караулом) с обязательной отметкой времени сдачи и отчетом-актированием боеприпасов.

Каждый ствол, по закону А.П. Чехова (а нарезной в особенности), «в конце третьего акта должно выстрелить», то бишь, те нарезные карабины, те пачки патронов калибра 7,62, легально проданные торгующей сетью, рано или поздно должны «заговорить» и положить энное количество «рогов и копыт». Не для вальдшнепиных и утиных охот те стволы приобретались, дураку понятно. Где-то в Коми-Пермяцких глухоманях, в промысловых районах пусть бы штатные промысловики имели на руках закрепленные индивидуально карабины, но не у нас в срединной полосе кремлевской империи.

Практика африканских сафари показывает конкретно, что каждый выстрел из нарезных калибров богатых клиентов контролируется профессиональным белым охотником, отвечающим за проведение охоты и безопасность. В случае, если зверь ранен, ушел, не добран по каким-то не зависящим от сопровождающего причинам — гасится лицензия. В противном случае ПВО рискует потерять свой патент и работу. А у нас? Свой «в доску» проверяющий, который тоже заинтересован в куске лосятины.

Пример Скандинавского региона, где лося намного больше, чем в нашей Карелии и сопредельных областях, или пример образцово-показательной в отношении охотустройства хваленой Германии для нашей России «не указ». Россию хоть в Африку завези — она так и останется сама собой. Там на Западе — законопослушные верноподданные, а у нас на Руси-матушке, наоборот, — незаконопослушные скверноподданные. У них испокон веков — феномен созидания, накопления, богатства и благополучия, а у нас со времен Рюрика феномен разворовывания, грабежа, когда не надо никаких затрат, а брать даром «на халяву», глумливо цитируя мичуринскую фразу: «мы не можем ждать милостей от природы...», огромный разрыв в жизненном уровне, нехватки, недостатки, озлобленность и полнейший нигилизм к грозным указам-приказам.

Наши кремлевские правители полюбили игру в догонялки. То по чугуну со сталью, то по атомным бомбам Запад догоняют, то по космосу, то по колбасе и шерсти. Теперь решили по нарезным гражданским стволам догнать, забыв, что «умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить», с нашим «скверноподцанным» народом и с деформированным с 17-го года понятием о власти и праве. У нас и президент СССР завелся было, но оказался первым и последним, вздумав забыть историческую истину: «в России чтут царя и кнут». Попробуй-ка было при Иване Грозном осинку в лесу свалить незаконно, не говоря уже о сохатом. Укатают туда, куда «ворон костей не нашивал», а лосятины не захочешь до гробовой доски.

На Западе — сила права, у нас — право силы. У них рядовой полицейский имеет право и обязан составить протокол на того же президента, члена бундестага или парламента, если они в чем-то нарушили букву закона. А у нас? Чеши в затылке, егерь! Что толку, если егерская засада у разделанной туши захватит с поличным уазик с бедовыми рисковыми парнями, среди которых невзначай «блеснут», к примеру, полковничьи погоны начальника областной или районной милиции — извините, ошибочка вышла, мы не вас имели в виду, у нас банька топлена, не хотите ли пивка холодненького? На что милостиво дозволяется — свободен. Завтра зайди ко мне. И где уже неугодному егерю «воевать» с властью. Сомкнут и сожрут.

А лосишки меж тем убывают в числе и ни на какую миграцию в Скандинавию, к примеру, из Ярославской или Костромской губернии убыль сохатых не спишешь. «Мигрирует» лось, в основном, в холодильники рисковых ребят. А если быть охотнадзору особо упорным, то есть шанс не вернуться однажды домой. У нас в Кузнецком районе Пензенской области были убиты охотовед В.Т.Андреев и его помощник егерь Родоманов. Убивали и ныне здравствующего охотоведа Ценина А.В. (нет живого места на человеке, шов на шве операционные).

После «законного», один пишем два в уме, перепромысла, после воровских выстрелов местных деревенских робин гудов, после тайных делишек лесников, когда почти у самого кордона обнаруживаются места «забоек», после ночных фар, после всей людской крутости с расшалившимися не в меру нарезными и гладкими стволами еще одну глобальную опасность создают «серые помещики». Россия своими просторами обречена самой историей быть волчьим резерватом. Когда в стране твердая власть, устойчивая валюта и относительное благополучие всего населения, то численность волка идет на убыль. Стоит начаться неурядицам, как подпрыгивает количество волчьего поголовья. Тоже «дышит». Только немножко не так, как «дышит» лось. У лося -«вдох», у волка — «выдох». И наоборот. Когда плохо лосям, то хорошо волкам. Эх и отсанитаривают копытных! Тоже ведь, по-своему, полагают — раз в моем «обходе» держится олень с лосем и с кабаном, то, значит, мои законные.

Правильно говорилось о необходимости запретить безномерные снегоходы.

Единственно, в чем я не согласен, так это с точкой зрения А.К. Самсонова (фамилия-то какая знаменитая! Библейская. Был еще генерал Самсонов в первую мировую, который ценой гибели армейского корпуса спас Париж, оттянув наступлением большое количество немецких войск на свой корпус на Восточном фронте. Еще у меня с детских лет был друг-охотник, лесник Максим Герасимович Самсонов, у которого всегда находил приют в любое время дня и ночи), когда он предлагает увеличить сеть местных заказников. Милейший А.К.! Таких заказников и так уже чересчур, а весь пресс охоты давит на не остолбленные, не закрепощенные лесные кварталы. В них жуткий перестрел всего живого, в заказнике — недострел. Заказник, созданный для копытных, по сути дела, становится заказником для волка, местом отлежки и отсиживания, как тайник чеченского боевика. Сколько можно плодить самостийные местные заказники? Новоявленным вованам сидоровичам, колянам и толянам с массивными золотыми цепями на шее они не указ, волку самая масть, нарочно не придумаешь. И первые и вторые хозяйничают там безнаказанно, да и егерю иному раздолье из-за бесконтрольности, и, если копнуть хорошенько, то тоже рыльце в пуху окажется.

Кто такие охотовед с егерем? Страшилка для рядового законопослушного охотника, вынужденного озираться на каждый аншлаг или квартальный столб — куда я попал? Не дай бог нарушил границы, того гляди, угожу в протокол. Для маломальского Иван Иваныча все эти границы-аншлаги — пустое место. Юридически служба охотнадзора бессильна, когда дело касается взятых с поличным, незаконных «рогов и копыт». Дела рассматривает нарсуд. Какой еще там лось, олень, кабан? Тут людишек «мочат», и то дела на тормозах съезжают. За 1999 год, например, было раскрыто два случая браконьерской охоты на копытных. Первый — лесник, второй — местный житель, и даже не член РООиР. Взяты с поличным, но привлечь к ответственности их так и не смогли, и дела ушли в архив.

Очень плохо с техникой для патрулирования угодий и с бензином. 50 литров горючего на месяц — это смешно, когда одна поездка по лесам съедает почти весь бензобак. Правда, в последнее время благодаря стараниям А.Ф. Неморова, начальника Пензенского охотуправления, прибавили немного зарплату охотоведам и егерям, но и увеличили требования по охране угодий. Еще бы изыскать средства на запчасти к технике и на бензин, то и рейды были бы чаще, и браконьер с волком чувствовали бы себя неуютно.

Волк же размножился «благодаря» перестроечному десятилетию. Перестали выплачивать премию за убитых хищников, и волчатники убрали катушки с флажками на чердаки («Природа и охота», № 1-1997 год, «Вечно-извечно» А.Х. Бикмуллин). Нет техники, нет горючего, редко организовывались охоты с флажками, и сразу же опасно подскочила численность волка.

Когда в России установится твердая власть, тогда и «дыхание» лосиное будет нормальным, но у нас опять же все как в королевстве кривых зеркал, из крайности в крайность шатает. То были времена — за ботиночный шнурок, горсть зерна давались сроки, и брели этапы в окружении хмурых конвоев, то, наоборот — воруй-убивай, сколько можешь. Но, похоже, опять получается: «лыко, мочало — начинай сначала».

Спасибо автору за честную статью!

Анвяр Бикмуллин. Журнал «Охотничий вестник».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 2 = шecть

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet