Конкурент на токовище

Глухарь. Рыбинск, 2005 г.

Опыт охоты на глухаря с подхода под песню на глухарином току у меня был небольшой, но даже малый опыт в сочетании со знаниями, почерпнутыми из популярной литературы и охотничьих баек, непреодолимо тянул в весенний лес, на ток. Только на этой охоте, где каждое движение и даже вздох охотника связаны с происходящим на току, и прежде всего с песней и поведением токующего на ветке глухаря, дает ощущение первобытности собственной сущности, стремящейся слиться с природой ради добычи царя лесных птиц — глухаря в брачном оперении. В момент скрадывания токующей птицы ощущения таковы, что, если бы можно было стать листком дерева, на котором она токует, или утренним туманом в лесу, или ветерком в верхушках сосен, то и на это был бы согласен, лишь бы пережить эти мгновения состязания умнейшей, но с природным дефектом птицы и вооруженного, но давно уже не лесного существа — человека.

Природный же дефект птицы заключен в том, что, исполняя на току свою призывную песнь, состоящую из трех частей, глухарь теряет способность слышать и видеть несколько мгновений, пока исполняет третью часть (колено) своей песни, странно похожую на трение металла о точильный камень. Потому об этом мгновении и говорят: «точит». Охотник за эти мгновения успевает на шаг или два приблизиться к дереву, на котором токует птица, и застыть в позе, в которой его застало окончание песенного тура. Попытка сделать больше шагов непременно спугнет птицу, и на этом охота бесславно закончится. Вот так, под третье колено песни, по одному-два шага приходится подкрадываться метров 200-300, пока не займешь позицию для стрельбы, если уже разглядел птицу на дереве. Но, даже заняв удобную позицию, все действия с оружием до выстрела и сам выстрел охотник выполняет только под третье колено песни, замирая каждый раз в позе, в которой его застало окончание песенного коленца. Известны случаи, когда охотник, стреляя под песню и промахиваясь, имел возможность повторить выстрел по сидящему на ветке глухарю, не слышавшему первого выстрела. Кое-что из вышесказанного я знал, отправляясь с егерем на стареньком ГАЗ-66 в глухой лес на глухариный ток, но я и представить себе не мог, что на току возможна жесткая конкуренция за право добычи токующей птицы между различными видами млекопитающих, включая человека. Выехали мы апрельской ночью, где-то в час, к трем часам оказались в дремучем весеннем лесу, где кругом еще лежал снег, а в ручьях журчала вода. Один из таких ручьев «перегрыз» нам дорожку, и мы, оставив свой старенький «газик», дальше отправились пешком. Егерь оружия не брал, я шел, вооруженный 5-зарядной МЦ-21 с патронами, снаряженными дробью N 1. Пройдя 1,5-2 км в абсолютной темноте по глухому лесу, мы, по утверждению егеря, оказались на территории глухариного тока, где нам и следовало дожидаться рассвета или времени, когда птицы станут токовать. Шепотом переговариваясь, мы остановились около трех берез, растущих из одного корня, вокруг стоял ельник 3-4-метровой высоты, под ногами — снег и вода. Так, в тихом перешептывании, прошло не более 5-7 минут, и вдруг в непосредственной близости за ельником хрустнула ветка дерева, по звуку достаточно толстая. Мы затаились. Через несколько мгновений егерь высказал предположение, что это, возможно, лось. Однако звук был таков, что ни я, ни сам егерь в такое объяснение не верили.

Прошло еще 2-3 минуты, и вновь за ельником раздался множественный треск сухих сучьев, сопровождаемый глухим звериным рыком. Егерь вновь высказал предположение, что рядом проходит кабанья тропа, и, возможно, причина возникших звуков — кабан. Но теперь мы оба точно были уверены в несоответствии егерских предположений издаваемым звукам, хотя и делали вид, что все возможно. Через короткий промежуток времени все прояснилось, когда грозное рычание, вздохи, чередующиеся с треском сучьев, ломаемых в злобе, стали раздаваться поочередно с разных сторон. Зверь пытался напугать непрошеных гостей, специально создавая шум и демонстрируя злобу. При этом он обходил нас то слева, то справа, то сзади. Теперь нам с егерем не нужно было демонстрировать друг другу согласие в предположениях о природе звуков. Стало ясно, что это — медведь, наш конкурент на глухарином току.

От такой ясности легче не стало. Более того, стала понятна наша беззащитность в глухом ночном лесу, где зверь хорошо чует и видит нас, а мы его только слышим рядом. Причем слышим не объяснение в любви, а явное выражение неудовольствия. К тому же на двоих у нас один ствол, снаряженный дробью N 1, что для Потапыча — сами понимаете. Не сговариваясь с егерем, мы залезли внутрь развилки из трех берез, пытаясь обеспечить себе тылы, а ружье я взял подмышку покороче, чтобы в случае нападения иметь возможность нажать на спусковой крючок. Кричать и тем более стрелять для отпугивания зверя не хотелось. Во-первых, оставалась надежда, что Миша, поняв нашу несговорчивость, уйдет с территории тока, а у нас останется возможность поохотиться. Во-вторых, мы не могли предположить, какую реакцию вызовет у голодного весеннего медведя наш крик или выстрел. Не станут ли они раздражителями для него?

Между тем медведь продолжал двигаться вокруг нас, издавая новые и новые угрожающие звуки, откровенно рыча. Тихим посвистыванием и негромкими возгласами мы пытались «возразить» хозяину леса и договориться о мирном соседстве. Легкий холодок противно полз по спине, когда очередной звук раздавался с неожиданной стороны, совсем рядом, в глухой темноте. Так наши попытки «договориться» с конкурентом продолжались больше часа. Нам это показалось вечностью. Стала заниматься заря. В некоторых местах леса стали слышны глухариные песни. И медведь, будучи зверем ночным, решил отступить в преддверии дня.

Угрожающие звуки затихли, мы медленно покинули свою березовую «крепость» и направились в глубину токовища в надежде приблизиться к токующей птице. Надо сказать, что это нам почти удалось. И все же безнадежно потраченное время сделало подход к глухарю в условиях дня почти невозможным. Метров за 80 птица, очевидно, заметила нас и, спрыгнув с ветки, скрылась в кустарнике. Несолоно хлебавши, продолжая обсуждать свой более чем часовой караул у берез, мы направились к своему понурому «газику», повисшему над расшалившимся весенним ручьем, преградившим ему дорогу. Возле нашего транспортного средства мы, ощутив всю прелесть безопасности жизни, присели в кустиках, чтоб почувствовать, как все же жизнь хороша. Стало легче. Конкуренция конкуренцией, а жизнь дороже. Уже позднее я узнал: медведи скрадывают токующего глухаря, как и охотники, но за неимением оружия добывают его в момент, когда глухарь, закончив песнь на ветке дерева, спрыгивает вниз, чтобы сразиться с себе подобным за право обладания самкой. Внизу его Миша и ждет! Теперь понятно злобное поведение нашего конкурента. Он ведь в лесу у себя дома!

В. Ключенок, г. Тамбов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 6 = пятнaдцaть

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet