Кокер-спаниель и охота с ним по уткам

В журнале «Боец-охотник» N 9 за 1935 г. помещена статья А. Федосова и М. Волкова «О применении лаек на охоте по водоплавающей птице». Лайка и охота с нею мне незнакомы, но я коснусь собак других пород, о которых упоминается в статье.

Авторы статьи совершению правы, утверждая, что для охоты по водоплавающей птице пригодны длинношерстые легавые, гончие и даже беспородные «дворняжки». Но я не могу того же сказать о кокер-спаниелях, которых авторы особенно рекомендуют для этой охоты.

В последние годы, в связи с эксплуатацией лесных богатств, особенно в средней полосе, заметно уменьшилось количество лесной дичи. Для охоты на нее необходима хорошо поставленная легавая собака. Также значительно возрос интерес к охоте по водоплавающей птице, которая допускает собак пониженных качеств и не требует их сложной натаски.

Утка, которая доступнее всякой другой дичи, водится всюду и составляет почти главный объект охоты по перу. Поэтому, естественно, возник вопрос о подыскании породы собак, отвечающей требованиям этой интересной и популярной охоты. Авторы статьи уже разобрали достоинства и недостатки собак, обычно применяемых на утиных охотах, и надо признаться, что недостатков оказалось больше, чем достоинств: гончая имеет хороший полаз, настойчиво ищет в самых недоступных крепях, но она не аппелиста, портит птицу и часто поднимает на крыло утку вне выстрела; пойнтер совершенно не годится для работы по уткам, он выходит из болота совершенно израненным; сеттер мог бы быть более других пород пригоден для этой охоты, но он не обладает должным полазом и выносливостью в болоте. Впрочем, не каждый охотник решится пожертвовать своим сеттером для охоты по уткам, чтобы затем прекратить его дальнейшую охотничью карьеру.

Какая же порода ближе всего подходит к требованиям утиной охоты?

По поймам реки Сейма была прекрасная охота по уткам. Имея высококлассного английского сеттера, только что окончившего с большими наградами испытания, я не решался пользоваться им на охоте по уткам и стал искать собаку-«утятницу». Просматривая охотничью литературу, я обратил внимание на популяризацию спаниелей как собак, созданных специально для охоты на уток. Я заинтересовался этой породой и перечитал о ней все, что мог найти. По отзывам получалось: кокер-спаниель — «гончая по птице» — имеет прямое назначение поднимать на крыло вальдшнепа, фазана и в стайках заменяет загонщиков; у нее хороший охотничий инстинкт, она быстро поддается дрессировке, плавает, как рыба, ныряет и аппортирует с любого болота. Что же еще нужно? Решив проверить на деле работу спаниелей, я приобрел прекрасный экземпляр кокер-спаниеля от бельгийского полевого и выставочного чемпиона и известной московской суки. Мой Сам был прекрасной собакой: черный, с громадными свисающими волнистыми ушами, он был норовист, весел, общителен. Гостей он встречал веселым лаем и провожал их в комнаты. Аппортировка и розыск утерянных предметов были его манией. Во время обеда Сам всегда сидел за столом на стуле, наклоняя голову то вправо, то влево, как бы стараясь вникнуть в человеческую речь. До начала охотничьего сезона оставалось еще много времени, и я стал ходить с ним на озеро, находящееся на территории завода, где я работал. Восторгу моему не было конца; я был уверен, что приобрел именно то, что хотел. Сам плавал великолепно и оригинально. Он не погружался в воду всем телом, как другие собаки; значительная часть его спины всегда была над водой, плыл он «саженками», рывками, далеко опережая моего сеттера. Бросался в воду Сам азартно, с очень крутых и высоких берегов. Не считался он с препятствиями, превосходно нырял и аппортировал из воды предметы, которые во много раз превышали его собственный вес. В воде он мог держаться очень продолжительное время и без приказания почти никогда не выходил на берег. Таковы были качества моего будущего «утятника».

Наконец, наступил день охоты. Признаюсь, с ранней юности я не испытывал такого волнения, как в тот день, когда мы с Самом подходили на рассвете к круглому кочковатому болоту. Посланный вперед Сам ринулся в болото и с исключительной страстью стал обыскивать его. Поднявшийся чирок после моего выстрела упал среди кочкарника. Сам направился за ним и скрылся среди зарослей. Я слышал его, но не видел. «Найдет ли?» — с волнением думал я. Вскоре шум стал приближаться, и между кочками показалась голова Сама с уткой в зубах. В это время ко мне подошел охотник с громадной собакой из породы, похожей на «гордона». Этот псище, завидя малыша, плывущего ко мне с уткой в зубах, из зависти или по каким-либо другим собачьим побуждениям вошел в болото и поплыл наперерез Саму. Надо было видеть, как малыш, лавируя между кочками, удирал со своей добычей от большого пса, точно миноносец от дредноута.

Своей добычи он не упустил. Он вынес ее на берег и подал мне. Птицу он взял правильно — под крыло. Это была его первая утка, первая работа в первом поле. Я восторгался без конца. Экзамен был выдержан блестяще. Следующих уток он так же энергично поднимал на крыло и четко аппортировал. Но я понимал, что такая напряженная работа собаки долго продолжаться не может. Болота, где я охотился, представляли собой заросший осокой кочкарник, в некоторых местах вода достигала пояса охотника. Во всяком случае, там, где большая собака смогла бы держаться на ногах, спаниелю приходилось плыть или прыгать с кочки на кочку. Если принять во внимание исключительную страстность ее работы и неумение экономить свои силы, было ясно, что собака вскоре должна будет выдохнуться. Действительно, к 10 часам утра Сам окончательно устал. Я нашел его сидящим на кочке. Он поднял одну лапку и смотрел на меня жалобными глазами. Вся его маленькая комичная фигурка выражала полный упадок сил. Я посидел возле него с полчаса и попытался послать в дальнейший поиск, но он посмотрел на меня утомленными глазами и свернулся калачиком на кочке. Я взял его на руки, отнес в соседнюю деревню, уложил в сарай на сено, а сам вернулся на болото, где и продолжал охотиться с собакой своего спутника. На следующий день Сам все время спал. Через несколько дней я снова взял его на охоту. Сам повторил почти полностью программу первой охоты: с утра он работал идеально, вкладывая в дело всю свою энергию и проявляя исключительную темпераментность. Работал он, не отходя далее 30 шагов, слушал свисток, реагировал на посыл и направление рукою, даже нашел двух кряковых подранков, оставшихся, по-видимому, от предыдущих охот, и принес их мне. Но часам к 10-11 утра он опять увял; поиск его замедлился, он чаще выходил из болота. Достаточно было остановиться закурить папиросу, как он уже пользовался случаем и, свернувшись калачиком, засыпал возле моих ног. Такая картина повторялась в течение двух лет. Я мог мириться с этим, так как у меня была вторая собака, с которой я чередовал свои охоты.

Какой же можно сделать вывод из всего сказанного? При своих охотничьих качествах, полной приспособленности к работе в воде, исключительной страстности, любви к аппортированию, кокер-спаниель все же слишком мелкая собака для работы в тех тяжелых условиях, в каких нам приходится охотиться. Иначе говоря, у нее не хватает силы выносить тягости охоты в болоте.

С. Кирпичников. Журнал «Боец-охотник», 1936 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


oдин × 1 =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet