Иванов трофей

Историю эту я узнал от моего товарища, когда недавно, под старый Новый год, заглянул к нему поохотиться. Сидели мы у жарко полыхавшей печурки и коротали тихий морозный вечер за неспешной беседой о самых памятных охотах...

Иван, дружок мой, безмерно любил своего деда Евсея. Боготворил его с детских лет. Всему у него учился и во всем старался ему подражать. Особенно в делах охотничьих. Ведь многие жители их таежного села были людьми промысловыми. Так велось испокон века. Пришли их предки когда-то сюда, обстроились. Из поколения в поколение жили тайгой, рыбалкой да охотой. И Иванов дед, и его отец тоже были охотники. И их соседи. Даже иные деревенские бабы в тайгу на промыслы хаживали.

Вот и в тот давний, подернутый дымкой прожитых лет, погожий январский день дед Евсей с внуком пошли по мужикам, приглашать их на охоту. Намедни Иванов отец, Прохор Евсеевич, со своего охотничьего участка в деревню вышел. С близкими повидаться, по дому семье помочь. А главное — он по пути медвежью берлогу проверил. Хозяин тайги залег в ней с начала зимы, и сейчас брать его в самый раз.

— Мужиков, батя, собери, — говорил он деду Евсею. — Пусть помогут. Возьмем мяса, на все семьи хватит.

— А Ваньку-то возьмем на берлогу? — дед подмигнул внуку.

— Как же. Парень вымахал уже как-никак.

У Ивана от услышанного перехватило дыхание: он еще ни разу не ходил на медведя.

Сколотить бригаду охотников труда не составило. Обошли соседей и знакомых — всего-то дел. А наутро...

— Ванька! Пора! — дед толкал внучка в бок.

Сна как не бывало.

Тайга начиналась сразу за огородами — каких-то сто метров от деревни. Мужики были без лыж. Снег еще неглубокий. У всех за плечами ружья. А у Ивана за поясом и топор, дед наказал взять. Жерди надо будет рубить, чтобы медведя разбудить.

— Негоже спящего стрелять. Это грех большой — зверя сонного добыть, — поучал он внука.

Медведь лежал в небольшой лесной куртине, посреди мохового болота. Место было спокойным, люди сюда добирались редко. Облюбовав яму под старым выворотнем, медведь слегка расширил и углубил ее, натаскал веток, травы, мха и сделал подстилку. Тщательно оберегая тайну своего жилища, он долго кружил по болоту, путал следы. А в самый последний момент, подходя к берлоге, пятился задом, шел в «пяту».

Прохор Евсеевич следы медведя на своем участке встречал не раз. А вокруг болота косолапый набил целые тропы, посещая его на предмет лакомства ягодами. Но о том, что хозяин заляжет на болоте, он не мог и помыслить. Несколько лесных километров охотник прошел, разбираясь в медвежьих следах и уловках. Сначала зверь шел открыто. Вдруг ни с того ни с сего, он скинулся с тропы резко в сторону и вернулся параллельно своему следу туда, откуда пришел. Иногда медведь выбирал поваленное дерево, лез по его стволу, прыгал в лесную чащу, дабы не оставлять на снегу следов... И когда медвежьи следы вывели охотника к болоту, он понял: островок леса и есть то самое место, где залег зверь.

...Охотничья бригада подошла к кромке болота. Остановились перевести дух — хождение по снегу и бездорожью утомило.

Охотники занялись ружьями, проверили их, зарядили. Потом вырубили несколько длинных кольев. Заострили на каждом колу один из концов.

— Медведя будить. Тыкать в тушу будем, — пояснили они Ивану.

Когда все было готово, двинулись друг за другом через болото к лесному острову. Собак вели на поводках: не дай бог, убегут вперед и разбудят зверя до подхода стрелков.

Иван шел за дедом Евсеем след в след. Смотрел ему в спину и представлял, как разбуженный ими медведь выскочит из берлоги, и как по нему начнут палить из ружей...

Дошли до лесного острова и остановились. От упавших на землю деревьев и росших кругом невысоких елок куртина была достаточно захламлена. Прохор Евсеевич, позвав всех за собой, шагнул в чащу. А когда до берлоги оставалось несколько десятков метров, поднял руку и прошептал:

— Смотрите туда, — он показал направление рукой. — Я один пойду, а вы по моему знаку, когда шапкой махну.

Мужики кивнули.

Прохор Евсеевич сделал несколько шагов в сторону берлоги. Осмотрелся. Следов выхода медведя не было. Он помахал шапкой. Мужики, как было условлено, подошли.

— Вон берложье чело, — Прохор Евсеевич ткнул пальцем. — Пускайте собак, пора!

Лайки рванули к берлоге. Подскочив к лазу, стали облаивать зверя. Лай пять минут, десять. Из берлоги тишина. Мужики переглянулись.

— Что, сын, делать станем? — дед Евсей смотрел на Прохора.

— Кольями будить нужно.

И как бы в ответ на их слова послышалось грозное урчание. Медведь попытался отпугнуть собак.

Охотники напряглись. Прошло еще минут десять. Косолапый не выходил.

Первым не выдержал Яков Иванович, неизменный напарник Иванова отца на «серьезных» охотах. Он сошел с номера, взял остро заточенный кол. Подошел к берложному устью и начал шурудить колом внутри берлоги. Ткнул в медвежью тушу. Раз, другой. Медведь осерчал, заревел и попытался втащить жердь в берлогу. Не получилось. Зверь ударил лапой по колу — тот вылетел из рук Якова Ивановича. Лайки от медвежьего рева ощетинились и слегка поджали хвосты. Но не отступили, напротив, подняли яростный лай.

Из медвежьего логова на секунду появилась голова зверя. Дед Евсей вскинул ружье. Выстрела не получилось. Голова топтыгина скрылась.

— Черт косолапый! — ругнулся Евсей.

Вдруг выброшенная медвежья лапа хватанула одну из собак. Но когти лишь слегка царапнули лайку — она взвизгнула и отскочила.

Нервы охотников на пределе. И тут зверь так быстро выскочил из берлоги, что никто даже не успел опомниться. Медведь летел на деда Евсея, голова зверя была опущена к земле и закрывала его грудь, самое убойное место.

Дед выстрелил навскидку. Пуля саданула зверю по челюсти. Вторая прошла мимо, рыхля снег и звякнув о мерзлую землю. Медведь лапой ударил деда, тот покатился в снег, не выпуская ружья из рук. Но тут пальнул Прохор. Зверь развернулся и пошел на него. Рев на все болото — медведь был ранен и разъярен. Он крутил башкой, ища обидчиков. Увидел человека: тот опустил ружье и прижался к стволу дерева. Лайки повисли на гачах медведя, отвлекали его. Нужно уходить. Человек не нападает, и зверь его не боялся. Он кинулся в чащу. Собаки за ним... Дед Евсей поднимался с земли. Его окружили охотники.

— Чего же не били? — вопросил дед.

— Вас задеть боялись, — за всех ответил Яков Иванович.

Дед Евсей сел на ствол поваленной ели. Руки его дрожали.

— Задымите мне папиросу, — попросил он.

Затянулся. И тут мужики замерли:

— Чу! Слышите, собаки лают.

— Он сейчас вернется, — сказал Евсей.

И правда, лай быстро приблизился. Еще минута-другая, и из ельника выскочил зверь. Лайки буквально висели на его боках, пытались остановить косолапого. Но безрезультатно. Лай и вой собак, рев раненого медведя, крики мужиков — все вокруг Ивана слилась в один беспорядочный гам. Парень сробел, растерялся. Хотелось закрыть глаза и бежать в лес, к деревне, но он стоял, не имея сил двинуться с места.

— Собак не постреляйте! — закричал кто-то.

— Какие к черту тут собаки. Сейчас кинется зверюга, — отозвался Яков Иванович и выстрелил по медведю. Тот рявкнул: пуля, видно, лишь задела его, и он бросился к стрелку. Ударил лапами, и Яков Иванович, кувыркнувшись в воздухе, упал на выворотень, под которым медведь оборудовал берлогу.

— А! А! А! А! — лай собак слился в единое целое.

Выстрел! Выстрел! Грохота Иван не слышал, на морозе только сухие щелчки. Лихорадочно соображал, что ему делать.

— Ванька, стреляй! — закричал дед Евсей.

И тут Иван словно очнулся: медведь мнет деда.

— Как стрелять-то? Могу зацепить!

— Ванюша, руби!.. Топор... руби! — дед старался спихнуть зверя с себя. Да разве такое возможно!

Иван отбросил ружье, выхватил из-за пояса топор и в два прыжка оказался у медведя. Топор над головой.

— Ух! — выдохнул Иван: так учил его дед при колке дров. Резко ударил острием по голове зверя, словно по березовой чурке. Лезвие глубоко вошло в череп. Иван отпустил топорище. Стоял рядом с мертвым медведем, и не знал, что делать дальше.

— Внучек! Ты зверюгу столкни с меня. Да мужиков кликни на помощь.

Голос деда Евсея спокоен, чем и вывел Ивана из оцепенения. А вскоре и мужики подбежали.

— Ты молодец! — хвалили они Ивана. — С одного удара. Так за ушами топор и вогнал.

Дед поднялся. Одежда на нем разорвана в клочья. Кровь медведя вперемешку с человеческой кровью сплошной коркой застыла на его лице.

— Ничего, ничего, — выговаривал он и теребил пальцами щеку внука. — Молодец, спас деда...

Через пару часов зверь был разделан, и мужики по частям вытаскивали мясо к лошади. Шкуру отдали Ивану — это его трофей. Но ему одному не то что поднять, сдвинуть ее с места оказалось не по силам. Вдвоем с отцом они еле выволокли ее по снегу.

Целую неделю в деревне разговоров только и было, что об этой охоте. Ванька герой. Все его поздравляли и приглашали в гости. Однако случившееся постепенно забылось — у деревенских других забот хоть отбавляй. А что же Иван... Он в своей жизни добудет еще много бурых медведей. Но этот первый трофей остался навсегда в его памяти — самое яркое, неизгладимое воспоминание.

Валерий Кузенков.

Журнал «Охотник», 2005 год.

ИВАНОВ ТРОФЕЙ
Историю эту я узнал от моего товарища, когда недавно, под старый Новый год, заглянул к нему поохотиться. Сидели мы у жарко полыхавшей печурки и коротали тихий морозный вечер за неспешной беседой о самых памятных охотах...
Иван, дружок мой, безмерно любил своего деда Евсея. Боготворил его с детских лет. Всему у него учился и во всем старался ему подражать. Особенно в делах охотничьих. Ведь многие жители их таежного села были людьми промысловыми. Так велось испокон века. Пришли их предки когда-то сюда, обстроились. Из поколения в поколение жили тайгой, рыбалкой да охотой. И Иванов дед, и его отец тоже были охотники. И их соседи. Даже иные деревенские бабы в тайгу на промыслы хаживали.
Вот и в тот давний, подернутый дымкой прожитых лет, погожий январский день дед Евсей с внуком пошли по мужикам, приглашать их на охоту. Намедни Иванов отец, Прохор Евсеевич, со своего охотничьего участка в деревню вышел. С близкими повидаться, по дому семье помочь. А главное — он по пути медвежью берлогу проверил. Хозяин тайги залег в ней с начала зимы, и сейчас брать его в самый раз.
— Мужиков, батя, собери, — говорил он деду Евсею. — Пусть помогут. Возьмем мяса, на все семьи хватит.
— А Ваньку-то возьмем на берлогу? — дед подмигнул внуку.
— Как же. Парень вымахал уже как-никак.
У Ивана от услышанного перехватило дыхание: он еще ни разу не ходил на медведя.
Сколотить бригаду охотников труда не составило. Обошли соседей и знакомых — всего-то дел. А наутро...
— Ванька! Пора! — дед толкал внучка в бок.
Сна как не бывало.
Тайга начиналась сразу за огородами — каких-то сто метров от деревни. Мужики были без лыж. Снег еще неглубокий. У всех за плечами ружья. А у Ивана за поясом и топор, дед наказал взять. Жерди надо будет рубить, чтобы медведя разбудить.
— Негоже спящего стрелять. Это грех большой — зверя сонного добыть, — поучал он внука.
Медведь лежал в небольшой лесной куртине, посреди мохового болота. Место было спокойным, люди сюда добирались редко. Облюбовав яму под старым выворотнем, медведь слегка расширил и углубил ее, натаскал веток, травы, мха и сделал подстилку. Тщательно оберегая тайну своего жилища, он долго кружил по болоту, путал следы. А в самый последний момент, подходя к берлоге, пятился задом, шел в «пяту».
Прохор Евсеевич следы медведя на своем участке встречал не раз. А вокруг болота косолапый набил целые тропы, посещая его на предмет лакомства ягодами. Но о том, что хозяин заляжет на болоте, он не мог и помыслить. Несколько лесных километров охотник прошел, разбираясь в медвежьих следах и уловках. Сначала зверь шел открыто. Вдруг ни с того ни с сего, он скинулся с тропы резко в сторону и вернулся параллельно своему следу туда, откуда пришел. Иногда медведь выбирал поваленное дерево, лез по его стволу, прыгал в лесную чащу, дабы не оставлять на снегу следов... И когда медвежьи следы вывели охотника к болоту, он понял: островок леса и есть то самое место, где залег зверь.
...Охотничья бригада подошла к кромке болота. Остановились перевести дух — хождение по снегу и бездорожью утомило.
Охотники занялись ружьями, проверили их, зарядили. Потом вырубили несколько длинных кольев. Заострили на каждом колу один из концов.
— Медведя будить. Тыкать в тушу будем, — пояснили они Ивану.
Когда все было готово, двинулись друг за другом через болото к лесному острову. Собак вели на поводках: не дай бог, убегут вперед и разбудят зверя до подхода стрелков.
Иван шел за дедом Евсеем след в след. Смотрел ему в спину и представлял, как разбуженный ими медведь выскочит из берлоги, и как по нему начнут палить из ружей...
Дошли до лесного острова и остановились. От упавших на землю деревьев и росших кругом невысоких елок куртина была достаточно захламлена. Прохор Евсеевич, позвав всех за собой, шагнул в чащу. А когда до берлоги оставалось несколько десятков метров, поднял руку и прошептал:
— Смотрите туда, — он показал направление рукой. — Я один пойду, а вы по моему знаку, когда шапкой махну.
Мужики кивнули.
Прохор Евсеевич сделал несколько шагов в сторону берлоги. Осмотрелся. Следов выхода медведя не было. Он помахал шапкой. Мужики, как было условлено, подошли.
— Вон берложье чело, — Прохор Евсеевич ткнул пальцем. — Пускайте собак, пора!
Лайки рванули к берлоге. Подскочив к лазу, стали облаивать зверя. Лай пять минут, десять. Из берлоги тишина. Мужики переглянулись.
— Что, сын, делать станем? — дед Евсей смотрел на Прохора.
— Кольями будить нужно.
И как бы в ответ на их слова послышалось грозное урчание. Медведь попытался отпугнуть собак.
Охотники напряглись. Прошло еще минут десять. Косолапый не выходил.
Первым не выдержал Яков Иванович, неизменный напарник Иванова отца на «серьезных» охотах. Он сошел с номера, взял остро заточенный кол. Подошел к берложному устью и начал шурудить колом внутри берлоги. Ткнул в медвежью тушу. Раз, другой. Медведь осерчал, заревел и попытался втащить жердь в берлогу. Не получилось. Зверь ударил лапой по колу — тот вылетел из рук Якова Ивановича. Лайки от медвежьего рева ощетинились и слегка поджали хвосты. Но не отступили, напротив, подняли яростный лай.
Из медвежьего логова на секунду появилась голова зверя. Дед Евсей вскинул ружье. Выстрела не получилось. Голова топтыгина скрылась.
— Черт косолапый! — ругнулся Евсей.
Вдруг выброшенная медвежья лапа хватанула одну из собак. Но когти лишь слегка царапнули лайку — она взвизгнула и отскочила.
Нервы охотников на пределе. И тут зверь так быстро выскочил из берлоги, что никто даже не успел опомниться. Медведь летел на деда Евсея, голова зверя была опущена к земле и закрывала его грудь, самое убойное место.
Дед выстрелил навскидку. Пуля саданула зверю по челюсти. Вторая прошла мимо, рыхля снег и звякнув о мерзлую землю. Медведь лапой ударил деда, тот покатился в снег, не выпуская ружья из рук. Но тут пальнул Прохор. Зверь развернулся и пошел на него. Рев на все болото — медведь был ранен и разъярен. Он крутил башкой, ища обидчиков. Увидел человека: тот опустил ружье и прижался к стволу дерева. Лайки повисли на гачах медведя, отвлекали его. Нужно уходить. Человек не нападает, и зверь его не боялся. Он кинулся в чащу. Собаки за ним... Дед Евсей поднимался с земли. Его окружили охотники.
— Чего же не били? — вопросил дед.
— Вас задеть боялись, — за всех ответил Яков Иванович.
Дед Евсей сел на ствол поваленной ели. Руки его дрожали.
— Задымите мне папиросу, — попросил он.
Затянулся. И тут мужики замерли:
— Чу! Слышите, собаки лают.
— Он сейчас вернется, — сказал Евсей.
И правда, лай быстро приблизился. Еще минута-другая, и из ельника выскочил зверь. Лайки буквально висели на его боках, пытались остановить косолапого. Но безрезультатно. Лай и вой собак, рев раненого медведя, крики мужиков — все вокруг Ивана слилась в один беспорядочный гам. Парень сробел, растерялся. Хотелось закрыть глаза и бежать в лес, к деревне, но он стоял, не имея сил двинуться с места.
— Собак не постреляйте! — закричал кто-то.
— Какие к черту тут собаки. Сейчас кинется зверюга, — отозвался Яков Иванович и выстрелил по медведю. Тот рявкнул: пуля, видно, лишь задела его, и он бросился к стрелку. Ударил лапами, и Яков Иванович, кувыркнувшись в воздухе, упал на выворотень, под которым медведь оборудовал берлогу.
— А! А! А! А! — лай собак слился в единое целое.
Выстрел! Выстрел! Грохота Иван не слышал, на морозе только сухие щелчки. Лихорадочно соображал, что ему делать.
— Ванька, стреляй! — закричал дед Евсей.
И тут Иван словно очнулся: медведь мнет деда.
— Как стрелять-то? Могу зацепить!
— Ванюша, руби!.. Топор... руби! — дед старался спихнуть зверя с себя. Да разве такое возможно!
Иван отбросил ружье, выхватил из-за пояса топор и в два прыжка оказался у медведя. Топор над головой.
— Ух! — выдохнул Иван: так учил его дед при колке дров. Резко ударил острием по голове зверя, словно по березовой чурке. Лезвие глубоко вошло в череп. Иван отпустил топорище. Стоял рядом с мертвым медведем, и не знал, что делать дальше.
— Внучек! Ты зверюгу столкни с меня. Да мужиков кликни на помощь.
Голос деда Евсея спокоен, чем и вывел Ивана из оцепенения. А вскоре и мужики подбежали.
— Ты молодец! — хвалили они Ивана. — С одного удара. Так за ушами топор и вогнал.
Дед поднялся. Одежда на нем разорвана в клочья. Кровь медведя вперемешку с человеческой кровью сплошной коркой застыла на его лице.
— Ничего, ничего, — выговаривал он и теребил пальцами щеку внука. — Молодец, спас деда...
Через пару часов зверь был разделан, и мужики по частям вытаскивали мясо к лошади. Шкуру отдали Ивану — это его трофей. Но ему одному не то что поднять, сдвинуть ее с места оказалось не по силам. Вдвоем с отцом они еле выволокли ее по снегу.
Целую неделю в деревне разговоров только и было, что об этой охоте. Ванька герой. Все его поздравляли и приглашали в гости. Однако случившееся постепенно забылось — у деревенских других забот хоть отбавляй. А что же Иван... Он в своей жизни добудет еще много бурых медведей. Но этот первый трофей остался навсегда в его памяти — самое яркое, неизгладимое воспоминание.
Валерий Кузенков.
Журнал «Охотник», 2005 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


7 − = шecть

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet