Исключение

Успешно прошла охота на обложенных замкнутым кругом волков. В окладе их оказалось пятеро. Четыре были чисто биты, а пятый, раненый, скрылся на махах в густом ельнике и по пути пересек линию флажков. Осмотрев убитых волков (матерых самца и самку и двух прибылых самок), сделав разбор охоты и отправив охотников с трофеями в село, я решил тропить раненого волка. Со мной пошел егерь Федор Петрович Фролов - опытный охотник, степенный, выдержанный и, несмотря на фронтовую травму левого глаза, отлично стрелявший. Меня подкупала в нем скромность до застенчивости и доброта. Он искренне любил природу. К его советам всегда прислушивались: они были дельными.

Мы прошли вдоль следа раненого волка метров триста и поняли: далеко не уйдет, ранен тяжело, вот-вот свалится. По следу было видно, что у зверя уже заплетаются ноги, а темная, со сгустками кровь на снегу говорила о поражении внутренних органов. «Ранен донельзя! Скоро дойдет! - обрадовано пояснил егерь и, оглядевшись вокруг, предупредил: - Смотри хорошо, должен быть где-то недалеко».

Впереди за ельником начиналось мелколесье, и волчий след шел туда. Пройдя немного по мелколесью, на краю поляны мы и обнаружили волка, Он был мертв, лежал на брюхе, оттянув назад задние лапы и вытянув передние, между которыми покоилась голова. За всю свою охотничью жизнь я впервые увидел столь необычную позу у мертвого хищника. Подивился этому и егерь. Казалось, зверя так уложили для показа - растянув во всю длину. Это был довольно крупный самец-переярок.

Прежде чем снять шкуру, присели отдохнуть. Сидим на краю поляны, за двумя елочками, курим и разговариваем вполголоса. Поляна - круглая, диаметром не более трехсот метров. На обильно выпавшем прошлой ночью снегу не видно ни единой соринки. И тут наше внимание привлек появившийся над поляной ворон. Стали следить за ним.

Вот он уже над серединой поляны. Высота полета - 60-70 метров. Вдруг ворон резко раскрыл хвост и встал почти вертикально - так он затормозил свой полет, будто наткнулся на невидимую преграду. Затем он почти отвесно упал на поляну и энергично стал раскапывать рыхлый снег. Через полминуты его уже почти не стало видно, мелькали только голова и часть хвоста.

Удивленные столь необычным поведением птицы, мы продолжали наблюдать за ним. Что он так усердно откапывает?

— Может, мышь? — предположил егерь и тут же поправился: — Не должно быть. Он до чего-то добирается...

А ворон тем временем действительно до чего-то добрался и стал клевать. Это хорошо было видно по движениям спины, шеи и хвоста. Он изредка поднимал голову, осматривался и вновь продолжал клевать. Мы стояли за елочками и, вытянув шеи, старались рассмотреть, что он там нашел?

Вдруг егерь чертыхнулся и стал прикладывать ко рту снег: цигарка, которую он курил, догорела до основания и обожгла губу,

Ворон услышал шум, поднял голову, заметил нас и взлетел. Мы поспешили туда, где он только что находился,

То, что мы увидели, нас крайне озадачило: в снежной воронке лежала мерзлая голова зайца-беляка! Осмотрев ее внимательно, мы пришли к выводу, что заяц еще по первому снегу был пойман и съеден лисой. Голову с частью шкуры она припрятала в снегу: та лежала выше земли на пять сантиметров. На черепе и коже были видны следы лисьих зубов. Тут загадок никаких нет, но как объяснить, что ворон, летевший на высоте 60-70 метров, сумел обнаружить под девственным снегом на глубине 30 сантиметров остатки мерзлой заячьей головы? Причем он не ошибся ни на сантиметр! Точно над падалью опустился и добрался до нее. Поразительно.

Конечно, орнитологам, охотоведам и охотникам хорошо известно, что вороны обладают прекрасным зрением и обонянием (хуже - слухом), а по некоторым источникам, и памятью. И все же вызывает удивление то, что ворон летел совершенно спокойно куда-то по своим птичьим делам, но как только оказался над останками зайца (лежащими под снегом), его полет прервался так, будто его поразило током, Ни секунды не раздумывая, он безошибочно опустился в нужную точку.

Осматривая место в поисках объяснения этого явления, я рассуждал вслух, надеясь на то, что мой спутник, имевший большой опыт, подскажет что-нибудь...

Чем ворон руководствовался? Слухом? Исключено, Осязанием? Невозможно: расстояние, толща снега и... никакого контакта. Зрением? Но не мог же ворон видеть сквозь толщу снега в 30 сантиметров останки зайца! А прошедшей ночью обильный снегопад сделал однообразной всю поверхность поляны. Значит, и это предположение отпадает, Обонянием - наиболее верное предположение. Но, опять «но»! Ведь расстояние - высота 60-70 метров, а заячья голова мерзлая и скрыта под снегом на глубине 30 сантиметров. Практически она издавала ничтожно малый запах, и чтобы уловить его, какая же должна быть у ворона чувствительность обонятельного органа!

Если он пользовался обонянием, то возникает другой вопрос: ветерок был пять-шесть метров в секунду, и тот ничтожно малый запах по всем физическим законам должен относиться в сторону движения воздуха. А оно было поперек полета, Простой математический расчет показывает, что на высоте 60 метров этот запах можно (теоретически) уловить в стороне от линии полета ворона на расстоянии не менее 80 метров. А значит, ворон, находясь строго над останками зайца на высоте 60-70 метров, никак не мог их учуять... Но ведь он нашел добычу!..

Я так увлекся рассуждениями, что на какое-то время забыл о своем спутнике. А он тоже был сосредоточен, и когда я на него посмотрел, то понял, что у него есть свои соображения.

— Игорь! — обратился он ко мне. — Смотрю я на тебя, все ты по науке да по правилам. А я думаю, что этот ворон — исключение из правил... Ведь у них так же, как у людей: вроде и похожи все друг на друга, а когда присмотришься... один поумней, другой — поглупей, а третий — гений! То-то! Этот ворон — исключение. Может, он гений среди них? Убедил же нас, что чует донельзя!

А что? Возможно, егерь прав: не все знает современная наука. Возможно, отдельные особи и впрямь получают от природы выдающиеся способности, которые усиливают инстинктивные возможности до невероятного, сточки зрения нас - людей...

— Что ж, Петрович, так и посчитаем этого ворона исключением?

— А другого объяснения и нет, — философски заметил егерь и с хитрецой в глазах добавил: — Я их, шельмецов, знаю... Да-ле-ко падаль чуют! Но то летом — по теплу, али там осенью, весной, и то если она лежит в проветрии аль в поле на виду, а тут... исключение, и все! Вроде, он как бы профессор среди них... Вот и задал нам загадку донельзя!

Как бы спохватившись, что много наговорил, Федор Петрович крякнул и, ухватив волка за переднюю лапу, потащил его к согнутой березе, сделал надрезы и стал снимать шкуру.

Игорь Пименов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 5 = сeмь

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet