Глухари и Золото Маккены

Было время – жили люди, были характеры, были поступки. Это вам не сегодня – ухры, мухры.

Знакомый рокот чешского мотоцикла заставил меня оторваться и выглянуть в окно. Юрка. Мой ученик. Он сам попросил меня быть ему наставником и доверителем при поступлении в кандидаты Багаевского районного общества охотников, где председательствовал мой друг и одноклассник по Московскому пушно-меховому Валентин. Почти целый год колесили донские угодья, где я обучал его стрельбе и способам охоты. Охотились на крякву и огарей, на зайцев и лисиц. Наблюдали за дрофами, казарой, вытаптывали фазанов. Юрка – сирота, жил у единственной родной одинокой тетки. Мотоцикл заработал на овощах, выращиваемых совместно с теткой на их огороде.

— Здорово! Саня, я так подумал, зачем тебе сейчас зря тратиться. Я уезжаю в Ростов на учебу. Вот ключ – пользуйся! Захолодает, надоест – отгонишь к тетке. Встречаться нам редко теперь придется.

Юрка знал мою слабость к мотоциклам и то, что я собирался покупать новый такой же как у него «Чезет». Месяц назад у меня появились деньги на его покупку.

Урал. Граница Свердловской и Пермской областей. Граница между Европой и Азией. Конец сентября, начало октября. Сопки пестрят различными красками осени. Поднимешься на вершину и дух захватывает, видеть как переливается от солнечных лучей разными оттенками зеленое море хвойных лесов с многочисленными багряно-желтыми островками лиственных древесно-кустарниковых пород: рябины, березы, осины и других. Цвета играют и меняются под действием причудливых форм облаков. Облака где-то заслоняют солнечный свет, а где-то пропускают через свои окна и дыры, и вся эта цветомузыка не дает быстро спуститься вниз, не отпускает, так и хочется задержаться еще на немного и любоваться красками осенней уральской тайги.

После возвращение из Свердловска с товарными лицензиями на промысел пятнадцати лосей для коопзверопромхоза мне и егерю Черных было поручено дополнительно обследовать, повторно проверить несколько участков реки Серебряной – будущего бобрового заказника. Вот-вот должны были приехать с европейскими животными по железной дороге наши коллеги Иван и Евгений. Все работы предварительные и наши проведены были вовремя и через два дня выпуск бобров состоялся.

Командировка для наших друзей не обошлась без потерь, но они были незначительными и охотовед Большаков успокаивал парней, которые конечно заметно волновались и переживали за гибель в дороге двух зверей. Охотовед разрешил нам задержаться вблизи заказника на три дня, чтобы отдохнуть, поохотиться и произвести разведку будущих промысловых путиков для отлова пушных. Это было предусмотрено планом нашей производственной практики. Через несколько дней начнется промысел лося и время на подготовку путиков потом будет ограничено.

Нам, как студентам, отвели участок вблизи заказника, пушным промыслом будем заниматься с середины ноября по февраль, а пока есть немного времени ознакомиться с местной тайгой, с ее речушками и многочисленными ручьями, в которых вода вкуснейшая до умопомрачения. Три дня в коротких походах прошли быстро, впечатлений от увиденного на выделенном нам промучастке – масса. Место богато дичью: и птицей, и зверем. Но кооппромхозовская машина в назначенный день не появилась. Ожидали ее еще один день. Почему и что случилось – неизвестно, связи никакой. Припасы закончились, в избушке из старых запасов, только соль, немного сахара и полтора килограмма пшеничной муки. Черных отправляется в ближайшее селение с телефонной связью, а мы трое решаем оставлять на базе одного дежурным, остальным идти добывать мясо – голодные желудки молодых здоровых организмов требуют подкрепление. По жребию первое дежурство выпадаем мне. Долго размышлял как без дрожжей сварганить нечто похожее на хлеб. Мука – то есть, а опыта приготовления выпечки – абсолютно никакого.

Друзья возвращались после полудня, у кого рябчик, у кого тетерева. Но самое интересное – у обоих «большой пролет» с глухарями. Они, перебивая друг друга, рассказывали о своих неудачных встречах с этой желанной для любого охотника дичью, а уж для нас особенно. Кто рот разинул, забыв про ружье, кто поспешил с дуплетом.

«Ну уж нет, ребята, своего первого не упущу» — думал я про себя, слушая их повествования. Вечером на ужин тушеный тетерев и жаренные над костром рябчики с пшеничными лепешками «секретного» рецепта приготовления, а утром следующего дня на базе остается варить тетеревиный суп Иван, а мы, Женька и я, расходимся в разные стороны каждый своим маршрутом. Решаюсь идти берегом реки Серебряной, вниз по ее течению.

Где-то в полутора километров от базы, выходя по песчаному берегу из-за мыса поднимаю с реки крякового селезня, вскидываю ружье, ловлю мушкой в угон, улетающий ужин, а может и завтрак, жму на спусковой крючок, выстрела нет. Жму сильней – нет выстрела. Да что такое?! Предохранитель!!! Растяпа! Считая себя неплохим стрелком, допустил такую оплошность. Жирный ужин скрылся за прибрежными зарослями. Как же я забыл перевести кнопку предохранителя, ведь все за последние два года отработано до автоматизма. Первый раз со мной такое.

Через несколько минут из-за очередного мыска, держа наготове ружье, встревоживаю собирающего прибрежную гальку огромного глухаря. Первая в моей жизни встреча. «Ну родимы, здравствуй, и извини!» Плавно веду его с упреждением: «Ни куда ты не уйдешь!» Жму на крючок – выстрела нет. Жму сильней и не верю в происходящее – выстрела нет, и желанный трофей улетает. Так часто бывает в охотничьих снах. Опять моя «автоматика» не сработала. Да что за напасть такая! Весь расстроенный присаживаюсь на черный ствол лысого без коры, видно давно поваленного бурей старого дерева,  чтобы перевести дух, поплакаться в жилетку и успокоиться. «Ну, надо же так опрохвоститься. Такой момент! Такое не повторяется» — переживал я и сам себя ругал, при этом не понимая, как же так, почему именно сегодня подводит меня моя стрелковая «автоматика». Ведь сколько стреляно до этого дичи. С этим ружьем, купленным отцом у нашего соседа специально для меня, никогда проблем таких не было, но... если только в первый месяц знакомства с ним. Расстроенный, чуть не до слез, я подумал, что скажу Ивану и Женьке, когда вернусь на базу.

«Оп-ра-фа-нил-ся! Чудо в перьях!» — терзал сам себя. А этот глухарь видно не раз прилетал на этот клочок бережка Серебрянки. Следов его на песке изрядно много: и старых и не старых. Вблизи – устье ручья, вода здесь чистая и очень прозрачная. Дно мелкое – все рассматривается.  «Да тут же брод! Я могу перейти спокойно на другой берег. Очень хорошо!» Среди глухариных следов на границы воды и суши замечаю странные песчинки чуть крупнее и цветом другим. Собрал в ладонь, перебираю пальцами. Кто-то говорил мне из местных, что здесь и в других местах проходила когда-то золотодобывающая, как здесь говорят, драча, работала артель. Все кругом давно-давно рыто-перерыто, мыто-перемыто. На всякий случай, положу-ка я их в карман штормовки. Поинтересуюсь у кого-нибудь» — решил для себя и перешел вброд на другой берег реки Серебряной.

Не прошло и часа, когда поднимаясь по теневому склону сопки из зарослей, уже не помню ни то каких-то папоротников, ни то мхов, неожиданно поднял красавца-петуха. Он небыстро полетел меж стволов изреженного соснового бора. Его полет был остановлен первым выстрелом. Реакция и автоматизм сработали. Вот оно психотропное занятие над исправлением ошибок. Вот оно – охотничье счастье! Удача! «Мо-ло-дец!» — хвалю себя и под этот фарт, впечатления полного удовлетворения и счастья в остаток дня на солнечной поляне добываю тетерку и вдоль лосиной тропы еще трех рябков. Возвращаюсь довольный собою на базу. Охи и ахи друзей прерываются ревом мотора подъехавшего к избушке промхозовского «ГАЗ пятьдесят первого». Водитель  Семен Ермолаич приехал за нами и попутно завез бригаду охотников-сезонников, промышлявших  ондатру. Мясом ее тушек они планируют прикормить, привадить предварительно у новых аборигено-уральских, в виде скворечников разряженных самоловов, предназначенных для ловли куниц, колонков и горностаев.

Бригадир сезонников передал нам посылку от Федора Черных – консервы: минтай в собственном соку, банка кооперативной свиной тушенки, банка кабачковой икры диетической, три пакета вермишелевого супа и буханку хлеба. Здорово! Федор – настоящий товарищ, не забыл подстраховать наши звериные желудки. Завтра мы уедем на центральную базу, а бригада сезонников через неделю-полторы, возьмет нас на промысел лосей.

Слушая анекдоты новых знакомых у вечернего костра, я вдруг вспомнил про свои песчинки в кармане и стал их заново рассматривать. Ко мне подошел Семен Ермолаич.

— Что это у тебя, Саня?

— Да вот сам не знаю, дядя Семен, — отвечаю и передаю находки в его ладонь.

Ермолаич отводит меня в сторону от костра.

— Саня, ты можешь мне завтра показать место где ты их нашел?

— Почему бы и нет. Покажу.

Через несколько лет, когда досрочно окончив техникум, перед Московской олимпиадой, отслужив срочку в армии и живя уже два года на гражданке, я встречусь в Подмосковье с Федором Черных. Тот,  узнав от наших общих знакомых, что я учусь в Балашихе, найдет меня и после крепких объятий нашей встречи вручит мне пачку новеньких банкнот-червонцев.

— Это от дяди Семена на новенький «Чезет», о котором ты мечтал... Он просил передать тебе, что ты – настоящий Маккена и желает тебе удачи.

И я  вспомнил, ту золотую осень реки Серебряной и первых моих глухарей.

Александр Милосердов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


× чeтырe = 28

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet