Герой

Невероятно, чтобы в 2003 году при общем развале и хаосе в охотничьем хозяйстве России отдельно взятому охотнику присвоили бы героя! Невероятно, но факт этот произошел, и хоть героя присвоил не президент своим указом, а народ России, то тем более стоит о нем рассказать.

В конце ноября, охотясь с сыном Денисом и Юрой Кузнецовым, потеряли выжлеца по четвертой осени, Доброго... «Перелез» с лисицы на косулю, да и стерялся голос и след в полях, изрезанных ручьями-логами, тянущимися до самой тайги Саянской. А в ту осень беда случилась, будем говорить — народная! В самый разгар уборки, 15 сентября, упал большой, мокрый снег, все поля раскисли, комбайны не идут. Так и остались полегшие хлеба, овсы, кукуруза в поле. Вот ездим мы с Юрой по этим полям застойным, борам сосновым, да перелескам с болотами. Ездим, «курлыкаем» уже неделю. Ни следа, ни слуха. А тут между Ермолаевой и Иджой, колхозом «Россия», следы волков, да куда ни поедешь, везде они. За собаку беспокойно. Не новость, конечно, знаю и эту стаю уже с 80-го года. И другую, подтаежную стаю знаю... «Щиплю» их потихоньку, когда удается. И толк в этой охоте понимаю...

Везде, уже во всех деревнях наказали и охотникам, и крестьянам, что пропала, потерялась вот такая собака, трехцветная, с висячими ушами и ошейником с номером телефона. Собаку не бойтесь, добрая, и сразу звоните... Да с тем же заехали на Нижние луга, на откорм-площадку, а тут сторож, как раз к вечеру, да бригадир, энергичная российская женщина. Мы к ним со своей бедой, а она к нам: «Вот, вчера прямо в загон волки заскочили, у бычка пах порвали, сейчас вот смотрели, а завтра, может, и дорезать придется. А за осень-то сорок голов молодняка потеряли, колхозного и частного. Наши-то охотники ходить-ходють, да добыть не могут. Так что если уж охотники, так выручайте».

Оставил им свой телефон в журнале дежурств, на случай наступления волков и если прибьется собака.

Собака вскорости нашлась, живую, но оголодавшую, привезли из-под таежной деревни Субботино сушенские охотники... А вот звонок из Иджи тревогу передал 17 января. Приезжайте, волки одолели, дерут прямо в откормплощадке, заскакивают, отбиться не можем, уж, пожалуйста, побыстрее...

А тут-то и хорошо, люблю я это время охоты на волков. Не беспокойно и добычливо, ежели с умом, а не бегом... Сезон закончен, охотники не ездят. Дороги забиты снегом. Редко где К-700 пройдет, солому или дрова «выдергивая». А звери после охоты или разбоя, для них это одно и то же — выживать на дневку далеко не уходят, используя для переходов свои тропы и дороги... Поехал, обошел. Вычислил, куда на лежку уходят. Высмотрел место, где встречать зверуг. И к Тетерину Николаю Яковлевичу, председателю последнего в Сушенском районе колхоза «Россия». Договорились так: каждый мой приезд будет выделяться 20 литров бензина. А на бумаге, отдельным договором, за каждого уничтоженного волка — 5 тыс. рублей или бычок на эту сумму. Подписи, и каждый по своим делам. А тут морозами поддавило, до 30 ночами. Встал в половине четвертого, разогрел УАЗ. Глянул на градусник — 27. Не тепло, а ехать надо. Вычисленный день-ночь наступил. Должны прийти на разбой. Выехал за спящее, тихое поселение, полусфера горизонта холодными блескучими звездьями в машину заглядывает. Куда ты, одиночка, спал бы как все, под теплым одеялом...

Машину бросил в первой лесополосе, 200 метров от коровников. На лыжах уширкал по забитой дороге за два километра. Встал в тополевую посадку, в разрыве дороги. По посадке в дорогу «падает» возвратная волчья тропа... несколько часов ожидания выбили из меня все накопленное тепло, терплю уже давно. Жду... Солнце половину своей краюхи, красно-кровавой высунуло из-за зубцов-хребтов тайги. Поглядываю, любуюсь красками солнца, переменчивыми в морозе. Вот уже малиновое, а вот и все выкатилось — лимонно-желтое... А плечи — горизонт малиновым полушалком горит. Так и стою поворотом на восток, отхиуза загораживаюсь. Пакостливая это штука — хиуз. Вроде и не ветер, а тянет так, дышит морозом, что голова вот-вот ниже воротника уйдет...

Краем глаза углядываю шевеленье. Идут той же дорогой, что и я лыжами прошел... пять штук. Метрах в четырехстах скрываются с глаз в понижении дороги. МЦ вперед, жду... Долго-долго нет, по времени чувствую, не удержу столько ружье, руки мерзнут, в «ремонтных» нитяных перчатках, варежки-то сбросил. А морду лица так начинает скочевряживать-стягивать хиузом, и чувствую «краник» инеем-холодом берется. А их все нет. Убираю ружье, держу вдоль тела. По очереди жамкаю, грею руки, гримасничаю лицом. Увидели бы мою рожу хоть волки, хоть вы читатели — перепугались бы, убежали. Появляются два, идут медленно, останавливаются, стоят, долго смотрят назад, нюхают дорогу, а по ней уже поземка, хиузом поднятая, метет, не думаю, чтобы что-то про меня унюхали... Первый зверь в корпус на солнце стоит, серый, второй по ости светом, рыжий. Потом меняются местами и цветом. Наблюдаю их уже метров за сто и сквозь замерзшие ресницы и ветви двух рядов тополей вижу, что второй зверь мордой черен и горбат, да и сильно, не пойму из-за морозу, гибрид какой, что ли? Эти сто метров до меня они шли минут 7-8, я уже сдубел — замерз, деревом стою, маскхалатом затянутый. Как стрелять буду, не знаю! Только первый зверь в угол глаза вошел, испугом — прыжком рванул назад, узрел! И с дороги в поле... вышагиваю, бью угонного метров за двадцать, вижу — выбил клок шерсти, поворачивает полукругом, рвется все-таки в разрыв посадки в полный свой корпус-бок! Смертельная ошибка! Второй зверь уже несется со скоростью «Бурана» метров за пятьдесят. Впалил в хвост три раза, увидел только, как после второго выстрела подкинуло зверя... Троица шла сзади метрах в ста пятидесяти, и сейчас гляжу, улепетывают полем в сосновый лог... Подхожу к побитому, вижу опухшую с «краской» петлю, место, стало быть, родильное, похоже вот-вот дело бы и случилось к продолжению рода зверей. Зубы смотрю истертые с обломанными концами клыков. Стара зверуга, но еще в силе родить и кормить себя... Мощные лапы, сколь снегов перехожено? Сколько же здесь живешь, зверь? Вот деревня в двух километрах, под горой, стоит на берегу реки уже 250 лет. С топором только люди и пришли. Обжили место, выжили. Ни машин не было, ни электричества. Спина да руки, с рассвета до темного! А сейчас вот вымирать стала деревня. Одних киловатт-часов колхозу в месяц на 100 тысяч проплачивать надо. Да свои же люди там живут, наши, российские. Как же так? Не выгодно, стало быть, на земле трудиться? Что ж за экономика такая наступила на Русь, окорочка покупать? М-да... Вот такие мысли в морозе... Смотрю на зверя, картечью подбитого. Да, ошиблась вот, и на старуху бывает проруха, как говорится. Да я хитер-терпелюга оказался! Вижу на дороге, что-то чернеет белое. Подхожу, голова пестрая, иссохшая, бычка. Вот тебе и гибрид... Волка с бычком. Откопал где-то, да и нес с собой. Лыжи приладил, пошагал по стреляному. Нашел брызги кровцы. Проводил след в Ермолаевское болото, за 4,5 км. Не сильно, но роняет капли...

С болота поймой Шушки добрался до откормплощадки. Сообщил бригадирше про удачную охоту. Попросил, чтобы нашла К-700, вывезти зверя. Сам бегом по дороге к уазику. Стоит околелый. Отогрел паяльной лампой, раскочегарил. А тут и трактор подошел. Привезли к колхозному крыльцу, да после обеда как раз и угадали. Конторских собралось человек 12, женщины в основном. С сельского совета прибежали посмотреть. На розвальнях двое пенсионеров-дедков подъехали. Вот они-то по очереди и хлопали меня по плечу: «Герой! Молодец! Ведь сколько скотины извели!» Пинали ее ногой! Да с соседних улиц прибежали посмотреть. Народу — митинг да и только, сельского масштабу! А я в нем главный хожу! Морда красная лица! Еще дедок древний с палкой пришкандыбал. «Сколь-сколь говоришь настлелял-то? Двоих штоль? Гел-л-ой!» — беззубо прошамкал и хлобысть меня по плечу! Хорошо не палкой. А-а-а я уже тут в центре толпы похаживаю. И чувствую, что досадую, что второго зверя выстрелом не взял. Был бы дважды герой! А тут смотрю, уазик инкассаторский подъезжает, да хорошо как угадал. Друг детства Вовка Золотухин. Видимо, деньги с почты забирать. Она как раз в углу конторы... Протискивается. Пропустите граждане, по какому случаю митинг? Или что дают, кто сколь увезет? Шутник. Вот он-то и разрядил обстановку. Рассмешил весь колхоз. Попинал волчицу ногой. А-а, Макаров тут у вас отличился? Так вы его держите крепче, а то он всех волков изведет и баб обрюхатит. Ему все одно, стреляй да стреляй. Вроде и ничего смешного не сказал, а все так и покатились... На второй день с обеда потеплело, с Вовкой-то и добрали волчишку, первым годом оказался. А здоровенным казался, когда шел да уходил под выстрелами. Замерз за ночь. Пять лежек сменил, так и околел в последней... При обдире оказалось — залетела одна картечина через мякоть задней ноги... Да через неделю еще с Вовкой одиночку выследили, пулевым выстрелом друг промах не дал. На второй год, охотясь с напарником по зверовым охотам, Виктором Орешковым, добыли одного прибылого. В петлю попал, поставленную в черемушнике у привады... Да бензина изъездили колхозного литров пятьсот. В этом сезоне охоты 2004—2005 года тоже одного добыл, крупного волчару, килограммов на 70. Дальним пулевым выстрелом выбил из трех стоящих в березняке. Да ничего за свое геройство одиночное не получил... Никому ничего стало не надо. Колхоз совсем похерился. Одни старики на свои пенсии подворья поддерживают. Молодежь — кто в Сушенское ГПТУ, кто в Казанцевский «Университет» СПТУ. Да, к земле-то возврата нет. Стоит весь район, заросший дурниной выше глаз... Так и не поднялся колхоз после того мокрого снега сентябрьского.

Юрий Макаров, с. Шушенское Красноярского края.

Газета «РОГ», 2006 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 4 = двeнaдать

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet