Два поля с графом Л.Н. Толстым

Воспоминания старого охотника

Мне теперь пятьдесят четыре гола, на охоту езжу только с ружьем, и то редко, но, припоминая охоты прежнего времени, я вспомнил подробности двух охот с графом Львом Николаевичем Толстым, нашим маститым писателем. Это было в шестидесятых годах прошлого столетия. Как ни странно звучит эта фраза, но это так: у нас теперь 1901 год, а это было именно, если не ошибаюсь, в 1860 или 1861 году (в год освобождения крестьян). Отец мой был мировым посредником первого призыва, но на охоту все-таки ездил: он был страстным борзятником. Мне тогда было лет четырнадцать, не больше, но и я тоже страстно увлекался охотой. Нас было три брата, и до поступления моего в университет в 1864 году мы обзавелись стаей гончих.

Не могу не вспомнить этих прекрасных собак, от которых и пошли все наши гончие. Два смычка — две выжловки и два выжлеца, были получены от моего дяди, брата моего отца, Сергея Михайловича Глебова, страстного и опытного охотника, унаследовавшего всю охоту моего деда Михаила Петровича Глебова, владельца села Панина Крапивенского уезда Тульской губернии, а один смычок — два выжлеца были выписаны из Пензы от другого нашего дяди Николая Михайловича Глебова. И что это были за собаки! Выжловка Стройна, багряная, глаза как спелые вишни, навыкате, голова квадратная, что особенно ценится знатоками, гон прямой, серпом и две пары сухих ног с литыми мускулами — вот портрет Стройны. Выжловка Чароти, пегая, от выписанной дедом из Англии выжловки, тоже Чароти, из породы фоксхаундов, тоже красавица. Выжлец пегий Бургам и сын Стройны, тоже багряный выжлец Волторн, были известные зверогоны, особенно последний. Наконец, два выжлеца из Пензы, Гуслан и Неруа, оба полово-пегие, уступали первым четырем в гоньбе, но оба были с чудными голосами и заливом; затем от них уже были и щенки.

При гончих были два доезжачих из старых, еще дедовских слуг: знаменитый по сметке и по голосу Иван «Рушильщик» (его отец был действительно рушильщиком) и выжлятник Елистрат, тоже недурной ездок, но уступавший первому и в лихости, и в порсканьи. Не могу не сказать об Иване несколько слов. Это была выдающаяся личность. Он хотя и запивал, но такого страстного, умного и верного слуги уже не встречал я более. Достаточно вспомнить, что, когда мой отец отпустил его как псаря, его сейчас же взял епифановский помещик Иван Артемьевич Раевский и затем назначил его к своим детям, и не столь стремянным, сколь в помощь к учителям детей, сделал его «дядькой», прямо воспитателем младших детей!

Обзаведясь такой стаей и такими охотниками, мы охотились на славу; охотились почти двадцать лет. С 55-го года отец стал брать нас, детей, на охоту, и в 75-м году, в год моей свадьбы, закончил я мою охотничью карьеру: не езжу больше уже в отъезжие поля и года три уже как не садился в седло.

Вернусь, однако, к прошлым охотам с графом Л.Н. Толстым. Граф, я думаю, давно уже забыл эти охоты, но я их помню хорошо. Мне было тогда, как я говорю, лет четырнадцать-пятнадцать, а граф был уже лет тридцати-тридцати пяти, и теперь, перечитывая дорогие страницы «Войны и мира», я умиляюсь душою, вспоминая охотничьи впечатления героя романа Николая Ростова, и проверяю свои.

Обе охоты были в Веневском уезде, в имении князя Евгения Александровича Черкасского (несменного веневского предводителя дворянства более двадцати пяти лет). Князь Черкасский, хотя и не считался охотником, но был любитель лошадей, ездок и гостеприимный хозяин. К нему-то первоначально и приехал граф Лев Николаевич и пришли, кажется, борзые его брата Сергея Николаевича Толстого, а затем приехал Иван Артемьевич Раевский со своими собаками; к нам же пришла охота каширского помещика Александра Павловича Елагина и приехал его родственник, известный борзятник 50-х годов Василий Евграфович Кобылий (охотник на зайцев и лисиц, но волков боялся).

Все побывали у нас в Казакове, но после двух неудачных полей решено было воспользоваться любезным приглашением князя Черкасского, у которого тоже были дети нашего возраста, и брать его леса около сельца Гурьева.

Первое поле брали мы в ближайшем лесу на берегу реки, в каменьях. Местность живописная и верные выводки лисиц (теперь там, увы, ни лисиц, ни зайцев нет). Затравили двух лисиц, а третью, обманувшую собак, преследовал полями граф Лев Николаевич Толстой, и с таким пылом, что лошадь (как сейчас помню — полукровка, караковая матка) пришлось обливать, кажется, из соседнего ручья водой. Лисица ушла, но скачки было много, и охота была интересная.

Второе поле было еще интереснее. Решено было брать отъем, где предполагались волки, около казенной засеки. Утро было чудное, тихое, со свежим ветерком; на небе ни облачка; хлеба — овес и греча — были еще в полях, в копнах; я это хорошо помню (охота была в последних числах августа). Мы выехали рано. Все борзятники разравнялись полем, отделявшим остров от засеки, — а их было до пятнадцати свор и, наконец, все стали по лазам. Я, как старший из моих братьев, имел уже свою свору собак и занимал уже отдельное место, братья же мои были под надзором нашего дядьки, известного тоже борзятника глебовской охоты, Хрисанфа Иванова-Бакулина, который стоял с детьми (как называл он нас, даже и меня в том числе, до 20-летнего возраста) на этот раз без собак и отдельно, несколько позади.

Я выбрал место около довольно топкой лощины, тянувшейся поперек поля, от леса к засеке, но под прикрытием нескольких копен овса, а по ту сторону лощины, влево от меня, стал борзятник графа Толстого с тремя кобелями; у меня же в своре был черно-пегий псовый кобель Тиран, бравший волка, и две английские суки, злобные к лисе, но волка не видавшие. Выше охотника, тоже слева от меня, но только несколько на горе, в кустах, стали на опушке почти все владельцы охот: Раевский, Толстой, Черкасский, Кобылий и мой отец, и при них шесть борзых, а сзади них, за кустами, стали все остальные охотники, так что я стоял вправо последним.

Прошло с час времени; гоньбы не было слышно. Впереди меня в полуверсте — остров, в который бросили гончих, а сзади в ста саженях — казенная засека; поле хорошее, есть где потравить; я, хотя и молодой охотник, но все это соображал. Вдруг, почти против меня, со стороны леса, позыв в рог по волку (голос по красному зверю) — и забилось охотничье сердце... Собаки вздрогнули, поднялись, смотрят вперед, смотрю и я, насторожилась и моя беленькая, со стриженой гривой лошадка (первый мой охотничий конь), но все-таки едва не проглядели зверя. Гоньбы, как я сказал, не было слышно: гончие, как оказалось, вынесли по следу уже позднее, а впереди меня, несколько влево, вдруг совершенно неожиданно мелькнула из-за копны огромная голова серо-желтого (по времени) матерого волка, а затем и согнутая его спина. Собаки рванулись, свора отдана, «улю-лю!», — и волк, встретив собак, сразу замахал, наддал, вытянув борзых в нитку, и пошел влево к лощине. В лощине собаки мои завалили волка, это им удалось, и волк сгоряча полетел с собаками через голову, но моя лошадь в лощине увязла. Волк справился, встряхнулся, оторвался, выбрался на бугор и полетел на графского охотника.

Выбрался из лощины и я, вижу картину: несутся к волку прямо в лоб все три графские кобеля. Волк забочил в сторону, мой Тиран его достал, кобели накрыли; вижу «звезду», думаю: «все кончено», но волк снова встряхнулся и опять оторвался, и опять наддал. Догоняют его одни мои суки, но, поравнявшись с ним, летят в стороны, как ужаленные; кобели же все отстали, отстали и мы. Волк несется полем в гору к кустам; его встречают шесть свежих собак; поспели и наши. Итого, двенадцать собак валяют волка раз до восьми; все охотники пытаются принять волка, но напрасно. Князь Черкасский на своем пони прыгает с револьвером через волка и собак... Но вот собаки слабеют, волк же чаше встряхивается, а тут — кусты, в кустах во лк оттерся и ушел в засеку, куда проводил его мой отец на своей рыжей матке. Такова сила матерого волка.

Рассказы о том, как у всех на глазах графу Льву Николаевичу Толстому, тогда самому молодому и энергичному изо всех встретивших волка охотников, мешал слезть и заколоть волка трус Кобылий, долго занимали нас всех в тот вечер за ужином у князя Черкасского, а револьвер князя так и не был пущен в дело.

Михаил Глебов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


× 1 = двa

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet