Брать и тащить

(рассказ о ягдах)

На компанию охотников с норными собаками у нас было три-четыре ягдтерьера, которые менялись почти каждый год, ибо большинство из них — смертники, и один махонький и пронырливый кобелек таксеныш. Мы брали по двадцать пять-тридцать лис за сезон на бригаду. Правда, это было благословенное время накануне перестройки и запрещения охоты с середины января в большинстве охотхозяйств области. Мы застали время расцвета охоты с норными собаками.

Володя, как самый молодой и шустрый, осуществлял разведку. Работал он сутки через трое и все эти «трое» проводил в поле со своей сучкой ягдтерьером Айной. Он отыскивал новые норы, проверял те, которые мы знали уже многие годы и оповещал нас, что «очередная лиса в норе, что Айна работала уже два часа и вышла вся покусанная, что четыре отнорка укупорены, как бутылка шампанского, и что охота ждет нас». Двое-трое, кто был свободен светлым, но очень коротким днем, быстренько собирали монатки, хватали под мышку свою собаку и бежали к уазику по кличке «Шмель».

Жутко голосистый «Шмель» возил нас, куда можно и куда почти невозможно. На его передних колесах была наварена лебедка. Тросик и штопор дополняли экипировку. Мы не ждали милостей от природы, особенно, если эти милости приходилось ждать от чистого поля без единой березки на горизонте. Мы просто вбивали, а потом вкручивали штопор до упора и влючали лебедку. Иногда лебедка тащила «Шмеля» метр за метром, чаще один-два раза, и вот наш автомобиль уже на свободе. Вновь едем по вполне родным нашим угодьям, приближаясь к норе, где сидела и ждала наших собак очередная лисичка.

Айна была довольно крупной сукой, жесткошерстной, крепенькой. При росте в 37 см она весила иногда до 10 кг. В норе она двигалась медленно, раздумчиво, зато никогда не застревала и проходила везде, но... медленно, что очень раздражало ее хозяина Володю. Он желал ягодку мелкую, быструю и только «разменщицу». Скандальный визгун Крош — черноподпалый таксеныш также был разведчиком. Он влетал в нору вслед за Айной. Вылетал через несколько секунд через другой отнорок и вновь влетал. Он создавал панику и истерику. Он был везде. На контакт 6-килограммовый песик не шел ни под каким видом, но эффективность общей бригадной охоты повышал многократно. Лишь бы в норе было несколько отнорков, куда можно было бы сбежать от лисички покруче.

Судя по всему, если была возможность отступить, то практически всякая лиса отступала, разворачивалась и уходила, не выдерживая психической атаки голосом и истерикой. Если же такой возможности не было и лиса садилась в котле прочно, то визгун Крош изымался, хотя это было не так-то просто сделать. Делалось это лихим броском в момент когда песик очередной раз менял диспозицию, с крепкой хваткой за место, куда не доставали его белые зубки.

К норе мелкики, рыскующими бросками начинал двигаться кобель ягдтерьер Ром, обладающий хватками. В абсолютном большинстве случаев Ром, если доходил до лисы, просто ее брал и вытаскивал. На это требовалось довольно много времени, т.к. кобель был широкогрудым и каким-то неудельным, с прямыми или тупыми углами во всех суставах, где хотелось видеть гибкость. Но, если Ром доходил, то все кончалось одинаково. Так было всегда, но не в тот самый раз...

Вот вошла и через 5 минут вышла подышать свежим воздухом Айна. Здесь ее ловко словил Володя. Вот уже пошустрил и дважды выскочил Крош и тоже был отловлен хозяином Алексеем. Вот неспешно и уверенно пошел Ром. Рычание, пыхтение слышалось десять-двадцать-тридцать минут. Кажется совсем рядом, в каких-то 3-5 метрах от входа работает собака, а никак не выходит из норы. Кряхтит, пыхтит, тянет, а потом вновь работа с голосом. Кобель явно отпустил лисичку. Да, почему, сроду этого не было! У него девиз «Взял-достал», а тут такой прокол.

Стыдно сказать, но принесли две саперные лопаты и копали. Очень уж хотелось разобраться в ситуации. Оказалось, тащил Ром не лису, а енотовидную собачку, и тащил ее через отнорок, где явно могли пройти лишь трех-пятимесячные лисята. Где его угораздило свернуть с широкого тракта, теперь уж не узнать. Как он сам сумел задом, правда, довольно узким протиснуться в десятисантиметровый отнорок. Тоже не понятно. Но застрял он сам и заклинил енота столь успешно, что без нашей помощи конец их обоих был бы только вопросом времени.

Нору восстановили, для чего десяток мощных стеблей репейника бросили поперек и завалили грунтом. Ничего, кто захочет тут жить — прокопает заново. И правда, прокопали, укрепили и к весне даже лисят завели в этой норе. А енота мы на охотбазу отдали, чтоб было в кого вцепляться и тащить, хватать и тащить. Енотовидная собака для этого дела, для тренировки хваток и волочения из норы — самый правильный объект.

А еще было так. Нашел Володя нору в Татарском валу, с двумя отнорками. Как всегда, отработала его Айна минут 30-40 без толку, и вновь почувствовал Володя, что без коллектива он — ничто. Пришлось быстренько смотаться за помощью. Тут и моя молоденькая ягдтерьерша Шельма потребовалась, поскольку Рома с Алексеем дома не оказалось. К норе за полчаса домчались, очень уж хорош подъезд к ней оказался, что несколько насторожило. В нору сходила Айна, как завсегдатай, как хозяйка, показывающая гостям, кто и где сидит. По своему обыкновению она вышла примерно через 5-6 минут. Володя не сплоховал и отловил свою сучку. Тут настало мое время. Шельма, отсидевшая в рюкзаке у ноги все это время работы мордатой Айны, которую не любила до крайности, пошла с голосом. Понорилась так, что задними лапами рыхловатую землю нам в лицо кинула. Начала работу. С истеричными нотами, с матюгами на собачьем языке, ан... никто не выходит.

Очень мне это не понравилось, поскольку к тому времени у Шельмы уже два диплома 1 степени было, один — с хваткой, другой — за 7 разменов. Тут появляется несколько растерянная, суетливая моя собака, которая ищет и находит другой отнорок. В момент, когда наши глаза встречаются, я настойчиво командую «взять ее, тащи». Вот так. Моя собака меня поняла, втиснулась в отнорок и через 2-3 минуты тащит. Вот глухое, ритмичное порыкивание. Вот дергающийся хвост, а там и зад, круглый, лоснящийся. Я наклоняюсь, чтобы помочь, но Шельма справляется сама, — дергается в последний раз и выхватывает из норы котенка-подростка. Котенок придушен вполне квалифицированно. Тощенькое, серое с полосками тельце тряпочкой висит в зубах разгоряченной, довольной ягдтерьерши, которая через каждые 10-15 секунд рывками мотает головой, ломая уже сломанное еще и еще раз.

Я не очень-то жалею убиенного котенка. Дикий зверь в кошачей шкуре — хищник пострашнее иного хорька. Правда, промысловой ценности он не имеет, но притравочную — вполне. — Давай, поучим Айну хватать и вытаскивать — предлагаю я дополнительное развлечение.

Володя полностью «за». Айне скоро 2 года, а у нее все еще одна «трешечка» — диплом III степени за работу в искусственной норе нескончаемым, унылым облаиванием. Я последний раз нахваливаю свою собачку и вновь сажаю ее в рюкзак так, что одна головка торчит с укоризненно поблескивающими глазами. Шельма пытается протестовать в голос. Но-но, вот этого не надо, у нас для этого есть команда «не ори!», действующая очень прилично, ибо после второго «не ори» следует экзекуция, выданная с учетом индивидуальных особенностей говорливой собаки.

Айна влетает в нору после демонстрации дохлого котенка, после его подегивания за веревочку, после трепли его бренных остатков, с явным желанием задавить всех котов в округе. Ее голос обретает истинную злобу, разгоряченной собаки и, ура!, она тоже что-то там тащит. Вот хриплый, ритмично прерывающийся рев ее, слышен уже у самого входа.

Ой-ей-ей! — вдруг завизжала она, продолжая пятиться из норы и постепенно выползая на божий свет. Ягдтерьерша пытается стряхнуть котенка, который вцепился всеми четырьмя лапами в ее морду, шипит и дергается, пытаясь высвободиться, но... Сразу он сделать этого не смог, а уже через секунду Айна поняла, что вокруг все свои и хозяин кричит что-то победное, и что упустить нельзя, вовеки ей от такого срама не отмыться, и она вжимает морду в землю, вонзая все свои 40 зубов в живот котенка. Все. Схрустала, тряханула, отбросила. Еще раз подошла, вновь хрустнула и трепанула.

Володя визжит и лезет тискать свою собачку. Айна его порыва не поняла, метнулась в сторону, глянула на два трофея и ринулась в нору. Третьего и последнего котенка она вынесла задушенного, правда, аж через 10 минут. Володя в нетерпении танцевал вокруг норы, оскальзывался своими армейскими кирзачами, наклонялся то над одним, то над другим отнорком и вообще вел себя, как начинающий лопух, который бродит над головой лисы и все ждет, что она вот-вот выйдет. Но у Володи был сегодня праздник. Его собака начала «брать и тащить», и не беда, что кошку. Дикая кошка иногда и посерьезнее лисы будет, ведь она свою родную нору не бросает, сражается, как может. Кошку не выгонишь, кошку нужно «брать и тащить».

Бог троицу любит, и потому в тему еще одна охота. Ягд ведь не только норная собака, он — универсальный терьер. На открытие охоты по водоплавающей птице, например, мы брали своих собак без тени сомнения, что пойдет, поскольку воду они знали и любили с детства. К середине сентября наши ягодки уже вполне прилично искали, иногда уходя чуть дальше, чем хотелось бы. А подранков и битую птицу искали с такой страстью, что их визг на горячем следу можно было принять за результат медленного сдирания кожи с живой собаки, которая при этом громко страдает. Плохо было одно, что наши суки постоянно подваливали друг к другу в зависимости от того, кто в этот момент страдал ярче и натуральнее. Они вместе искали и находили битую птицу. Все больше жадничая, отнимали ее друг у друга и, увы, все чаще подавали утку частями. Поэтому было решено разойтись в разные стороны, в волю пострелять и дать возможность каждой собаке самостоятельно поработать в поиске и подаче дичи.

Едва закрепившийся тандем распался, Шельма почему-то резко изменила манеру поиска и перешла на плаванье в русле небольшой речушки, заросшей камышом. Плыла на ветер и занюхивала живые эманации слева-справа, заплывая при необходимости в камыш. Видно собаку было плохо, но сам стиль поиска был настолько результативен, что за полчаса с его помощью ягдтерьерша раз 5-6 дала возможность произвести прицельный выстрел. Это не говоря о тех случаях, когда поднятая на крыло птица сразу же улетала в противоположную от меня сторону. Здорово работала собака, плохо стрелял я. Моя ягдтерьерша была явно расстроена и плыла все быстрее, постепенно уходя все дальше. На команды вернуться и занять свое место в строю она никак не реагировала.

И вдруг чуть не в километре от меня раздается один выстрел, потом второй, потом целая канонада выстрелов в десять. И все это делается в непосредственной близи от моей родной собачки. Уж не по ней ли лупят стрелки? Бегом, прыжками, рысью через заросли мелкого камыша и череды в низинах, полыни, пижмы и зловредного розового осота на возвышенностях я прорвался к нужному месту. Застал я картину всеобщего братания с моей собакой, которая, бросив меня, начала успешно работать на трех метких стрелков.

Теми выстрелами были сбиты четыре утки-матерки. Трех их них Шельма уже вынесла на берег и положила в тенечке на расстоянии метра друг от друга. Четвертая плавала, периодически заныривая, но явно слабела и охотники смотрели представление, даваемое Шельмой, с неподдельным интересом. Как была поймана эта утка, буду всю жизнь рассказывать не только я, но и эти стрелки-охотники, ибо это было красиво. Вот ослабевшая утка заныривает на расстоянии 2-3 метров от собаки, а выныривая, практически касается ее тела под водой. И Шельма не выдерживает, она ныряет за уткой, с силой проталкивая свое тело в упругую водную среду. Она скрывается полностью, уходит на глубину около метра и проплывает 5-6 метров точно у утки на хвосте. Там, в воде, моя собака открывает пасть, не захлебываясь, хватает утку за крыло и начинает вытаскивать из воды. Вода расступается сначала над спиной собаки, сгорбившейся в тягловых усилиях, потом показывается голова Шельмуси, а потом из воды вырывается крыло и висящая на этом крыле утка, которая в зряшных попытках цепляет вторым крылом спасительную воду. Но Шельма сильнее и тянет утку по поверхности, позволяя хлопать себя свободным крылом прямо по глазам, но не разжимает пасти.

Шельма вынесла утку не только на берег, она отдала ее мне в руки. Я поднял еще живую птицу над головой в победном жесте и, размахнувшись, бросил метров за 15 на сухую травку. Мне хотелось, чтобы моя собака добрала добычу, умертвила бы ее, и еще немножко потренировалась в апортировании. Еще одна подача. А потом Шельма решительно двинулась к битым птицам, найденным и вынесенным ею ранее и подняла первую. Принесла и отдала мне, потом — вторую, потом — третью.

Ей-ей, а как же мы, стреляли, попадали, — несколько растерялись стрелки. Ну, конечно, же братцы, — я улыбался во весь рот, — ваши утки, не сомневайтесь. Просто уж очень хочется моей собаке погордиться, показать, как здорово она могла бы работать, когда хозяева не только стреляют, но и попадают тоже. Как это замечательно, когда можно ловить, хватать и тащить родному хозяину общую добычу.

Ребята настояли, чтобы последнюю утку я взял себе. Уж очень хороша была работа юной ягдтерьерши по ее добыче. Надо же, нашла, схватила, дотащила и отдала!

Н. Садова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


9 + = тринaдцaть

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet