Бочка с шиповником

Как молоды мы были

Как верили в себя

Средний Урал, конец 70-х. Начало производственной практики в коопромхозе. Нас трое: два моих друга из Чувашии и я - с Тамбовщины. Полтора дня знакомились с райцентром и конторой - с начальством и штатными работниками центральной базы, с ее складами, цехами и пр. Нам предоставили временно для проживания один из служебных кабинетов конторы, потому что здесь нас никто не ждал. Студенты-охотоведы проходили практику в Тавлинском районе и в соседней Тюменской области, а нас направили сюда в последний момент, практикантов в этом коопромхозе никогда до нашего приезда не было.

Первые дни сентября погода стояла летняя. На третий день получили задание к егерю нашему ровеснику Федору Черных* на ремонт охотничьей избушки в заказнике. С работой мы справились за двое суток и уже собирались возвращаться назад, но наш новый знакомый коллега попросил помочь ему навестить один угол, который, как он выразился, представлял в последнее время «гадюшник», - браконьерство там жгучее и все нарушители, в основном «шишкари». Мы, - молодые, сильные, еще не обожженные жизнью с воодушевлением решили посодействовать Федору. За день составили с десяток протоколов при задержании трех очень крутых начальника с группой «прислуги», изъяли более километра кустарного изготовления сетей. Хотели нас притопить «товарищи» на озере, но мы прихватили с собой два своих ружья и оружие нас спасло.

Днем позже, когда вернулись вчетвером в контору, нам повстречался довольный и улыбающийся промхозовский охотовед Денис Большаков: «Ух и навели вы шухер, ребята! У директора целая делегация ходоков».

Директор, Яков Маркович, предпенсионного возраста и очень грузного телосложения человек, бывший председатель профкома одного из Кушвинских металлургических заводов. Вот к нему и понаехали с разборками «броненосцы», - нарушители правил рыбной ловли, но с «броней», т.е. из племени неприкасаемых с упреками: «Какого черта направил в рейд в наши озера пацанов-студентов!? Откуда они у тебя взялись?» На что Яков Маркович разводил руками: «Из Москвы они. Кто ж мог подумать, что практиканты будут рейдовать, у них было другое задание». Директору гости приходились хорошими знакомыми.

Обсуждение свершившихся фактов и переговоры ходоков с директором затянулись часа на полтора. Позже, к концу этого схода голоса за дверями кабинета начальника приутихли и какое-то время никого не было слышно, вроде и нет там никого. А когда делегация покинула контуру, водитель Якова Марковича передал нам от него очередное задание. Ружья нам было велено оставить в сейфах бухгалтерии. Через три часа мы приехали на другой кордон около заказника в помощь «шабашникам» на строительство дома егеря-лесника. Там стоял один незакрытый на замок коопромхозовский вагончик, строителей и егеря почему то на месте не оказалось. Водитель пояснил нам, что надо дождаться строителей и уехал, а мы сразу же занялись приготовлением горячей пищи, затопили железную печку, сготовили походный ужин и через полчаса разлеглись по двухярусным кроватям.

Вначале ночи меня разбудил Иван: «Саня, вставай быстрее! Шпана нагрянула с разборками - наверное местные пацаны, назревает драка» Иван быстро удалился к оставшемуся одному Женьке, а я в полупотемках быстро обул и поспешил зашнуровать боты - с босыми ногами драться, я вам скажу, как то не очень. Снаружи доносились сплошные ругань - претензии и «семиэтажный» мат. Только приблизился к выходу нашего жилища, как мимо меня с отрывом ног пролетел накаутированный Евгений. Толпа пришельцев рвалась в узкую дверь - Иван отмахивался как мог. Заметив стоящий в углу массивный засов для запирания двери и взяв его в две руки, я первым же ударом «отправил отдыхать в резерв» головного нападающего и выскочил на высокий порог пристроенного к вагончику крыльца - толпа осаждающих отпрянула. Их было человек семь-восемь. Потом один из них, видно вожак, как позже выяснилось по прозвищу Магадан, яростно расстегнув куртку, с боевым кличем кинулся на порог ко мне.

— Сашка, берегись — у него нож! — криком предупреждает Иван. Я наотмашь по горизонтали бью атамана банды, самым концом деревянного засова по его голове, задев при этом только основание носа, но и этого было достаточно. Магадан с диким ревом, проделав в воздухе что-то вроде «двойного тулупа» срывается с порога и падает спиной на землю. В этот момент Иван и пришедший в себя Женька, схватив меня за спину и плечи, затаскивают с крыльца в вагончик и закрывают дверь моим ручным боевым оружием. В следующий миг задребезжало выбитое стекло окон — толпа второй волной пошла на штурм нашей таежной крепости.

Для защиты мы применили все, что было у нас под руками. В ход пошла и горячая вода из чайника и котелка с печи, и недоеденная нами неостывшая еще лапша со свиной тушенкой и Женька со словами из песни: «врагу не сдается наш гордый Варяг», на десерт добавил в разбитые окна нападающим три порции - три ковша раскаленных углей.

Банда штурмующих бесновала, видя всю бесполезность своих действий, с воплями предприняло последнее. Они стали закладывать разбитые окна бревнами со стройки, чтобы в конце, потом - одним бревном проломить закрытый вход. Не очень понятно, конечно. После первого удара бревна о дверь как гром средь ясного неба грохнули два выстрела. Толпа варваров отступила и растворилась уже в наступившей темноте ночного леса.

Федор Черных, узнав от охотоведа, что нас Яков Маркович направил в другое место, самотопом направился к нам, услышав шум издали, поспешил и не напрасно. Через минуту мы крепко обнимали Федьку, а потом услышали рев моторов - диверсанты ретировались.

Залатав окна всем тем, что нашлось - остатками стекла и фанерой, мы провели на этом кордоне две ночи и день. На второе утро решили покинуть это негостеприимное место. Где пешком, где попутками, добрались в райцентр и к вечеру были в промхозе. Директор Яков Маркович и охотовед Большаков были еще на рабочих местах. Федор зашел в кабинет охотоведа, мы к директору.

— О! Ребятки! Вы вернулись!? Что так рано — что-нибудь случилось? — подняв очки на лоб, спрашивает начальник.

— Да нет. Ничего, ничего не случилось. Егеря и строителей два дня ждали, так и никто не появился — вот и вернулись.

— Ну раз так, то ладно — два дня выходных вам. Отдыхайте ребятушки, отоспитесь, а там — дальше видно будет. Ага?

— А ружья можно забрать? Может сходим на охоту? — спрашиваем мы.

— Ружья? Еще успеете, наохотитесь. Отдыхайте пока, да и ключей у меня от сейфа бухгалтерии нет, сами понимаете.

Заходит наш охотовед с Федькой, здоровается с каждым из нас за руку и опять как-то странно, но по-доброму улыбается.

— Ничего, коллеги. Отдыхайте спокойно, все будет нормально — я разберусь, — заявил Большаков, провожая нас.

Федор ночует еще одну ночь с нами и утром уезжает в родной поселок. Два последующих дня мы от безделья шатались по городу, изучая его улицы, дома, побывали на рынке и в охотничьем магазине. Для меня и моих друзей все в жизни только начиналось, все было интересно, ведь все новое в нашей юности и мы все-таки на Урале.

Так прошли первые десять дней нашей практики.

— Ну вот, ребятушки, отдохнули, вот и славненько. Командируем вас как будущих специалистов на неделю в таежный угол — в деревню Волья к староработнику промхоза Лукерье Архиповне, — нашему заготовителю дикоросов, будете ей помогать, все что она вас попросит и кроме всего — надо набрать в тайге бочку плодов шиповника, заодно там и поохотитесь, — разъяснил задание Яков Маркович. — Из харчей вам необходимо взять только хлеб и сахар, всем остальным вы там будете обеспечены, ну а разнообразить меню мясными блюдами поможет вам ваша охота — рябчики, утки, есть и глухари. Все на все вам ровно восемь дней, в следующую среду бочка должна быть полна шиповником и я сам приеду за вами. Все понятно? Вопросы есть? В дорогу!

Деревня Волья из четырех десятков домов, в ближайшей округе радиусом 3-4 км есть еще несколько поселений, где домов и жильцов еще меньше.

На промхозовском бортовом уазике подъехали к рубленному из сосны и лиственницы дому Лукерьи Архиповны. Недалеко от ее жилья клуб и начальная школа, чуть поодаль - сельсовет, магазин и почта. Из населения - в основном старики и старухи, ребятишек десятка два-три, а взрослые все работают в районном городе на заводах и дальше в тайге - на вахтах лесной и рудодобывающей промышленности и наведываются редко.

Хоздвор у Архиповны был самым большим в деревне - тут и цех минигрибоварни, склад под дикорос, погреб, склад для приема от населения картофеля, тарный склад, несколько навесов, хлев с любимицей коровой и теленком, птичник. Хозяйка лет 70, выше среднего роста, не худая и не полная, среднего телосложения с натруженными руками, повидавшими за свой век немало разной тяжелой работы. Живет одна, сын обосновался со своей семьей на другом конце села в новом доме, председатель сельсовета, ему 45 лет, раньше работал в лесхозе.

Яков Маркович представил нас хозяйке как практикантов-москвичей. Лукерья Архиповна пригласила всех за стол, на котором стояла огромная тарелка с отварной картошкой, тарелки с солеными огурцами и свежесолеными грибами. Директор, любезно отказавшись, поблагодарил за предложенное угощение, нам же рекомендовал без промедления подкрепиться - пока они двое будут беседовать о делах.

Закончив с обедом, мы загрузили уазик бочками с солеными грибами, ящиками и мешками с разными сушеными лекарственными травами.

Директор, попрощавшись со всеми, уехал.

Архиповна посоветовала нам остаток дня проведать ближайшие окрестные угодья, заодно посмотреть шиповничьи места и поохотиться. Шиповника, там где мы его находили, было много, но успели только прикрыть днища наплечных корзин и уже в сумерках вернулись в усадьбу. За ужином запланировали с утра заняться сбором плодов шиповника, чтобы побыстрей с ним рассчитаться - заполнить бочку, как нам казалось, с этим главным заданием, потому, что наша бабушка Лукерья сказала: «больше нам у нее ничего не придется делать - в ее хозяйстве особых работ нет. Иван с Женькой улеглись на полутороспальной с чугунными стенками кровати, я же изволил себе расслабиться на лежанке русской печи в окружении пахучих пучков луговых и лесных трав, у изголовья висела сетка с сохнувшим золотистым, крупным как новогодние шары луком.

По утру разбудили приглушенные голоса нашей хозяйки с незнакомой пожилой женщиной.

— А, мальчики, проснулись! С добрым утром! Идите завтракать, — баба Лукерья сняла крышку у глиняной глубокой тарелки с картошкой, от которой повалил горячий парок. Тут же на столе свежие соленые грибочки и деревенский горшок с парным молоком — все это очень вкусно пахнет. В окно светит солнышко.

— Тут такое дело, сыночки. Вот баба Клава пришла и просит вас о помощи. Живет она совсем одна, картошку ей надо бы выкопать в огороде.

— Вы уж не откажите, ребятушки. Я для вас пельмени уральские отварю и всякого другого. И водочка у меня имеется для этого случая, добавила гостья. Деваться нам некуда, отказать трудно — пошли копать картошку бабе Клаве. Плантация картофеля у бабушки оказалась немаленькая, правда ботва уже скошена и была убрана. Копали мы не лопатами, а деревянными, похожими на короткие весла полулопатами, почти палками. Просто взрыхляли этими примитивными кустарными средствами грунт вокруг куста и клубни сами «выползают» на его поверхность. Провозились до самого позднего вечера и с непривычки немного приустали. Выкопали, собрали целую гору клубней, стаскали большими корзина в сарай. Потом был стол из десятка разных блюд и закусок, обещанные уральские пельмени и почему-то шесть поллитровок «Столичной». Мы все трое были спортсменами и для нас такое количество «горючего» — было чересчур. Но помощники в этом «серьезном» деле нашлись вскоре и изба бабы Клавы была полнехонька невесть откуда появившимися гостями — земляками.

На второе утро повторилось тоже самое - у Архиповны сидела очередная старушка с такой же просьбой. И снова: днем - копка картошки, вечером стол с угощением и десяток новых гостей.

На третий день все также. Пришла баба Нюра. Нас начинает уже тошнить от этих земляных работ. Год назад новоиспеченными студентами жили в Лотошинском районе Подмосковья полтора месяца не уборке совхозного картофеля. Последние две недели под дождем, да еще прихватили ранние заморозки, выковыривали из вязкого и иногда уже подмерзшего суглинка грязные клубни после распашки плугом, так как комбайнам в октябре в раскисшем поле делать ежу было нечего. После уборки огорода у бабы Нюры мы между собой решили, что если завтра утром придут с очередной просьбой - наотрез откажемся. И почему нас просят всегда утром и никто не заводит разговор вечером?

Перед сном приготовили рюкзаки с сухим пайком, осмотрели - проверили ружья и патроны, улеглись спать с твердым намерением - завтра в лес. Утром в избе корме хозяйки никого не было, стол так же был накрыт завтраком для нас. Мы с радостным трепетом начали собираться.

— Ребята, мальчики, — входит в дом с парным молоком в горшке Архиповна. — Постойте, присядьте, у меня дело к вам. Сынки, Женя, Ваня, Саша, не обижайтесь! Пожалуйста! Сегодня надо бы у меня убрать огород. Не сегодня — завтра дожди придут и надолго. Больше вас никто не потревожит. А завтра уже в лес пойдете.

Да-а! Этого мы не ожидали.

— Так нам считай два дня осталось, задание то не выполним, не успеем собрать шиповник, — почти завопили мы.

— Ничего, ребятушки, я что-нибудь придумаю.

Делать нечего, помочь хозяйке - это уже святое, почему сами не догадались ей ранее предложить это. Во второй половине дня к нашей работе примкнул сын Лукерьи Архиповны - Егор. Нас успокаивало то, что сегодня дембельская работа и это придавало нам дополнительные силы, но помощь Егора оказалась не лишней.

После работы вчетвером сидели за столом, гостей на этот раз не было. Спокойно за ужином поговорили с Егором, расспросив его об охоте и угодьях в округе. В конце разговора Денька спросил у него, что имела в виду баба Нюра, когда украдкой сказала, что «их, - сельчан, живущих на окраине деревни, замучил «терист», не дает покоя и с огородами управляться?»

— А-а!! — махнув рукой, заулыбался Егор. — Не «терист», а террорист. Это она про медведя нашего. Привадили зверя к деревне. Сколько раз им говорил и запрещал выбрасывать трупы телят и прочей сдохнувшей скотины где попало в неположенных местах. Вот теперь боятся огороды убирать. Зверь видно пришлый и старый — выгнал его с родных мест, наверное, более молодой и сильный собрат. Вот он и кружится у деревни, наглеть начинает — его бабы близко видели уже не раз. У него метка на одном ухе, порвано оно наполовину — уже трое человек это заметили. Деревня его террористом нарекла. Кстати ваше руководство в промхозе и районных охотовед об этом медведе уведомлены — еще полмесяца назад обещали помочь. Разве вы не в курсе этого?

Мы переглянулись между собой. Ну дела! Это что ж получается - Яков Маркович экзамены нам устраивает, на терпение и прочность!?

Так уж получилось - это ночь для Террориста была последней. На шестой день нашего пребывания в этом глухом углу среднего Урала под названием Волья мы его «утихомирили». Все получилось, как это часто бывает, совсем случайно.

Утром шестого дня, взяв свое охотничье снаряжение и прихватив после рассказанного Егором патроны с пулями четырех видов: Якана, Бреннеке, Майяра и «Круглой», мы в первую очередь двинулись к скотомогильникам без всякой мысли о том, чтобы специально искать медведя - шли за шиповником и попутно посмотреть на манок рябчиков. Но любопытство взяло вверх и втроем, обшарив прилегающую к скотомагильникам территорию, убедились - да, нас не разыгрывают. Следы, метки на деревьях, помет и развороченные макушки муравейников подтверждали сказание бабы Нюры и сына Лукерьи. Послав в душе медведя к черту, т.е. куда подальше, мы повернули к шиповничьим местам, хотя эти кустарники и тут встречались в достатке. Договорились далеко друг от друга не расходиться, редко, но регулярно проводить перекличку, быть начеку.

После второго подсвиста в манок рябчик сел на верхнюю ветку березы, а я стоял за молодой елочкой у самого поворота лесной дороги. После выстрела, подобрав петушка, прошел за поворот метров пятнадцать и у лужи на дороге увидел следы медведя. Наклонился над ними и вижу, как крайние у кромки лужи следы постепенно заполняются мутной водой. Он был здесь только что и после моего выстрела драпанул в сторону Женьки.

— Женька! Медведь! — кричу растянуто и громко, что бы услышали все.

Не прошло и минуты - выстрел, второй! Перезаряжаю свое ружье пулевыми и, засунув еще два таких же патрона в правый карман штормовки, направляюсь в сторону, откуда прозвучали выстрелы, но тут звучит дуплет уже в другом месте и я бегом поворачиваю на него, прибавив скорость. Вскоре вижу Ивана и Женьку, стоящих рядом и в десяти шагах от них стреляный, но еще живой зверь.

— Шура, добавь, — у нас руки трясутся!

После выстрела медведь затих. Это был он - Террорист с меткой на левом ухе.

Оказывается после моего предупредительного окрика парни быстро перезарядили ружья и Евгений только успел заметить мелькающий зад убегающего зверя уже в сторону Ивана, не успевает предупредить его об этом как звучат Ванькины выстрелы и крик друга. Женька у нас - легкоатлет, устремляется к Ивану, а тот бежит к нему навстречу вместе с медведем, зверь приотстает метров на пять. Иван отпрыгивает вправо, Женька, остановившись, дуплит. Террорист после моего выстрела по рябчику, прозвучавшему совсем рядом с ним, дал деру в сторону Женьки и, обнаружив охотника раньше, пока тот был занят перезарядкой ружья, повернул от него и как раз на Ивана, а тот его уже ждал - был наготове.

Зверь, наткнувшись на третьего охотника и решив, что его обложили, остановился, встал на задние лапы, оскалил пасть, заревев на Ваньку, ну а тот ждать дальше не стал.

Террорист ликвидирован, и Женька выплясывает вокруг него, что-то средне-русскочувашское с хлопаньем ладоней по каблукам.

Мы все трое не курящие, так что ни курить, ни стопочки на крови не предвидеться, Женьку, как марафонца - скорохода отправляем к Егору - у него газон-козельчик. Медведя разделали на месте, мясо падальщикам оставили, а голову, желчь и шкуру погрузили в машину. Все подтвердилось, медведь очень старый, много ранений от пуль и картечи и от своих собратьев остались метки. Свежих ранений было ровно пять, почти все по месту.

Вечером, по предварительному приглашению, в сопровождении Архиповны и Егора мы пришли в клуб, двери которого уже не открывались полгода, будучи на замке. Нас встретили знакомые наши старушки и провели в зрительный зал, где половина кресел было убрано, а на их месте стояли почти новый биллиардный стол с полным комплектом игровых принадлежностей и ближе к стене кинобудки щедрый шведский стол, между столами дощатый ящик с вином и водкой. В фойе и частично в зале уже толпился местный народ. Нас окружает ребятня.

— Ну-ка, ребятишки, дайте пройти парням! — командует Егор.

Вначале была короткая торжественная часть, о которой в подробностях описывать не буду, потом показ фильма «Табор уходит в небо», после него продолжение застолья, игра в бильярд. Банкет закончился очень поздно под аккомпанемент уральской гармошки. Все это закрепилось в нашей памяти на всю жизнь - благодарность жителей, как нам тогда показалось, не столько за картошку и медведя, как за то, что они увидели в москвичах обыкновенных нормальных молодых людей, хотя москвичами-то мы не были, такие же как и они уральцы - с провинции. Нужен был повод для общего праздника вольцев и он появился.

Утром разбудил дождь, барабанивший по кровле. Бабье лето закончилось. Дождь не прекратился и на следующий день - последний день нашей командировки. Все это время мы резались в карточного дурака, смакуя из граненых стаканов оставшееся с последнего застолья марочное вино и не заметили как подъехала машина с нашим директором. Только услышали голос из сеней.

— Как вы тут поживаете, Лукерья Архиповна? Как тут мои студенты?

— Спасибо, хорошее. И ребята хорошие. Как там у вас погода в городе, Яков Маркович? Тоже дождь?

— Да, второй день поливает.

— А у нас всю неделю льет и льет, непереставаючи, — ребятам не дает в лес идти.

— Ну раз так, то и заберу их сегодня, — чего тут маяться.

Очередной сюрприз нас ждал по приезду на базу — отгрузка заготовленного от населения промхозом картофеля со складов в автотранспорт и потом в вагоны на железнодорожной станции, целую неделю. Потом, как то утром, к конторе приехал районный охотовед и наше начальство спешно собралось, ничего никому не сказав, уехало в неизвестном направлении. Вернулись ближе к вечеру уже с промхозовским уазиком, в кузове которого лежала голова «Террориста» и стояла наша бочка, полная плодов шиповника.

Большаков, все также улыбаясь, подмигнул нам. Вечером мы перебрались в центр города в заводское общежитие со всеми удобствами, гостиничного типа — результат ходатайства Якова Марковича.

Через день Евгений и Иван отправятся в командировку за бобрами в Удмуртию для последующего их выпуска в заказник, а я, вместе с Федором Черных — в Свердловск за лицензиями на товарный отстрел лосей.

У нас впереди было много интереснейших знакомств, открытий, охот и конечно же приключений.

* ФИО уральцев изменены.

Александр Милосердов, р.п. Знаменка

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


9 + oдин =

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet