Алексей Ашвыра

Город Епифань стоит по правую сторону Дона, на горке, так что река течет при подошве этой горки и в конце города. Если идти из города через мост, потом через здесь же лежащую подгорную деревню Мельгуново, далее, повернув направо, пройти Алтабаеву слободу, - придешь на длинное луговое болото, которое тянется узкой лентой верст на шесть почти до деревни Хотяинцево, лежащей на большой Тульской дороге.

Весной это болото представляет собой один сплошной ручей, испещренный озерами, в это время года по ручью можно найти в изобилии уток, а по краям - бекасов; затем на окружающих ручей ржавчинах и яровищах вскакивают дупеля, а иногда бродят ржанки и турухтаны. Потом, когда ручей станет понемногу пересыхать, образуя ржавое с мелкими кочками болото, - пойдут по всему болоту дупеля, перепела, коростели и изредка бекасы. А потом, уже в исходе июля и начале августа, когда кончится сенокос, болото это представляет собой слегка потный луг, по бокам которого стеной подымается и волнуется озимый и яровой хлеб... вот когда здесь притон дупелей, начинающийся с половины июля и оканчивающийся концом августа, когда хлеб уже уберут и дупель кинется на скошенные места... Странно, но я всегда находил в это время дупелей более на скошенном хлебе, чем в самом болоте!

Пойдемте за мною в это болото на охоту с Алексеем Ашвырою. Третьего августа день был отличный: с утра в этот год была редкая гроза и проливной дождь, воздух совершенно освежился, солнце ярко светило, прозрачные капли блестели на листьях, по улице журчали ручьи. Вдали, лишь на горизонте, чернелась туча, и глухо грохотали раскаты грома, да кое-где по небу ползали клочья облаков, все исчезая и как бы уходя в далекую синеву неба... Жизнь, затихшая во время грозы, проявилась с большею силою: в саду у меня заворковали горлицы, пронеслась через нашу улицу станичка чирят, долго вертелась вдали, и, наконец, видно было, как она опустилась на ближайшее озеро. Где-то просвистел большой речной кулик своим мелодическим, чистым свистом... так и хочется в поле, так и подмывает пойти на охоту, просто невтерпеж, как зажжется внутри охотничье чувство! Я уже совсем почти собрался: повесил на себя ягдташ, прицепил патронташ и взял ружье, как в калитку юркнула знакомая мне фигура Алексея Ашвыры, прошла мимо окна, стукнула в двери - и вот Алексей Ашвыра перед нами: росту он небольшого, но сложен широко и коренасто, толстые кривые ноги, широкие плечи и не совсем изящная талия ясно доказывают это. Тип лица у него совершенно татарский: выдавшиеся скулы, широконоздрый маленький нос опушались редкой, но круглое рыжеватой бородой. Лоб его, желтый, но гладкий выдался над глазами, и какими глазами! Правда, они очень малы и глубоко вдались в свои орбиты, но, несмотря на пятьдесят лет, которые промелькнули перед ними, они не потеряли своего блеска - и сколько лукавства проглядывает в этом блеске! Да, глаза у Алексея Ашвыры поистине замечательные. Алексей Ашвыра принадлежит к громадному числу охотников-промышленников, но он, во всяком случае, стоит выше них: сердце его согревает истинная страсть к охоте, да и сама охота далась ему недаром - она стоит ему левой руки, кисть которой раздроблена разорвавшимся ружьем. Вот как рассказывал об этом сам Ашвыра.

«Было дело прошлой зимой. Пошел я за косыми, а оттепель была: воде так и стояла в Грачином (болотная урема в трех верстах от города) и выгнала всех зайчат на сухмень, на верха. Я, эта-то, идучи на охоту, зашел к Ивану Ивановичу, а в голове, признаться, сильно засыпано было. Он меня и спросил: кого, мол, стрелять идешь? А я ему прямо: черта, говорю, хоть-де сам черт попадись, и тому спуску не будет! А Иван Иванович и сказал: смотри, слово дурное не бросай. Ладно, говорю, пойдем-ка на охоту: зайцы шибко наследили. Страсть! Смотри, все на горе, около мельницы: паводок из Грачиного их всех повыгнал. Ты, говорю, Иван Иванович, ступай погляди, нет ли следов в лесу, а я потяну прямо в гору. Ладно, иду я на гору и гляжу - следок свеженький пошел, обрадовался я - глядь, а возле, к меже ведь продушины бывают, - заячья копароина. Так у меня сердце и екнуло. Поде шел, - тьфу, проклятый! - копать-то копал, да ушел дальше. Ан, вижу шагов этак в сорок, другая копароина - ну, думаю, теперь здесь, не уйдешь. Взвел я курок и подхожу, а в норе зад зайчиный виден. Эх, думаю, разобьешь вдребезги, да и стыдно. Я его ногой под зад, а он все глубже в снег скребется. Какое меня зло разобрало: как я его поддену ногой - так аршин на десять и выкинул. Он вскочил, тут я по нему и пальнул. Заяц брякнулся да и давай биться ногами то туда, то сюда; хотел схватить косого, а он прысть от меня! Я остановился да из другого ствола его хрясть! Стволы у меня в одну сторону полетели, а я в другую, а кровища-то из руки так и хлещет, индо до дурноты: сам себя не помню. Тут подбежал Иван Иванович, думал, значит, что я убил кого, да как увидел, что я барахтаюсь в снегу, а возле меня лужа крови, так и остолбенел: подойти боится... Друг, говорю, Иван Иванович, не дай умереть, доведи до двора, да ружье-то собери!.. Черт с ним, с ружьем, говорит Иван Иванович, пропади оно пропадом! Как он это сказал, так индо мне прискорбно стало: ружье-то дюже хорошо. Дай Бог здоровья Ивану Ивановичу, хоть до барского двора довел, а там в больницу свезли, целую зиму пролежал: так ни одного зайца не взял. А после Иван Иванович сказывал, что он на том месте был (ружье мое собирал) в этот же день, так ни следов, ни копароин, - нет ничего... нечистое дело!»

Через пять минут мы шли на охоту по нашей улице, журчащей ручьями и ручейками. Ашвыра храбро вступил на самое дно большого ручья и, несмотря на свои пятьдесят лет, ребячился, брызгаясь водой во все стороны, обмывал свои сапоги и промочил без того мокрое платье. Напрасно я ему замечал об этом, он только пожимал плечами и говорил: «Эх, вы, барин!», выражая в этих словах свое презрение к моей «изнеженности». Наконец, достаточно удовлетворившись, он вылез из воды и завязал разговор.

— Пропасть какую дупелев я поднимал за болотом Алтабаевом: страсть! По обеим сторонам там ведь хлеб, так, знать, они на кормежку слетаются...

— Пойдем туда?

— Отчего же туда нейтить! Вы дупелев побьете, а я чирятам спуску не дам... да я уж ноне уток две пары в город снес (то есть продал), в дождь-то они смирные какие.

— Неужели ты нынче на охоте уже был, в дождь-то?

— А что?

— Как что? И вымокнешь, и прозябнешь...

— Эх, вы, барин, — сказал Ашвыра, пожимая плечами, — нешто то, бывало, делаешь: в полноводье вода вокруг, из деревни выйти нельзя, а вдали, в Игнатьеве, утки, видишь, плавают. Охота разнимает, а делать — ничего не поделаешь. Так, бывало, купишь красуху водки, рубаху долой, привязал одежу на голову да пошел через воду вброд... И ничего: выпьешь разом всю красуху да пробежишь до места с версту, так индо пар валит, зато и уток приволочешь! За ночь-то из шалаша пар 10 аль 15 возьмешь. Так-то! Да что теперь за охотники, что за стрельцы! Гм! Вы Финогена-заику знавали?

— Слыхать — слыхал, а знать — не знал.

— Вот, значит, настоящий был охотник и стрелец первеющий: черт, видно ему помогал. Раз, это мы пахали возле деревни, а Финоген идет с охоты. В ту пору галки и всякая черная птица вверху жировала, и так высоко — сажен сто будет. А что, говорит Финоген, какую галку желаешь, чтобы я вниз спустил? А вон... энту, говорим, он — паф! Та самая галка вниз камушком! А теперь, говорит, сколько галок убить? Десяток, говорим. Как он из другого ствола хватит — так сверху и посыпались в аккурат с десяток!.. А то раз было: гнали мы тысячи две гусей в Москву продавать, откуда ни возьмись дикой гусь шлеп в самую середку стада; Финоген тут и есть: набежал с ружьем, да и целится... Что ты, ай с ума сошел, закричал на него Гордейка-хозяин, — гусей-то моих побьешь! Эй, смотри у меня! «Ладно, — говорит Финоген, — убью двух — за двух отдам, убью десяток — за десяток отдам, стоит гусь рубль — два отдам», да как бацнет... Смотрим, русские гуси разделились надвое, а дикой гусь лежит кверху брюхом, ножками болтает.

Ашвыра немного помолчал.

— Да и такая же смерть ему была, знать, водяной к себе за расплатой потянул. Раз я в покос косил траву, там... за Лупишками, народу на покосе было много. Жаркий день был, мы покосили да и пошли купаться, разделись и поплыли, один малый только остался, да Финоген сидел на берегу. Малый-то сидел, сидел, да как вскочит, знать, рок его пришел, разделся, да в воду. Проплыл, это, он аршина три от берега, да как завертелся... «Утоп-то малый, утоп!» — кричат люди с той стороны. Финоген-то рубаху долой да за ним; уж за виски схватил и почти на берег вытащил, народ подоспел, взял из рук малого-то, а Финоген — юрк в воду, и даром что в воде по поясь стоял, а только бурки пошли... Показался раз посреди Дона, да и шабаш, и тела-то не отыскали... Да, я вам скажу: уж если этот самый рок придет к человеку, то никакими делами не отбарахтаешься.

А день становился все великолепней, грохотавшая вдали туча совсем исчезла, солнце, склоняясь к западу, весело и ярко, но не жгуче освещало землю, приятная свежесть царила в воздухе, свежей сыростью веяло отовсюду: с земли, с травы, из болота... В это болото, которое начинается сейчас же за слободой Алтабаево, мы и вошли. Я сел на бугорок, закурил, а собака понеслась крупным аллюром, потом тише, тише и, наконец, шагах в ста от меня совсем замерла... Ашвыра, скорчившись, согнувши ноги, едва касаясь земли, пришел шепотом передать мне это известие. Я не спеша приблизился к собаке, в стойке которой виднелась некоторая нерешительность, показывающая, что под носом у нее притаилось два дупеля... Я подвинулся к самой собаке и велел ей поднять дупелей, как вдруг сзади меня грянул выстрел. Собака бросилась вперед, два дупеля вылетели перед самой ее мордой и полетели наравне с плечом полетом ровным, тяжелым... Чуть слышалось их тихое клокотанье. Минута вышла чудная: раздались два моих выстрела, и один дупель ударился, как мокрая глина, о землю, а другой пошел низом и шлепнулся прямо зобом о кочку. Невозможно описать те минуты, в которые собака останавливается, замирает на одной месте с позеленелыми глазами и слегка дрожащим хвостом, когда фыркнет дупель и полетит, щекоча зрение охотника своей величиной и приятным цветом перьев. Как невыразимо сладки эти минуты для охотника!

Алексей Ашвыра и Флерка (так зовут мою собаку) бросились поднимать убитых дупелей и скоро с успехом принесли их обоих. Дупеля оказались убитыми наповал и до того жирными, что у одного треснула на зобу кожа, обнажив белый, как снег, жир.

— А ты в кого стрелял? — обратился я к Ашвыре.

Вот оказия-то... Гм... Ведь я видел, как сидел дупель-то... А вылетел он из другого места. И не один раз это делается со мной! Должно, не иначе «маньяк» тут замешан. Гм...

Я невольно улыбнулся.

Мы продолжали охоту. Флерка носилась из стороны в сторону. Вдруг она на всем карьере, изогнув голову набок, как будто наткнулась на чего-то, стала... Я торопливо приблизился к ней. Ашвыра, по обыкновению вприпрыжку, следовал за мной, сердце мое сильно стучало, ожидая болотного красавца. Наконец он вылетел и тут же свернулся от моего выстрела.

Охота шла очень счастливо: собака работала отлично, дупелей было много, я стрелял хорошо — дал всего один пудель, и скоро ягдташ мой уже не вмещал добытых дупелей, которых было девятнадцать. Пришлось привешивать дупелей к торокам.

А день между тем кончался: солнце большим красноватым полушаром прощально бросало косые лучи из-за горизонта, небо с противоположной стороны начинало темнеть. Я повернулся и пошел к дому, Ашвыра шагал рядом со мной, его болтливость иссякла. Ему не удалось убить ни одного чирка, хоть он два раза пробовал к ним подползать, увы, оба раза неудачно...

Солнца уже не было, темная сторона неба разлилась повсюду, блеснула и зажглась в небе звездочка, пронеслась мимо меня сова и долго неслышно и тихо кружилась над бегущею собакой, извиваясь колесом и стелясь по самой земле. Два или три раза фыркнул дупель и заставил вздрогнуть меня, но стрелять уже было невозможно.

Зачернелась впереди деревушка Алтабаево. Охота была кончена...

Епифанский охотник (Псевдоним А.Н. Савельева)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


− oдин = 4

hogan outlet hogan outlet online louboutin soldes louboutin pas cher tn pas cher nike tn pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher woolrich outlet woolrich outlet pandora outlet pandora outlet